Часть первая: 8 (2/2)

— Извини. У тебя пациент?

— Убирался после сеанса. Ты мне не помешаешь, — ответил он, внимательно изучая Гарри.

Гарри кивнул, засунув руки в карманы.

Самозванец выдал себя и в этом — Гарри мог напасть, если это было необходимо, и, он был в этом уверен, с полной беспощадностью, точностью и прямотой, — но мальчишка был аврором.

Он никогда не стал бы искать страх в глазах противника, он атаковал бы прежде, чем тот даже заметил его присутствие. Обездвижил или что-то в этом духе.

Том секунду смотрел на него, прежде, чем подойти ближе, и позволил пальцам скользнуть и замереть на пояснице Гарри.

— Проходи, присаживайся. Я поставлю чайник, — пробормотал он. — Уверен, у тебя был тяжелый день, со всей этой клеветой мисс Скитер.

— Прости за это, — Гарри посмотрел на него снизу вверх, в кои-то веки подчинившись и сев. Том ответил не сразу, заварил чай, передал чашку Гарри и тоже сел.

— Ты считаешь, что виноват?

— Скажешь, нет? — нахмурился Гарри. — И ты снова меня анализируешь. Я говорил тебе перестать.

— А я не проявил желания уступить этому требованию, и не планирую делать это теперь, — спокойно ответил Том. — Почему ты считаешь, что виноват и должен извиняться передо мной?

В том, чтобы скользить между ролью убийцы Гарри и его психиатром и костылем было особенное, изысканно-темное ощущение.

Гарри раздраженно сжал зубы, и Том впитывал каждую деталь, каждый проблеск эмоций и движение мышц и костей.

Он надеялся, что использование суррогата насытит эту жажду, жажду протянуть руку, проследить пальцами и ртом каждое движение этого активного, раздробленного ума, связанного с его собственным.

Но они стали сильнее.

Самозванца, пусть и хорошо замаскированного, было недостаточно. Он знал, что это была иллюзия, что, в конце концов, это может быть только Гарри.

— Тебя втянули во все это из-за меня, — пробормотал Гарри, — и Скитер хочется создать скандал с моим участием. Без обид, но ты просто оказался там…

— Знаешь, у меня есть собственная, не связанная лишь с тобой, репутация, — сухо заметил он. Гарри покраснел, сжимая пальцы.

— Да, я знаю. Я просто… Ты не можешь принять мое извинение и забыть обо всем?

Том чуть склонил голову.

— Ты чувствуешь вину за то, что пережил атаку Волдеморта, а твои родители — нет?

— Я… Что? При чем тут это? — плечи Гарри напряглись.

— Вина выжившего, — ответил Том. — Может объяснить твой комплекс героя и мученичества, как и то, что тебе необходимо перекладывать ответственность за все на себя.

Гарри моргнул, кажется, пытаясь решить, обидный это комментарий или нет.

Он сдержал улыбку.

— Пей чай, Гарри. Что привело тебя сюда?

***</p>

Гарри не знал, когда именно Том даже немного стал для него главным слушателем. Может, причина была в том, что ему надоело чувствовать себя психом на работе, и то, что люди обращались с ним либо как с китайским фарфором, либо как с Волдемортом воплоти.

Чертов магический мир, не меняющийся, когда дело касалось скандалов.

С разгромом Тайной Комнаты все было также.

Может, ему просто хотелось почувствовать себя нормальным, ну или… Хотя быть нормальным с психиатром казалось оксюмороном.

Если бы он был нормальным, то даже не знал бы о Томе Риддле.

Старая неловкость свернулась у него в животе.

Но Том, скорее всего, знал куда более двинутых людей, чем он, поэтому у него была какая-то фора.

— Я сузил список возможных жертв, — сообщил Гарри спустя секунду. — По тому признаку, что подражатель чувствует себя обязанным Волдеморту. В моем отделе, из всех жертв Волдеморта, есть два человека, которые, скорее всего, связаны с подражателем — Боунсы и Краучи.

Том задумчиво хмыкнул, изучая его.

— Дело в том, — продолжил он, и, может, он пришел просто потому, что хотел высказать кому-то свои идеи вслух, потому что аврорат был слишком шумным и все были заняты. Волдеморт был не единственным психом или проблемой, которой они занимались.

Волдеморт просто был единственным, с кем всегда возникали стопоры.

— Дело в том, — повторил он, облизав губы, — что многим из числа темных магов не нравился Барти Крауч. Часть он посадил, часть обвинил. Это не слишком сужает возможных подозреваемых. Наиболее очевидным был бы его сын, но он умер в Азкабане за много лет до убийства Крауча.

— И правда дилемма, — пробормотал Риддл. — Ты проверил, были ли побеги из Азкабана? Может, тот, который можно указать подражателя сейчас, а не позже?

— Не было, — Гарри покачал головой. — Уже проверил.

— Кто-нибудь с семьей в Азкабане из-за Крауча?

— Я могу просто обвинить в убийстве всех чистокровных,  — сухо ответил Гарри. По губам Тома скользнула едва заметная усмешка.

Лично он все еще склонялся к тому, чтобы выманить убийцу, потому что ему не везло найти подражателя.

Он был уверен, что рано или поздно найдет его и поймает, но вопрос был в том, сколько людей до этого умрет.

Он устало потер глаза, поставив свою чашку.

— Ты… Э-э-э… Будешь против, если я буду иногда приходить просто поговорить об этом всем? Я имею в виду, это не твоя работа и все такое, должен ли я платить тебе…

Том усмехнулся на последнем предложении, и Гарри нахмурился. Риддл протянул руку, пальцами погладив его шею.

— Можешь приходить, когда захочешь, или когда потребуется. Вне рабочих часов. Буду рад помочь тебе.

Впервые, хотя Том трогал его и раньше, Гарри почувствовал своей прохладной кожей концентрированное тепло в пальцах Риддла, почти покалывающее, словно… Нет. Он широко улыбнулся, ненавязчиво высвобождая свою шею и плечи от легкой хватки, и Том сразу же убрал руку.

— Спасибо, — сказал он. — Я очень ценю. Я отплачу тебе кофе или своей очаровательной компанией или типа того.

Том кивнул.

— Замечу, что наши сеансы все еще остаются и ты должен их посещать.

Замечательно. Больше психоанализа и людей, пытающихся забраться в его голову.

Гарри мрачно посмотрел на него и надулся.

***</p>

После того, как Гарри ушел, Том проскользнул в соседнюю комнату. Гарри спрашивал о ней, уточнял, может ли туда заглянуть, но он легко отклонил эту просьбу до следующего раза.

На его столе больше не было окровавленного, истерзанного Гарри.

Том немного наклонил голову к плечу, приближаясь, и вытащил кляп (фразы были не в духе Гарри, скучные, бредовые и бесполезные), заинтересовавшись намного сильнее.

— Надо же, — промурлыкал он. — Кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты — копия своего отца?