Глава 1. My name is Yuki, but my heart is haru (2/2)
Наконец Юигахама покинула нас. Я дала ему немного времени чтобы прийти в себя, а затем учтиво спросила:
— Хикигая, не желаешь выпить со мной чаю? — я начинаю с мажорной терции, дабы задать общее положительное настроение, далее иду вниз, к тонике, чтобы чётко обозначить свои намерения, и в конце проговариваю квинту, дабы показать незаконченность, ясное ожидание положительного ответа.
— Пожалуй… да.
Зная, что я не собираюсь донимать его лишней болтовней, он, казалось, выразил мне немую благодарность.
Пришло время для «вилки».
Самое главное — всё та же ненавязчивость. Показать свою заинтересованность, учтивость и даже немного услужить. Тогда он проявит ответную инициативу и будет ошибочно думать о том, что именно он сделал первые шаги. Неважно, сколько времени это займет — наше сближение в таком случае неизбежно.
Я поднесла ему кружку, на что он тихо произнёс:
— Гхм… спасибо Юкиношита.
Это было лишь формальным актом вежливости, но в его интонации не чувствовалось напряжения: вполне возможно, что Хикигая произнес это с большой долей искренности.
Произведён первый замер — услужить. Его это смутило. Выявляю предпочтительную зону действия.
После того как чай был выпит, я выдержала паузу и стала перебирать в уме подходящие темы для разговора с ним: активный отдых отпал сразу, его предпочтений в фильмах и литературе я не знала… Приняв решение не изобретать велосипед, я пошла классическим путём.
— Что читаешь? — невзначай спросила я.
— Да так, ничего особенного… — не отрываясь от своего ранобэ машинально ответил он. — Вряд ли тебе такое нравится…
— Что же это? — подошла поближе — значит заинтересована.
— «В Дороге» Керуака, — ответил он.
Не похоже на название ранобэ. Да и псевдоним какой-то странный…
— Никогда прежде не слышала…
— Оно и понятно… — он перелистнул страницу.
Разговор явно не шёл. Второй замер был произведён, ближний — показать заинтересованность. Реакции нет. Продолжаю искать предпочтительную зону наступления.
— А про что это ранобэ? — спросила я.
Он странно посмотрел на меня, прищурившись.
— Фигасе, ранобэ… — проговорил он. — Керуак — американский писатель. Книга… — он будто подбирал слова. — Контркультурная, про жизнь разбитого поколения…
Звучит не особо развлекательно. Надо будет почитать.
А что если…
— Дашь ознакомиться?..
Снова странный взгляд с прищуром.
Казалось, всё застыло в тишине.
— Тебе рано такое читать, — отмахнулся он.
Вот же… незадача.
Хорошо… Хорошо.
Я спокойна. Это просто чуть сложнее, чем мне казалось.
Хачимана не возьмёшь таким, он думает, что мне интересна в первую очередь книга.
Хорошо. Последний вопрос, теперь не отвертится.
— Хачиман, а ведь… — он резко захлопнул книгу, перебив меня. Затем небрежным жестом закинул её в сумку. Фыркнул и, зло взглянув, произнёс четко разделяя слова:
— ЧТО. ТЕБЕ. НУЖНО?
Я просчиталась. Торопить события было ошибкой. Видимо, он все еще помнит взаимные оскорбления, которыми мы обменивались совсем недавно, и потому воспринял в штыки малейшие попытки пойти на сближение.
Он же не думает, что я всерьез его ненавижу…
После прямого вопроса с его стороны я уже не могла отступить: если я пойду на попятную, останусь в его глазах нерешительной и трусливой. Этого я допустить не могу.
Изобразить смущение и отвести взгляд, — нет ничего проще, — сделать вид будто бы все это действительно меня обидело, показаться растерянной. Тогда это взыграет на его совести.
Я вполне осознавала то, что подобное поведение было чистой манипуляцией, но это ничуть не смущало меня: в конце концов это - всего лишь безобидный способ завоевать его расположение.
— Хикигая… — полушепотом произнесла я, — ты ведь сам не так давно говорил, что хочешь стать моим другом… — я миленько потупила глазки, неровно теребя в руках край юбки. — Вот я и…
По моим расчетам этого должно хватить: Хикигае достаточно согласиться и тогда всё дальнейшее будет предрешено. Со временем мы сблизимся. Общение, все дела, он проводит меня один раз до дома, после чего каждодневное желание возвращаться домой вместе будет выглядеть вполне логичным и обоснованным. Шесть дней в неделю по тридцать минут наедине, и он привыкнет к моему обществу, а затем начнет интуитивно искать встреч. И в условное воскресенье — идеальный день для полноценного свидания я доведу начатое до коды.
Но увидев мой мастерски разыгранный спектакль, Хикигая и бровью не повёл. Вместо того, чтобы просто согласиться, он нахмурился, поджал губы и несколько секунд смотрел прямо мне в глаза. Его тяжелый взгляд я выдержала с достоинством и, казалось, что вот-вот он сломается, однако…
— Моё предложение было акционным. — горько усмехнулся он. — Срок акции истёк… — выдохнул. — давно уже…
Он показался мне уставшим и разочарованным. Сутулясь и опустил голову вниз, он поднялся со своего места и, с секунду помявшись, вышел из клубной комнаты.
Несколько долгих секунд я непонимающе смотрела ему вслед и слушала удаляющиеся шаги.
Видимо, мне стоило действовать осторожнее, ведь неожиданной активностью я просто спугнула его. В отношении Хачимана мне необходима аккуратность и осмотрительность.
В целом, у меня не было причин для недовольства собой или паники: пусть все пошло не по плану, но я смогла обозначить свое намерение сблизиться. С таким человеком как он, это даже можно назвать успехом.
Я стопроцентно уверена в том, что если не смогла взять эту крепость в лоб, значит, нужно просто сменить тактику и попробовать победить измором.
В конце концов двадцать лет назад все было точно так же — одна юная аристократка несколько месяцев охотилась за простым, но любимым ей парнем, и в результате упорство победило.
Времени у меня было более чем достаточно.
Упорства — вдвое больше, чем у матери.
А играющая джаз на моих нервах первая любовь лишь подстёгивала к действию.
Да и в конце концов нет ни капли чести в том, чтобы заполучить желаемое, не приложив особых усилий.
И, видят все боги, я их приложу.