Часть 9 (2/2)

— Проходи, чего на пороге топтаться, — она сделала полшага в сторону, пропустив Чую в квартиру, и закрыла за ним дверь.

От знакомого запаха в квартире воспоминания о тех временах, когда он и сам тут жил, нахлынули волной. На двери в ванную сохла постиранная недавно простынь, от которой так и веяло свежим хлопковым ароматом кондиционера для белья, откуда-то с кухни доносился запах свежей выпечки, и всё это смешивалось и дополнялось тем самым запахом, который не описать словами, и который был только у этого дома. Но этот запах никогда не был для Чуи запахом дома, и уже никогда не будет.

Стоило ему зайти в квартиру, как откуда-то из комнаты донёсся звонкий, надрывный лай.

— Ходзуки<span class="footnote" id="fn_31619336_0"></span>! А ну тихо! — она торопливо прошла мимо Чуи по коридору и приоткрыла дверь в комнату. — Будешь шуметь — по жопе получишь!

Щенок не унимался. Чуя заглянул в комнату через её плечо: у стены стояла небольшая клетка, и рыжий комочек шерсти активно копал его своими крошечными лапками, пытаясь выбраться наружу.

Женщина зашла в комнату и несколько раз постучала по крыше клетки — громкое дребезжание металлических прутьев было слышно даже в коридоре. Страшно было представить, каково было пёселю в окружении этого шума, но его реакция была видна: он сразу отпрыгнул и прижал голову к пластиковому поддону.

— Тихо сидишь, — мать пригрозила щенку пальцем и вернулась в коридор.

— Ты держишь его в клетке? — Чуя даже не пытался скрыть осуждение в своём голосе.

— Он наказан, — сказала как отрезала, — кроссовки мои сгрыз сегодня. Из магазина вернулась, а от них одни ошмётки! Пусть посидит, подумает над своим поведением.

Мда. Чуя как знал, что доверять собаку этому человеку категорически запрещено.

— Собаки не умеют выстраивать длительные логические цепочки, ты в курсе?

— И что?

— И то. Он не поймёт, за что ты его наказываешь. Собак вообще наказывать нет смысла.

— Да мне всё равно, пусть учится, — она отмахнулась от сына. — И вообще, я читала, что приучать собаку к клетке — это даже полезно.

— Не в качестве наказания ведь. Клетка должна быть домиком, безопасным местом для собаки, где она сможет спрятаться и отдохнуть.

— Ты приехал, чтоб меня жизни учить? — интонация и взгляд, которые она использовала много лет, чтобы заткнуть Чую, когда он ещё подростком пытался отстаивать свои интересы, напрочь отбила любое желание продолжать разговор. — Без тебя разберусь. Вас с Коё как-то воспитала, с собакой и подавно справлюсь.

В голове пронеслась мысль, что то, кем они с сестрой выросли — совершенно не её заслуга.

Чуя глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, и медленно выдохнул. Этот спор просто не имел смысла. Зачем пытаться что-то объяснить, если она даже не хочет его слушать?

— Проходи лучше, — она качнула головой в сторону кухни, — я там пирог твой любимый испекла. С лимонной цедрой.

Чуя вдохнул поглубже аромат любимой выпечки. Обманывать самого себя смысла не было, по маминому лимонному пирогу он и вправду скучал. Ни у кого не получалось готовить его так вкусно, как у неё.

Оставив обувь у двери, Чуя прошёл на кухню. За много лет там совсем не изменилось ровным счётом ничего: тот же большой, прямоугольный стол из светлого дерева и четыре белых стула вокруг него; подходящая по стилю столешница; высокий холодильник с кучей магнитов, которые на него лепили ещё они с сестрой. Даже любимая им в детстве кружка с Молнией Маккуин всё ещё красовалась на полке за стеклянной дверцей, а на столе — фигурные солонка и перечница в форме котов в поварских костюмах.

— Ну что ты как неродной? — она мягко подтолкнула его к столу, когда Чуя завис в дверях на слишком долгое время. — Садись.

Чуя сел за стул, стоящий ближе всего к двери — на место, с детства закреплённое за ним. Мать достала из холодильника пирог, отрезала кусочек и вместе с чаем в той самой кружке поставила на стол, после чего села напротив. Тоже, конечно, как и раньше.

Как давно он тут не был? Года полтора, наверное… или даже больше. Последняя встреча с матерью приходилась на Рождество, которое они праздновали у сестры, а вот в этом доме он не бывал и вправду давно. И нахождение тут вызывало целую смесь каких-то странных эмоций — Чуя и сам пока не понимал, каких именно. Вроде бы… всё такое знакомое и будто бы даже родное, но при этом такое далёкое и совсем не милое сердцу. Его нынешняя квартирка — пусть маленькая и потрёпанная — казалась куда уютнее и теплее, чем место, где он вырос.

— Как твои дела? Как работа? — она спросила, складывая руки на столе.

— Нормально, — Чуя пожал плечами, — потихоньку.

— Сильно устаёшь?

— Бывает.

— Попробовал бы всё-таки по профессии устроиться…

— Я не хочу, меня и сейчас в моей жизни всё устраивает, — он нахмурился, отламывая кусочек пирога. — И работа нравится.

— Зря учился, что ли… столько денег на это потрачено.

— Какая разница? Обучение оплачивали мы с сестрой. Она мне никаких претензий по этому поводу не предъявляет, а я своей нынешней работой вполне доволен.

— Я просто хочу как лучше…

А получается как всегда.

Этот разговор такой ужасно неловкий. Он вообще не знал, о чём говорить, куда деть глаза, руки и себя. Само нахождение здесь казалось таким странным и неправильным, ещё и наедине с матерью… хотелось просто поскорее уйти. Но он ведь ещё не потискал щеночка…

— Как, говоришь, собаку зовут?

— Ходзуки. Мне показалось, он очень похож.

— Есть такое. Можно с ним поиграть?

— Ладно, — она вздохнула, поднимаясь из-за стола. — Ты же не отстанешь, пока не разрешу.

— Я уже не ребёнок и спокойно реагирую на отказы.

Он бы не отстал.

Чуя прошёл за матерью в гостиную, где она выпустила щенка из клетки, достав оттуда же пелёнку. Пёсик отряхнулся и, весело виляя хвостом, подбежал к опустившемуся на колени Чуе. Поприветствовал его громким и жизнерадостным гавканьем, после чего запрыгнул на руки и принялся ластиться, облизывая всё его лицо своим крошечным язычком.

Чуя, конечно, не мог сдержать улыбку и тихо посмеивался, жмуря глаза. Рыжая пушистая шёрстка так и лезла в лицо, и пух разлетался во все стороны, когда он гладил и почёсывал Ходзуки по бокам — видимо, у того ещё не закончилась линька. Уже через полминуты тот отскочил и побежал в угол комнаты, где была его лежанка, внутри которой ютилось несколько игрушек. Принёс одну в виде канатика Чуе и положил перед ним, после чего выжидающе заглянул прямо в глаза. Но стоило ему только потянуться к игрушке, щенок сразу схватил её и начал рычать — так пискляво, совсем по-детски, из-за чего до невозможности забавно и умилительно.

Они поиграли некоторое время, пока малыш не устал и не растянулся на полу у открытого балкона, высунув язык. Чуя после этого ещё немножко почесал его животик, погладил по пушистой мордашке. Прекрасный у него возраст — только играет, кушает и спит. Хотел бы Чуя так же.

Когда он смог наконец оторваться от щенка, Чуя увидел, что мать с видом полной незаинтересованности сидела на диване и улыбалась, смотря в телефон. Вздохнув, он поднялся на ноги, отряхнул свои брюки, а потом и ладони, от осыпавшейся шерсти, и направился к выходу.

— Уже уходишь? — мать подняла голову, но так и не оторвала глаз от экрана.

— Да. Я же говорил, что ненадолго.

— Так и не поговорили толком, — она вздохнула, убирая гаджет в сторону.

— Не то чтобы нам есть о чём разговаривать.

— Но всё же… мы ведь семья, а видимся так редко.

— Не начинай, — Чуя нахмурился, обуваясь. — Ты сама всё прекрасно понимаешь, я не хочу сейчас ворошить прошлое.

Мама не нашла, что ответить. Или, может, не искала. Чуе хотелось верить, что хотя бы сейчас она его понимает.

Он поднялся и прошёл к двери. Остановился, взявшись за ручку, и кивнул в сторону гостиной.

— Если хочешь приучить его к клетке, то положи лежанку внутрь, чтобы ему было уютно. И не наказывай его, от этого будет только хуже.

Не дождавшись ответа, он вышел из квартиры. Надел наушники и отправился домой. Спать.