Отчаяние нередко выигрывало сражения (2/2)
Но мысли о Катерине пришлось отложить до завтрашнего дня, сейчас нужно было направляться к Кире, чтобы все-таки получить прощение за то, что ее он не поддержал. Да и посмотреть, как она себя чувствует после Совета. Сегодня, конечно, за ней пыталась увязаться Маргарита, и Воропаев был бы практически спокоен, но в итоге она уехала одна, так что даже выбирать не выпадало ехать к ней или нет. Александр отчаянно сожалел, что Кристина не смогла выбраться на этот Совет Директоров. Жизнь бы была куда как проще. Нет, со старшей сестрой мужчина тоже неплохо сходил с ума, но она его понимала, да и любила. В случае с Кирой Александр слепым не был, она была отлично научена мамой некоторым вещам. Одной из таких вещей и было принятие чужой любви, а вот с продуцированием собственной был какой-то залет. Но в целом Воропаеву казалось, что все они втроем замечательно справлялись с поддержкой друг друга. Но сегодня он просто болезненно ощутил необходимость в том, чтобы связаться с Кристиной. Интересно, она сегодня в зоне досягаемости или нет? Правда, это будет после. После того, как он навестит Киру.
Проложив свой путь через Мадам Жужу, он направился к младшей сестре, ощущая легкое желание развернуться на середине пути. Он покосился на коробку, которую бережно поставил на переднее сидение рядом с собой. Он выбрал четыре малиновых пирожных, таких, которые заказывала Катерина в последний раз. Почему рука потянулась именно за этой сладостью, ему было совершенно не ясно. И сейчас Александр раздумывал над тем, понравится ли этот десерт Кире. Она никогда не была фанатом ягод в целом, отдавая предпочтение шоколаду, как и он сам.
Уже возле дверей сестры он поудобнее перехватил коробку и завис с поднятой рукой возле дверного звонка. Стоит или нет? Он посмотрел на медленно сходящий синяк - сегодня ничего такого не случится точно, давай звони! Но пальцы вздрагивают, все еще не касаясь звонка, и Воропаев просто стучит в дверь - решиться на это ему, почему-то, оказывается легче. Кира не заставляет себя ждать.
- У тебя очень большие проблемы с пунктуальностью, - ухмыляется она, пропуская его внутрь квартиры и протягивая рук к коробке со сладостями, - ну, хоть сладкое мне не забыл, и то хлеб.
Александр делает шаг вглубь квартиры, перекладывая свою ношу на ладони сестры.
- Надеюсь, что тебе понравится, - улыбается мужчина, сбрасывая туфли и задвигая их прочь, ближе к дверце шкафа.
- Мне нравится вся выпечка в Мадам Жужу, - замечает Кира, протискиваясь мимо него, отправляясь на кухню, - но в последнее время ты так редко меня туда отвозишь, - пытается уколоть она брата, - правда, у тебя предостаточно времени для того, чтобы привозить туда Пушкареву. Саша, - Кира принимается раскладывать на тарелку принесенное угощение, - слишком много всего крутится вокруг этой пигалицы, я начинаю верить в то, что она твоя любовница. Хотя, я не ожидала, что ты можешь пасть так низко, - она косится на него через плечо, довольно улыбаясь.
- Нет, она не моя любовница, - он сплетает руки на груди, чуть сводя брови к переносице, - и это она не падет так низко, чтобы связаться со мной, Кира. Давай не будем путать понятия, - Александр облокачивается на варочную поверхность, следя за тем, как сестра ножом разрезает корзинку пополам, чтобы откусить от нее кусок побольше. Она разворачивается к нему, старательно пережевывая угощение, вовремя подхватывая одну малинку, что отстает от крема, и норовит оказаться на полу.
- Неплохо, но как по мне слишком крохко и невыразительно, - комментирует она десерт вместо того, чтобы сказать что-то относительно его слов. - Впервые встречаю что-то, что мне не зашло. Я думала, вся выпечка у Мадам Жужу безукоризненна.
- Она и есть безукоризненна, - спокойно отвечает Александр, - просто все зависит от вкуса, - он отталкивается от поверхности, на которую облокачивается, протягивая руку за пирожным, но сестра хлопает его по руке.
- Тебе сладкое не положено, - эта фраза, и этот тон еще больше напоминают ему мать. Воропаев улыбается одними губами, снова возвращаясь в прежнюю позицию, скрещивая руки на груди. Кира откусывает еще, старательно вглядываясь в крем. - Очень странно на вкус, не могу понять, это сливки или что?
- Не знаю, я не пробовал такое еще ни разу, - пожимает плечом Александр и сестра стреляет в него недовольным взглядом.
- А кто пробовал? Неужели твоя Катерина? - она заламывает брови в притворном удивлении, забрасывая в рот последний кусочек сладости.
- Увы, не моя, - улыбается Воропаев, - но да, можно сказать, что я приобрел их по ее рекомендации, - он кивает на три оставшиеся корзинки. Кира еще раз окидывает их скептическим взглядом. Она берется за край тарелки и относит ее к мусорному ведру. Александр следит за тем, как сестра, одну за одной, подталкивает туда пирожные. Ему становится жалко труда кондитеров, которые так упорно работали над их изготовлением. Он чуть улыбается.
- Ну и зачем ты это делаешь? - уточняет Воропаев, когда Кира принимается ополаскивать под краном чистую тарелку.
- Я не собираюсь доедать это, - заявляет она от мойки, - там нет ничего хорошего, ничего интересного, ничего привлекательного, ничего особенного…
- Мы все еще о сладостях? - Александр разворачивается к Кире всем телом, глядя на то, как она стряхивает с рук воду, а затем вытирает их о подвешенное рядом полотенце. - Или ты пытаешься мне сказать что-то столь завуалированно?
- Я говорю тебе прямо! - Кира скручивает полотенце в клубок и запускает в брата, Воропаев перехватывает его с легкостью и, предварительно сложив пополам, укладывает его на стол, - твой интерес в Пушкаревой становится за гранью. Ты мне скажи, ты что, и правда, собираешься за ней ухаживать?
- Да, я и правда собираюсь за ней ухаживать, - когда Александр произносит это, то испытывает странное чувство облегчения, словно он произнес то, в чем давно боялся признаться. - Насколько успешно, покажет только время, но я действительно собираюсь это сделать, Кира.
- Ты думаешь, что таким образом ты сможешь подобраться к Андрею? - она делает несколько шагов к брату, чуть вздергивая подбородок вверх.
- Я думаю, что я смогу приблизиться к женщине, которая мне нравится, - спокойно отвечает он, - по крайней мере, смогу попытаться.
- Это отвратительно, Саша, - кривит Кира губы в недовольстве, - если тебе так сильно хочется переспать с ней, переспи, но я не понимаю, зачем тебе эта страшила.
- Кира, придержи язык за зубами, это не делает тебе чести, - одергивает ее Воропаев, и она обжигает его щеку резким ударом. Он касается ушибленной щеки, а потом снова поворачивается к ней. - Легче?
- Нет, - огрызается сестра, не делая от него шага назад, - легче не стало!
- Ну, давай еще раз, - он чуть поводит плечом, и Кира снова бьет, на этот раз, вкладывая куда больше силы. Он внутренне радуется, что у нее на этот раз короткие ногти и она не оставит царапин на его лице. - Легче? - снова поворачивается к ней Воропаев, но Кира на этот раз отвешивает удар с другой стороны. Для симметрии, решает Александр, пробуя губу на целостность, но все хорошо. Он не поворачивается к сестре, пока не слышит, что она сама делает несколько шагов назад.
- Ты меня просто до трясучки доводишь, - Кира трет лицо руками, словно избавляясь от наваждения. Она подхватывает нож со стола и запускает им в мойку. Грохот заставляет вздрогнуть и Воропаева и ее. - Знаешь что, - она снова приближается к брату, - если ты серьезно решишь сходиться с этим недоразумением в очках, ко мне можешь больше не приходить. Я тебя знать не захочу. Ясно тебе?
- А ты уверена, что готова меня не знать, - Александр наклоняется к сестре близко-близко, оставляя между их лицами совсем немного места для маневра, - я люблю тебя, сестренка, всегда буду тебя защищать, но я не позволю тебе руководить моей жизнью. Ты даже представить себе не можешь, на что я иду ради твоего спокойствия, на что ещё я готов пойти. Но если ты попытаешься меня шантажировать, - он ласково проводит пальцами правой руки вдоль ее щеки, - я правда оставлю тебя одну с этими проблемами. Дам тебе возможность ощутить, каково это, оказаться без нашей поддержки. Ясно тебе?
Зрачок Киры пульсирует, а дыхание от злости сбивается. Она перехватывает его руку, сжимая и резко выкручивая и без того ушибленные пальцы, Александр на миг прикрывает глаза, чтобы сдержать стон, и снова встречается с глазами сестры.
- Какая же ты, Саша, сволочь, - она отпускает его руку, позволяя ему немного выровнять пальцы. - Ты думаешь, что я испугаюсь твоего решения! - Кира поворачивается к нему спиной, - я не собираюсь тебя уговаривать, но твой мезальянс не принесет тебе ничего, кроме позора. Подумай об этом.
- Думал слишком долго, - Воропаев кривится, шевеля рукой, нет, он действительно слишком рано снял ортез, - теперь пора действовать.
Кира открывает нижний ящик кухонного стола и извлекает оттуда бутылку вина и бокал.
- По понятным причинам тебе не наливаю, - она подходит к окну, устанавливая на подоконник тарелочку вместо пепельницы, и открывает окно, - прошу.
С ее стороны это акт невиданной, примирительной щедрости. Александр усаживается на подоконник, прикуривая сигарету, стараясь удержать ее в дрожащих пальцах, пока прячет зажигалку в карман. Кира размещается за своим столом. Они молчат, пока сестра не задает волнующий ее вопрос.
- Ты мне лучше скажи, с какого перепуга ты поддержал Андрея на совете? Все ради Пушкаревой или я чего-то не знаю?
Воропаев только улыбается в ответ.