II. Глава 6 (2/2)
— Тебя как будто мешком по голове ударили. Что ты там…
— Я ухожу. Будь осторожна, — ему пришлось откашляться, чтобы голос прозвучал так, будто ничего не случилось.
Инга только нахмурилась в ответ, явно недовольная тем, что он её перебил. Потом захотела пойти с ним, но он уговорил остаться. «Нужно присмотреть за нашим убийцей», сказал он ей. Волколакам Влад не доверял. Волчица-вожак даже носом не повела при виде мёртвого детеныша, но Влад знал, что зреет внутри неё. Боль и ненависть. И ненавидеть она будет всех. Так сильно, что рано или поздно это заставит её забыть о любых правилах.
На улице его встретила глухая ночь. Может, Леха заметил, как он уходил, может, нет. Неважно. Сегодня всё кончится, и они с Ингой исчезнут, а ведьмы заметут следы. Недалеко, через пару домов переговаривались полицейские. Влад пошёл вдоль густых кустов, сгибая спину и стараясь ступать неслышно. Когда он уходил, сердце колотилось слишком быстро. Ему еле удалось скрыть волнение от Инги и успокоить себя. В голове заели, будто звук в колонках зависшего компьютера, слова Янеза. В присланной смске — адрес с клятой скобочкой-улыбкой в конце. Влад не сомневался, что Янезу это всё кажется забавным, кем бы он на самом деле ни был. Он ведь врал, притворялся с самого начала. Тварь. Тварь, как все они. Как ведьмы и как та, к кому он идёт, пусть она и человек.
Во дворе, куда он пришёл, царила удушающая и плотная, как толстая шаль, темнота. Единственный фонарь слепо глядел в землю разбитым стеклом, а в самом доме горело всего несколько окон — неужели так поздно? Влад не стал смотреть на часы. На входе в дом его встретил старый домофон с закрашенными кнопками. Чуть больше десятка паролей, и дверь отворилась. В подъезде воняло мочой, стены давно стали серо-жёлтыми, то тут, то там виднелись замазанные белой краской и совсем свежие надписи. Потоки мата, безликие имена, хитро замаскированная реклама наркотиков. Влад быстро поднялся на четвёртый этаж и постучался в деревянную тонкую дверь. Постучал ещё раз. Он запомнил, что окна в этой квартире горели, да и из-за тонкого дерева доносился приглушенный шум телевизора. Постучал ещё. Прошло минут десять. Влад потянулся за чехлом с отмычками. Редко приходилось ими пользоваться, настолько редко, что он чаще думал, что зря научился с ними обращаться. Стоило посмотреть, нет ли кого в подъезде. Но он резко сунул инструмент в замочную скважину и завозился, не заботясь о шуме. Чем быстрее он всё сделает, тем меньше привлечёт внимания. Он не успел открыть дверь: хозяйка сделала это сама. Влад медленно встал. В грудь ему смотрел кончик большого покрытого матовым жирным слоем ножа.
— Ты чего делаешь? — перед ним стояла полноватая женщина. Лет тридцать, но выглядит старше. Грязные с проседью тёмные волосы убраны назад облупившейся лиловой заколкой. От женщины пахло дешёвым алкоголем, он плескался в её глазах и краснел на щеках. Она смотрела со страхом, но боялась не Влада.
Влад быстро обхватил её руку вместе с рукоятью ножа, выдернул оружие и втолкнул женщину в квартиру, закрывая за собой дверь. Прижал к стене и зажал рот, сразу поняв, что женщина собирается кричать. Он наклонился к ней так близко, что ощутил кислый запах, идущий от тела. Посмотрел в глаза, окружённые сеткой морщин и тёмными пятнами от недосыпа.
— А теперь скажи мне, — тихо и отчётливо произнёс, — когда ты в последний раз видела своего ребёнка?
Глаза расширились, а с лица будто разом сошла вся запойная краснота. Он всё верно угадал.
— У меня нет ребёнка, — просипела она, дико замотав головой, едва Влад отнял руку от её рта. Она больше не собиралась кричать. На Влада женщина теперь не смотрела. Он почти слышал её бешеным зверем колотящееся сердце.
— Может, ты слышишь стук в окно? Или его крики? Он так же кричал, когда родился, или тогда он молчал?
Мгновение – и женщина уже нацелила грязные ногти Владу в лицо.
— Пошел нахер отсюда! Выметайся!
Он с лёгкостью уклонился и оттолкнул её. Она ударилась о стену и осела на пол, прижимая ладонь к плечу. Отвернулась. Заскулила.
— Он приходит к тебе каждый день. Обычный ребёнок бы тебя не запомнил, но он мёртв, а мёртвые помнят всё, — Влад присел и вцепился ей в плечи, встряхнул. — Он знает, кто виноват во всём.
Он больше не угадывал чудом каждую деталь. Он всё понял до конца почти сразу. Мёртвый ребёнок не восставший мертвец – нечто большее. Нечто куда сильнее. Брошенный младенец, который мстит за то, что не получил материнской любви. Мстит тем, у кого её навалом. Его смерть не обозначена в документах больницы. Ни она, ни беременность – ничего. Женщине было плевать на всё от начала и до конца, и она скрыла живот, роды, тело. В молодости Влад работал на скорой, и такие мамашки попадались ему много раз.
— Ты знаешь, кто убил Настю и Никиту.
— Но его не существует! — её смех царапнул по ушам, как скрежет ножа по тарелке.
Электрический желтый свет в квартире стал приглушённее. Владу показалось, что вдали открылось окно.
— Что ты сделала? — продолжил он.
— Ничего! — хрипло каркнула она, и Влад ударил женщину с размаху по щеке, отчего голова с взъерошенными волосами мотнулась в сторону. Ладонь моментально словно загорелась. Мужчина ощущал дрожь в запястьях и пальцах. Чего же хочется больше — избить её или сбежать отсюда и никогда не возвращаться? А может, заскочить в магазин за бутылкой-другой водки? Нет, на улице ничего не работает, слава богу, комендантский час. Влад глубоко вдохнул и сосчитал до десяти.
— Он никогда не уйдёт, потому что ты его мать и ты бросила его. Ты даже не похоронила его. Ты не представляешь, как он зол.
Женщина глухо рыдала, зажав руками рот: боялась, что Влад снова ударит.
— Так пусть перестанет приходить! Пожалуйста… пожалуйста…
В комнате за тёмным коридором визгливо заскрипело окно, но Влад не услышал шагов. Ждёт ли оно, смотрит ли на них? Так оно и приходит каждый день: скрип окон, далекий крик, полный чистой боли, шаги маленьких ног в коридоре за спиной и взгляды из темноты.
Влад часто думал, что если бы к ним с Реной призраком явилась Аврора, он бы не хотел, чтобы она ушла.
— Он был жив, когда родился? Кричал?
Женщина замотала головой. Быстро уточнила:
— Не кричал.
— Это произошло здесь, — Влад окинул взглядом грязную полутёмную квартиру. Здесь пахло сигаретами, немытыми телами и алкоголем. Здесь Янез учуял запахи крови и смерти.
— Я не вызвала скорую. Испугалась. Он был такой… маленький. Он прожил недолго.
— А что с телом?
Женщина что-то пробормотала.
— Что? — Влад повысил голос.
— В болоте.
— Ты просто выкинула мёртвого ребенка в болото?
Она отвернулась.
— Он уйдёт, если тело будет похоронено. Когда его душа сможет успокоиться. Сможешь его отыскать?
— Да ты издеваешься? — по лицу женщины градом катились слёзы. — Сам и ищи!
Влад резко наклонился и схватил её за запястье. Дёрнул на себя, заставляя посмотреть себе в глаза:
— Я? Хочешь, подождём его прямо здесь? Нужно только выключить свет, и он войдёт. Ты давно не выключала свет, да?
Она спрятала лицо в руках. Свернулась в один грязный, дурно пахнущий нелепый комок лохматых волос и аляповатой старой одежды.
— Я ничего не сделала, — пробормотала она. — Он сам умер. Что мне было делать?
— Призраков держит в мире живых многое, но озлобленные призраки всегда возвращаются лишь к своим убийцам. Твой ребёнок — один из них. А ты убийца.
— Что я могла сделать?!
— Вызвать врача. Не ждать, когда он умрёт. Не выкидывать труп в болото, чтобы скрыть улики.
— Я не ждала, ты, мразь! — рявкнула она. — Он бы не выжил!
Владу показалось, что его обдало горячим паром, а свет в квартире на мгновение погас. Он лишь пару секунд спустя понял, что так сильно сжал зубы, что они скрипнули.
— Ты, — медленно произнёс Влад, обхватывая холодную рукоять пистолета и вытягивая его из-под пальто, словно маленький сгусток смерти и ненависти изнутри самого себя, — убила его. Двое детей могли бы жить, если бы не ты, а может, и твой ребёнок тоже.
Зрачки женщины расширились, словно отражая дуло пистолета. Она прижалась к стене так, будто хотела провалиться сквозь неё в другую комнату. Дальше от Влада. Хоть в руки чудовищу, которое снова явилось, но дальше от реального убийцы. Рот, полный жёлтых и подгнивших зубов приоткрылся и снова захлопнулся. Женщина хотела сказать что-то, но лишь слабо зашептала. Влад прислушался и разобрал:
«Не надо, не надо…»
Его рука не дрожала. Дуло смотрело точно женщине в лоб. Что он делает? По спине катился пот, но было так холодно. Невыносимо холодно, а в голове пылал ад, и молотком стучало сердце. Ещё немного – и пистолет выскользнет из мокрой ладони. Нужно решать, что делать. А что он хотел сделать? Выстрелить — действительно?
— Мы пойдём в полицию, и ты признаешься во всём. Напишешь, что рожала дома, смотрела, как он умирал, а затем спрятала тело, — Влад почти не разбирал, что говорит. Маленькая чёрная смерть исчезла в кобуре под пальто.
— …ночь.
— Что? — он быстро глянул на женщину.
— Сейчас ночь, — она всхлипнула. — Комендантский режим.
— Точно, — он кивнул. Надо же, совсем вылетело из головы. — Ты сходишь туда с утра. Я проверю. Я найду тебя, если ты спрячешься или уедешь. Поняла?
Она сделала еле заметное движение головой.
В провонявший мочой подъезд Влад вылетел, будто из душной маршрутки в прохладный парк, вдыхая воздух полной грудью. Сбежал до тёмного пролёта между первым и вторым этажом. Прислонился разгорячённым лбом к металлическим ящикам. Не понял, сколько простоял так. Ему срочно нужно успокоиться, иначе он завалит дело с волколаками. Это вопрос жизни и смерти.
Он не собирался стрелять в эту бабу. Он не собирался!
Он держал палец на спусковом крючке и мысленно нажимал его. Вот её мозги вылетают на стену. Вот ему становится хорошо.
Влад десять раз глубоко и медленно вдохнул и выдохнул. Он разберётся с этим дерьмом позже. Если понадобится — найдёт психотерапевта. Рената как раз порекомендует. Рената… Тяжёлый камень внутри окончательно рассыпался песком, и его снесло ветром. По сравнению с Ренатой ничего не имеет значения, даже мёртвые Никита с Настей. Она — всё, что у него осталось, и большего у него никогда не будет. Ради неё он обязан со всем здесь покончить. Он вышел из подъезда. Достал пачку сигарет, которую купил день назад. Закурил. Медленно сообразил, что его могут заметить, затем понадеялся, что темнота его спрячет, и не стал дёргаться. Глубокий вдох. Выдох через суженные губы.
Он точно не разглядел, где, примерно метрах в десяти от него на землю упало что-то тяжелое. Туман из головы резко пропал. Влад достал фонарик и смартфон, краем уха слыша ещё звуки, слишком знакомые ему. Полные боли хрипы. Он посветил в сторону и не ошибся с направлением — на земле лежала, дергаясь, женщина, к которой он ходил. Влад не задумался ни на секунду. Ни о том, что хотел убить ее, ни о том, что её смерть принесла бы ему только удовлетворение. Он только занёс палец над экраном смартфона, желая связаться со скорой, как в дёргающемся свете его фонарика мелькнула жирная, тяжелая тень. Ребенок. Прыгнул на грудь матери. Огромная голова, как у гидроцефала, неестественно сильное и мускулистое для младенца серое тело. Но одна рука и одна нога — две тонкие, цепкие веточки-лапки, почти как конечности насекомого. Существо прижалось к женщине лицом, будто вспомнило на миг, как обхватить материнский сосок в поисках теплого молока. Застыло на пару секунд и вцепилось в шею с громким чавканьем. Женщина недолго подёргалась и замерла. Влад продолжал стоять. Тварь, подняв зад, поползла от света фонарика в темноту. Ползла, пока не растворилась в темноте. Окровавленное тело походило на чёрную кучу гнилого мусора. Влад понял, что ему неожиданно стало легче.