Глава 1 (2/2)

— Конечно. Я имею в виду, что теперь мы воссоединились. Возможно, потребуется несколько дней, чтобы дети ко мне привыкли, но я уверен, что вместе мы сможем стать счастливой семьёй.

Шота мог только уставиться на Джуничиро. Хитоши смотрел на него так, будто злодей сошёл с ума. Как будто похищение имело смысл, но это было не так. Честно говоря, Шота чувствовал себя в той же лодке. Какую бы фантазию ни придумал этот человек, теперь все они были её частью.

— Я уже в счастливом браке. — Шота тщательно подбирал слова. Хизаши всё ещё не очнулся.

— Ну, нам не придётся об этом беспокоиться. Я просто избавлюсь от него, и между нами не будет никаких препятствий. — Джуничиро улыбался, словно планировал прогулку с ними по парку. — Закройте глаза, дети. Вы, наверное, не захотите этого видеть, — весело сказал он, прежде чем поднять пистолет и сделать шаг к обмякшему Хизаши.

— Стой! — крикнул Шота.

Джуничиро продолжал двигаться к Хизаши.

Хитоши снова начал брыкаться, яростно крича в кляп. Эри громко заплакала, спрятав лицо в плече.

— Стой! Не убивай его! Пожалуйста! — взмолился Шота, и слёзы, которые он сдерживал ради детей, в конечном итоге вырвались на свободу и потекли по его щекам. — Пожалуйста!

— Ты даже не будешь скучать по нему. Наконец-то мы вместе сможем быть счастливы.

— Хизаши! Блять! — Шота, сопротивляясь, бился в перевязанных верёвках. Кровь капала с его запястий в местах, где перетиралась верёвка, но он этого не чувствовал. Всё, на чём он мог сосредоточиться — это пистолет, направленный на его мужа.

— Не нужно расстраиваться. Всё будет хорошо. — Джуничиро прижал дуло к виску Хизаши.

— Подожди! Если ты убьёшь его, дети будут оплакивать его, и тогда они ещё дольше не смогут проникнуться к тебе теплотой. Ты будешь человеком, который убил их отца, вместо того, чтобы быть их отцом. А ты ведь хочешь быть их отцом, верно? — сказал Шота в отчаянии, говоря всё, что ему потребуется. — Я забуду о нём. Я разведусь с ним. Только ты, я и дети. Только мы. — Теперь Шота тяжело дышал, его зрение затуманилось.

Джуничиро остановился, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, но палец всё ещё держался на спусковом крючке.

— Пусть он будет у детей. Пожалуйста, пусть он будет у них.

Джуничиро посмотрел на Шоту, его тёмные глаза сузились, как будто он искал какой-то подвох.

— Это правда, что дети расстроятся, если я убью его, — размышлял Джуничиро, постукивая дулом пистолета по подбородку.

— Так же ты можешь использовать его в качестве награды за хорошее поведение, — сказал Шота. Он знал, что предлагал использовать мужа в качестве рычага давления, но он был готов на всё, чтобы сохранить ему жизнь. — Пожалуйста.

— Это сделает тебя счастливым?

— Очень сильно. Это может быть твоим подарком мне и детям.

— Я действительно хочу тебя побаловать, — сказал Джуничиро. — И ты сделаешь всё, что я захочу, если я оставлю ему жизнь?

— Да. — Шота пристально всматривался в глаза Джуничиро, пока тот не вздохнул и не убрал пистолет.

— Отлично. А пока ты можешь оставить его себе.

Шота обмяк на стуле, облегчение сотрясало тело.

— Я думаю, сегодня с нас достаточно волнений. И ты только что вернулся с работы, бедняжка. — Джуничиро подошёл и провёл рукой по растрёпанным волнистым волосам Шоты. Шота изо всех сил сделал всё возможное, чтобы подавить дрожь. — Уже поздно, да?

— Им давно пора спать. — Шота кивнул в сторону детей.

— Конечно. — Джуничиро подошёл к Эри и развязал верёвки, привязывающие её к стулу, но оставил стяжки туго натянутыми вокруг запястий. Эри спрыгнула со стула, её колени дрожали. Она посмотрела на Джуничиро, её движения были медленными и нерешительными, прежде чем она бросилась через комнату на колени Шоты.

— Эй… — Джуничиро повернулся, хмуро смотря на неё с покрасневшим лицом.

— Она просто скучает по мне, когда я ухожу на работу, — сказал Шота, пытаясь защитить Эри своим телом.

Джуничиро хмыкнул, прежде чем повернуться и развязать верёвки Хитоши. Шота послал ребёнку безмолвный приказ, умоляя его не нападать. Они мало что могли сделать против оружия, и Шота не хотел рисковать. Он заметил, что Хитоши не понравился приказ: его брови нахмурились, а ноздри раздулись над кляпом, но он кивнул, всегда повинуясь приказам Шоты, когда дело касалось героической работы.

Хитоши поднялся со стула и, когда осторожно подошёл к Шоте, почти прижался к его боку. Шота не мог сказать, ранен ли ребёнок сильнее, чем он мог это видеть. Всё выглядело так, словно ребёнок отважно сражался, но если Джуничиро уже знал о его причуде, и у него был пистолет, то Хитоши мало что мог сделать, находясь с Эри в одном пространстве.

— Эри следует поспать с Хитоши. Иногда ей снятся кошмары. — Последнее, чего хотел Шота, это чтобы Эри проснулась в одиночестве, не имея возможности пойти за утешением к Шоте или Хизаши. И ему не нравилась мысль о том, что Эри останется наедине с Джуничиро.

— Отлично. Мы разместим их в его комнате. Пойдёмте, дети. — Джуничиро пытался уложить их спать, как будто он был простой няней, а они были его подопечными на ночь. Но дети остались. Хитоши шагнул ближе к Шоте, его бедро упёрлось в его плечо. Эри свернулась клубком, будто она пыталась спрятаться в Шоте.

— Пойдём, — отрезал Джуничиро.

— Всё в порядке, иди, — успокаивал Шота, подталкивая ногами Эри. — Всё хорошо. Шшш. Всё в порядке. Иди с Хитоши. — Шота посмотрел на Хитоши. Ребёнок уставился на него большими, полными страха глазами. — Всё хорошо.

Хитоши шатко кивнул, прежде чем сделать шаг вперёд, дожидаясь Эри.

— Эри, пора спать, — сказал Джуничиро притворно-сладким голосом. — Я могу прочитать тебе сказку на ночь.

— Эри, — мягко произнёс её имя Шота, побуждая девочку посмотреть на него. — Всё в порядке. Всё будет хорошо.

Эри покачала головой, крупные слёзы продолжали катиться по пухлым красным щекам.

— Ты можешь пойти с Хитоши? Мне нужно, чтобы ты присмотрела за своим братом, хорошо? Ты ведь можешь быть смелой и сделать это, верно?

Эри сильно шмыгнула, и из носа потекла сопливая масса на верх кляпа. Но с ужасным, дрожащим дыханием она кивнула.

— Моя девочка. — Он улыбнулся ей, надеясь, что все его тревоги и страхи скрыты за его зубами. Эта глупая стратегия утешения Тошинори сработала. Он не был из тех, кто лжёт ученикам, если ситуация выглядит плохо, но Эри не была его ученицей. Она была просто маленькой девочкой, напуганной в собственном доме.

Она в последний раз обняла его, прежде чем слезть, и подошла к Хитоши, приклеившись к его ноге.

А потом его дети исчезли. Он закрыл глаза и сделал глубокий успокаивающий вдох, прежде чем повернуться к мужу.

— Хизаши, — резко прошептал он, метнув обеспокоенный взгляд на дверь, ожидая возвращения злодея. — Хизаши.

Хизаши издал низкий, болезненный стон, а его голова попыталась приподняться. Его лицо скривилось, а глаза открылись, остекленели и потемнели.

— Хизаши.

— Шо? — прохрипел Хизаши. Его взгляд медленно остановился на Шоте. Прошла секунда, прежде чем его глаза расширились в осознании. — Шота! — Хизаши боролся с верёвками и, когда кровь расплылась на его рубашке, вскрикнул.

— Успокойся, ты делаешь ещё хуже, — с укором произнёс Шота.

— Дети! Там… где они? — Хизаши лихорадочно оглядел комнату.

— Они в комнате Хитоши. С ними всё в порядке. — Шота знал, что это не ложь, дети живы, и это главное. Но сказать, что они были в порядке, когда за ними наблюдал сумасшедший человек, вряд ли можно было назвать правдой.

— Он был здесь, когда я возвращался домой с продуктами. У него был пистолет. Я не мог. Я старался... — Рот Хизаши разинулся, и слова замерли у него на языке. Рана в плече говорила сама за себя.

— Я знаю.

— Слушатели, должно быть, так напуганы, — хныкнул Хизаши. — Он причинил тебе боль?

— Я в порядке. Он… — Шота судорожно вздохнул. — Он преследовал нас- меня. Он хочет, чтобы я был его любовником или, по крайней мере, его партнёром. Я не знаю. Он говорил о том, чтобы стать семьёй.

Шота хотел побиться головой о стену. Его род деятельности означал, что он встречался со всеми типами людей, в том числе и с теми, кого общество игнорировало. Но его личная и профессиональная жизни были отделены друг от друга. Он старался не приносить домой работу, особенно сейчас, когда с ними живут дети. Для собственного благоразумия. Ему не нужно было смотреть фотографии с мест преступлений в то время, как он пытался расслабиться. А теперь его работа была у него дома, с пистолетом у голов его детей.

— Я хочу превратить его в желе! — рыкнул Хизаши, снова тщетно дёргаясь в верёвках. Браслет на его запястье мигнул, напоминая им, что в данный момент они оба лишены причуд.

— Сейчас школьные каникулы, — сказал Шота, пресекая сопротивление Хизаши, и затем увидел, как его муж спустился с небес на землю, осознав это.

— Блять. — Хизаши запрокинул голову. — Я взял отпуск от геройской работы. У меня радио только в пятницу.

Это была целая неделя.

Поскольку Эри и Хитоши находились под его опекой, Шота сократил часы героической работы до необходимого минимума. Его патрули были вечером в пятницу и среду.

До среды оставалось целых пять дней.

Шота стиснул зубы.

— Шо.

— Я знаю.

Они не собирались выживать пять дней.