Урок первый. (2/2)

Минхо трет сжатыми кулаками глаза, но не может остановить поток слез. Чан ошалело моргает, окидывая его всего глазами в голубых линзах.

- Ты в порядке? – Осторожно касается плеча и Минхо плачет пуще прежнего, крепко вцепившись с догнавшего мозг опьянения в искусственный мех.

- Хенджин сказал…я ужасный…что я его достал…что не нужен ему, потому что ничтожество…. – Минхо лепечет заплетающимся языком, руки отнимает от шубы, закрывая лицо. Чан невзначай отмечает - ладони парня очаровательно миниатюрные. – Я даже не трахался ни разу! Кому я вообще такой нужен?!

Чан вдруг смеется громким и одновременно мягким смехом, складываясь пополам к разрываемой рыданиями груди напротив.

- Малыш, тебя что, отвергли сегодня? – Блондин осторожно отнимает руки от лица, смотрит так ласково, что полупьяный Минхо дует губы как ребенок, который жалуется маме. – Из того, что я услышал, поверь мне – слез твоих оно не стоит.

- Но он прав…я…я...такой...жа-жалкий...двадцатилетний девственник…

- Это твой Хенджин так сказал? – Узловатые пальцы выглядят грубо, но в прикосновениях нежные, терпеливо утирают слезы с красных даже в полумраке щек. Чан облизывает большой палец и причмокивает. – Да, на вкус точь-в-точь Тихий океан.

Когда Минхо улыбается глупой шутке, Чан в глубине души вздыхает с облегчением. За все время работы здесь, утешающей разбитое сердце нянькой ему быть еще не приходилось.

- Забудь это. И то, что ты сказал, насчет девственности… тебе сколько, двадцать? Наверстаешь еще. Главное в поцелуях не облажайся…

Но брюнет странно отводит глаза и Чан не сразу понимает, хлопает глазами с легкими бликами черных теней. А когда доходит - хватает его за лицо, разворачивая к себе.

- Погоди… - Моргает несколько раз. – Ты серьезно? Ни разу!?

- Ммм... - Минхо мычит долго. - Н-нет.

- То есть ты совсем не умеешь... А вот это плохо.

Когда поплывший от алкоголя Минхо уже готовится вновь лить слезы, Чан едва шлепает его по щеке.

- Никаких больше слез. Так… - Поелозив затекшими бедрами громко щелкает пальцами. – Так, про танец забыли, у тебя же явно нет настроения. Но могу отработать твои деньги иначе! Хочешь… взамен целоваться научу?

- А вы можете?! – Минхо вдруг хватает его за руки, моргая глазами быстрее порхающей бабочки. – Ко-конечно!

- Уверен? Деньги возврату не подлежат.

- Конечно, я бы хо… - Минхо не успевает договорить. Уши рдели быстрее пушинок, слетающих с одуванчика дуновением ветра.

Губы Чана мягкие, на ощупь почти как сливочный пудинг. Он едва промакивает ими, чмокает ласково в уголки и отстраняется, но Минхо в алкогольном угаре хватает больно за бока и впечатывает в себя. Чан бровь вздергивает, но рот открывает, Минхо инстинктивно толкается внутрь, беспорядочно водит языком, пока хлесткий удар по плечу не заставляет вскрикнуть.

Сцепив зубы, Чан морщится пару секунд и заключает:

- Это сейчас… было очень плохо. Настолько, что я почти передумал.

Минхо от стыда царапает ногтями шею, Сбежал бы, только вот широкие бедра обтянутые кожей все еще на нем.

- Ох, простите…

- Послушай, - Блондин зачесал руками витые локоны на висках. – Нет такой идеальной, точной техники, которая угадает со всеми. Но. Поцелуй, это прежде всего диалог. Даже не так. Как бы объяснить понятнее… Представь, что движение моего языка – это мелодия. Улови настроение, прислушайся к ней и следуй течению. А если сомневаешься, всегда можно сделать просто вот так.

Он нежно чмокает вздернутую верхнюю губку и Минхо тут же смущенно ее поджимает, прикусывая.

- Нравится?

Брюнет осторожно кивнул, хлопая ресницами.

- А главное, это лучше чем получить по зубам или еще хуже – заиметь тот набор ДНК что ты загнал в меня пару секунд назад. Ты что, хотел изучить строение моего горла?

Минхо виновато передергивает плечами, прижимая руки к груди, не зная куда еще их девать. Он вдруг осознал, что они уже минут пятнадцать сидят ужасно близко. В стену с другой стороны глухо постучали.

Чан глаза едва поднимает.

- Блять, опять он…

- Ч-что?

- Нет, ничего. Давай попробуем снова, сначала я.

Минхо чувствует уже знакомую мягкость и приоткрывает рот. Чан осторожно следует дальше, касается кончика языка внутри и отдаляется, едва втягивая воздух. Минхо подается вперед, кладет руку на мерцающую перламутром щеку и подтягивает ближе. За стеной раздается новый стук. Во рту Чана приятно тепло и влажно, Минхо думает о его словах и бережно гладит изнутри языком, чередуя с отрывистыми прикосновениями.

- Голова…- Тихо подсказывал Чан. – Тебе станет легче, если чуть наклонишь.

Минхо слушается, склоняется и закрывает глаза. Чан отступает, больше не ведет, позволяя Минхо принять игру на себя. Легкий прикус на покрасневших губах отзывается довольным низким мычанием и Минхо от вибраций странно ведет. Позади него, в другой комнате вдруг раздается глухое «Ах!» и он отрывается, испуганно вертит головой.

- Тише… - Чан облизывается, осторожно, но властно разворачивает к себе. – Мы еще не закончили. Теперь попробуй сам. А, точно…

Скрывает смешок в кулаке.

- Целуются с закрытыми глазами не просто так. Ты…в конце, знаешь, когда открыл их – так был похож на котенка с косоглазием.

Минхо готов провалиться сквозь землю. Бьется неосторожно затылком о стенку и будто в ответ - с другой стороны ударяют с не меньшей силой.

- Поторопись, малыш. У меня через час еще одно выступление.

Минхо про себя молится кому-то между Шивой и Девой Марией, прежде чем потянуться вперед. Стуки и ахи за стеной усиливаются, раздаются все чаще, закладывая в голову посторонние мысли. Он пытается сосредоточиться, но по спине мурашки, губы стриптизера - клубничное молоко, теплое и сладкое. И он все больше таял. Чан отвечает чуть более напористо, переплетая языки, оттягивая нижнюю губу – Минхо вдруг задыхается, хватает его за шею и блондин едва вырастает, придавливает за плечи, но оторваться не дает.

После громкого вскрика за стеной Минхо с ужасом понимает, что у него стоит. Стоит так, словно это было вопросом чести. Стоит и упирается мужчине прямо в бедро. Он дрожащим кулаком стучит по плечу, но его не отпускают, теплая широкая ладонь ложится опасно близко поверх спортивных брюк, вызывая короткий жалобный вздох.

- Ты все больше меня удивляешь… - Чан наконец отрывается, смотрит вниз, пока Минхо руками упирается ему в грудь. Парень под ним елозил, пытаясь уйти от руки, покоящейся рядом с промежностью. – Ты когда дрочил последний раз если от одних поцелуев возбуждаешься?

- Что?... – Минхо подается вверх грудной клеткой, стоит пальцам внизу огладить выпуклость. – Ох….ну…не п-помню…

Чан смотрит на Минхо и пытается сообразить. Если стояк полупьяного разморенного поцелуями мальчишки заметит хоть кто-нибудь из этой озверевшей толпы – ему несдобровать. А значит, проблему нужно решать пока она еще не достигла больших масштабов.

- Послушай меня, Минхо. - Ловит взглядом бегающие по углам беспокойные глаза. – Одно слово – и я тебя отпущу. Но там, снаружи, найдется десяток извращенцев, для которых твоя невинная задница – вершина желаний. И если ты выйдешь сейчас в таком виде…до своих друзей можешь не дойти.

Минхо пугается до жути, сжимает жилистые руки и Чан кивает, прижимается лбом ко лбу. За спиной парня-воробья снова шум вперемешку со стонами.

- Хорошо. Все нормально. Не бойся… – Одним движением шуба падает на пол, обнажая крепкие плечи. Хрустнув лопатками под белой майкой, блондин тянется пальцами, распуская затянутые на спортивных штанах резинки. – Закрой глаза…

Минхо кивает, вцепившись в обивку дивана смиренно ждет чего-то страшного, неизвестного. Влажный поцелуй между напряженных бровей едва успокаивает, Чан покрывает невесомыми поцелуями лицо и опускает ладонь, осторожно массируя через ткань. Где-то поблизости сорвались на последний крик, похороненный стенами.

- Ты тоже в этом виноват. - Чан еле слышно шипит куда-то за стену. - Да чтоб у тебя сыпью все пошло в заднице.

Минхо на простые прикосновения реагирует остро, выгибаясь навстречу, Чан быстро освобождает член из приспущенных боксеров. Пробует двигать вдоль всей длины, оглаживая впадинку на головке, свободной рукой вдавливая молебно сложенные у груди дрожащие руки. Плотно сжатые аккуратные губы, поддетые влагой, трясет мелко, блондин не может удержаться от соблазна, языком размыкает и целует сразу глубоко. Вибрацией доносится жалобный всхлип. От невозможности пошевелиться Минхо рвет изнутри, чужие прикосновения ощущаются слишком…слишком хорошо, чтобы они были от незнакомца.

В голове картинками мелькает знакомый изящный силуэт. Длинные кисти и сахарные пепельные локоны.

- Хе…Хенджин..а..

- Не забывай, что я говорил о правильном поцелуе. - Чан хмыкает насмешливо. Тянет молнию на олимпийке вниз, выпуская жар разгоряченного тела, трогает виски с проступившими от напряжения венами. – Мне сжать сильнее?

Брюнет быстро кивает в полубреду. Чан облизывает пальцы и плотно обхватывает, водит под головкой, незаметно замирая на мгновение у вершины.

- Черт, сейчас бы гель… - Ругается про себя, сплевывая на ладонь.

Спустя несколько тягучих минут сдержанных вздохов Минхо с громким стоном запрокидывает голову, Чан носом ведет вдоль шеи, дрочит быстрее, немного сбиваясь с темпа целует подрагивающий кадык.

- Давай, малыш, еще немного…

- Ах..ах-хааа…

Чан быстро отстраняется и стягивает одной рукой майку, накрывает член прежде чем Минхо от финальных сильных толчков руки по стволу встряхивает ярким от длительного воздержания оргазмом. Чан прижимается к нему, сдерживая дрожь чужого тела и принимая на ухо благодарные стоны освобождения, обрывками покидающие горло.

- С-спасибо… – Минхо затягивает шнурки на поясе, виновато смотрит на сжатую в руке стриптизера майку, залитую спермой.

Чан отмахивается, набрасывает на голое тело синий мех.

- Не стоит. Это в некотором роде…солидарность. – Небрежно зачесывает назад отливающие золотом волны. Минхо фотографирует глазами и запечатывает в голове красивый секундный блеск волос, похожих на румяные колосья пшеницы. - Не хочу видеть, как в мою смену, да еще и по моей вине кого-то насилуют. И вот тебе еще урок. Дрочи почаще, чем раз в два месяца, иначе у тебя встанет даже на бабулю с соседнего дома. Или еще хуже - будешь кончать не тогда, когда хочешь.

Минхо одолевают странные мысли - он видит перед собой такой желанный облик, стоящий к нему спиной на крыше. Тот обернулся и улыбнулся, пробуждая идею, казалось бы, гениальную.

Еще не все потеряно.

- Извините, вы… - Он останавливает Чана, который собирался уходить.

- Что такое? Я и так сильно задержался, малыш.

- Вы…у вас видимо есть опыт…в таких делах…

- Мягко говоря, да.

- Может вы могли бы…стать…то есть…

- Что? Говори громче.

- Можете научить меня… как… ну...как за..заниматься сексом?

Чан открывает дверь и тут же закрывает.

- Чего?

- Я, эм, имел в виду…показать...

- Что, передернул тебе разок и думаешь, что… - Чан ошалело развел руками. Таких отбитых предложений ему еще не поступало. – Да ты меня верно с проститутами спутал?

- Нет! НЕТ! – Минхо выставляет вперед ладони, быстро машет ими как сигнальными флажками. – Я не хотел…Это н-не то…

Мужчина прислоняется к стене, держа на вытянутой руке испачканную одежду:

- Тогда что?

Минхо плюхается обратно на диван, миниатюрными пальцами скачет по коленкам.

- Я не хочу больше быть лузером… И если единственное в чем от меня может быть польза в отношениях – это постель, то я хочу... хотя-бы здесь сделать все правильно.

Чан недовольно клацнул зубами, потирая ботинком щиколотку. Минхо в его глазах выглядел круглым дураком, но его слова напомнили о прошлом.

- Статьи пробовал читать?

- Вы научили меня целоваться всего за пять минут…к тому же практика всегда отличается…

- Поверь, с поцелуями у тебя сейчас чуть выше уровня ”сойдет”. Твои родные вообще знают о твоей ориентации?

- Бабушка, но она умерла год назад.

- А другие?

- Других нет.

- Совсем?

- Совсем.

Неловкая тишина.

- Постой, - Чан устало отирает рукой лицо, не обращая внимания на чуть смазавшийся макияж. – А те ребята, что вытолкали тебя ко мне? Твои друзья? Может они тебе ”помогут”?

- Они все натуралы, и пришли сюда, чтобы мне не было одиноко. - Минхо сама идея делать нечто подобное с хорошим другом казалась страшной донельзя.

Мужчина хлопает себя по лбу с громким вздохом:

- Потрясающе.

Они неловко молчали еще мгновение.

- То есть ты… - начал Чан. – Предлагаешь, чтобы я обучил тебя тонкостям гомосексуального секса, чтобы эти типы, вроде…как там…

- Хенджин.

- Да, Хенджин. Вместо того чтобы тыкать тебе отказом, такие как он получили охренительный «тык» от тебя?

Минхо не успевает воспротивиться такой странной и искаженной в его понимании формулировке.

- Что ж, а это, если так подумать, звучит весело. Я подумаю над твоим предложением. – Брюнет от радости подскакивает, но его осаживают на месте. Чан смотрит исподлобья без тени усмешки, буравит из под вороха золотых волос мертвыми льдисто-голубыми глазами, пробираясь холодком в кости. – Но ты должен понимать, если соглашусь...Как бы ты не отнекивался, формально, ты будешь делить со мной какое-то время постель. Потеряешь девственность с незнакомым мужчиной. Ты понимаешь это?

Минхо думает с минуту и кивает.

Если так он достучится до сердца Хенджина. К черту. Он готов.

Чан пожимает плечами, задерживаясь напоследок в проеме с ухмылкой:

- Приходи завтра. В четыре часа дня. И знай, я всегда беру дорого.

Едва дверь закрывается, Минхо хватается за сердце, думая, что на сегодня хватит и коктейлей Сынмина, и сердечных приступов.