Часть первая: 18 (2/2)

Кровь дяди смывалась в сток в сияюще-белом душе Тома.

Он был слишком запачкан для этого дома, с двумя убийствами за душой, но больше идти было некуда.

Он не хотел видеть отвращение и ужас на лице Рона или Гермионы. Не хотел взваливать на их плечи бремя пришедшего в дом серийного убийцы.

Это отличалось от убийства подражателя, потому что сейчас он сам выбрал жертву, осторожно снял всю охрану с камеры, и…

Грудь сдавило, живот сжало спазмом, но ему было нечем блевать.

Его ноги были готовы подкоситься в любой момент.

Даже с обжигающе горячей водой, от которой краснела кожа, он все еще не чувствовал себя чистым. Он стоял, пока вода не стала ледяной, даже не замечая разницы.

Нужно было собраться, но даже если он и мог сохранять спокойствие убивая, работая, когда все заканчивалось и ему приходилось сталкиваться с последствиями, все становилось намного сложнее.

Он не хотел собираться, если это значило посмотреть в зеркало с осознанием, что он даже не узнает свое отражение.

Стук в дверь прозвучал словно вдалеке.

— Гарри, ты там уже полчаса. Подай признаки жизни, или я зайду.

Гарри молча смотрел на дверь, не в силах выдавить и слова.

Если он откроет рот, то начнет кричать, и вряд ли остановится.

Он уже был мечтой психиатра с тем, какие эксперименты можно было проводить над его запутавшимся разумом. Если он начнет кричать, они его изолируют. Может, они и так это сделают.

Он вытащил оттуда Дадли и тетю Мардж. Соврал, сымитировал — если Волдеморт узнает, то все они трупы, и во всем будет виноват он, потому что не смог завершить начатое.

Он… Он просто посмотрел на Дадли, и его кузен выглядел так, как будто понял. Смотрел на него, на его окровавленные руки.

Он просто не смог.

Это не остановит Авроров от того, чтобы упечь его в Азкабан.

Он был виновен.

Ему не просто казалось, что он это сделал, а он и вправду это сделал.

— Я в порядке, — на выдохе. Том вряд ли услышал. Он выбрался из душа, обернув вокруг себя полотенце, и дверь открылась. — Я в порядке. — повторил он, уже громче. — Я в порядке. В порядке.

— Хорошо. Понял.

— Я в порядке, — снова сказал он. Под взглядом Тома Гарри захотелось поморщиться, сжать зубы, чтобы не выпустить наружу очередную бесполезную ложь.

Когда он оделся, Том отвел его вниз, в гостиную, явно предположив, что вряд ли Гарри заснет.

Чудовищно напоминало последний визит.

Будет ли еще один? Он поклялся себе, что нет, еще в прошлый раз, но теперь не знал.

Он сглотнул, облизнул губы, бесполезно пытаясь вернуть себе контроль.

— Я их спас. Важно лишь это, правда?

Он ненавидел жалкую нотку отчаяния в своем голосе.

— Ты говорил, что свяжешься с Волдемортом, — напомнил Том.

Гарри зажмурился, дрожаще вздохнул.

Слишком. Это было слишком, все — слишком.

— Я чувствую, что превращаюсь в него. Медленно. Что он отрывает части меня, пока не останется ничего, и мне не за что цепляться, потому что я цепляюсь за то, что он в первую очередь использует против меня, я не…

Том смотрел на него, наверное, ожидая, что Гарри озвучит свои мысли, но он не мог.

Не мог понять, когда это случилось, пусть и впервые осознал после смерти Петуньи.

Тогда, он подумал, что это была его сила, оружие, то, что можно использовать…

Он больше не был собой.

Хуже, он знал, что Волдеморт не дал ему ничего нового, просто взял в заложники все то хорошее, что было в Гарри, и превратил это во что-то темное.

Его желание помогать и спасать привело к разрушению и убийству.

Его дружба стала указанием цели.

Все хорошее в нем было украдено и испорчено.

— Как будто… что-то не так… во мне, — выдавил он. — Он выбрал меня, потому что я изначально был таким плохим? Я… Просто лучше не становится. Что бы ты мне не давал, что бы не делал, это не работает! Все просто… Просто хуже. Я становлюсь похожим на него. Связь крепчает. На последнем месте преступления я даже не мог отличить его от себя!

Его единственным спасением было то, что все почти закончилось.

Нужно было просто отследить род Слизерина.

Может, в следующие двенадцать дней у него будет какая-то передышка. Может, каким-то чудом, аппетиты Волдеморта утихнут.

Сириус однажды сказал ему, что внутри каждого есть свет и тьма, что если с ним происходит что-то плохое, то это не делает плохим его.

Как же ему не хватало крестного.

Боль с годами утихла, но сейчас вернулась с новой силой.

Он с ненавистью посмотрел на Тома.

— И что, так и будешь сидеть и молча слушать, как всегда? — выплюнул он.

— Нет, — тихо сказал Том. — Не буду. У меня есть план для нашего сеанса. Упражнение… Если это можно так назвать. Просто сейчас не подходящее время.

— Покажи, — приказал Гарри.

Он привык рассчитывать лишь на себя, а не на кого-то еще. Он думал обо всем лишь основываясь на собственной способности делать, что верно, на нескольких моральных принципах, и на воле к выживанию.

Может, в этом-то и была проблема. Может, Том пытался все это время помочь ему, но гордость и все инстинкты просто кричали, что это не вариант.

Он не хотел лишиться своей независимости, и мысль довериться кому-то, позволить позаботиться о нем, казалась не слишком хорошей. Он заботился о себе сам.

Но если Волдеморт нацелился на его опоры…

Бабочки были нацелены на его эмоции, на его сердце, которое извращали обещанием счастья, если только он поддастся, обещанием перемен и какой-то цели.

Двенадцать дней Рождества и Крауч были направлены на его мораль, на его «желание быть героем», как называла это Гермиона. Необходимость быть хорошим, чтобы не стать Волдемортом.

У него не было выбора, кроме как вцепиться в Тома, во что-то, что не было им самим.

Он хотел рассчитывать на себя, но проблема была в его собственной голове! Всегда была.

Он отстранено следил за Томом, за тем, как тот ходил по гостиной, к шкафу, смотрел, как тот вытащил что-то и повернулся.

У Гарри во рту появился сухой вкус рвоты, глаза удивленно расширились.

Веревка.

Что за?..