Часть 7 (1/2)

Гюго наконец перестал прятаться от семьи. Он много времени проводил с матерью, показывал ей свои ботанические находки, поддерживал ее во время упражнений. Ему нравилось сидеть с Лукой в фургоне, наблюдать за ним, подавать ему нужные склянки и бутылочки во время работы. Лука был совсем не против, он даже начал обучать своего юного друга основам алхимии, и Гюго был в восторге.

Амиция была рада снова общаться с братом как прежде. Он фыркал и смущался, когда она целовала его в щеку или обнимала, но позволял сестре с ним нежничать. Гюго читал ей, когда она шила, или рассказывал про свои растения; он часами мог описывать, где и как он их нашел, почему у одних травок листики круглые, а у других острые. Амиция постоянно путалась в его пространных описаниях, это немного ее раздражало, но никогда не перебивала. Ее не покидала мысль, что в какой-то момент она может увидеть брата в живых в последний раз.

Несмотря на то, как потеплели их отношения, Гюго все равно постоянно куда-то убегал. Амиция ненавязчиво пыталась узнать о его планах, но Гюго отвечал неизменно одно и то же: гулять. Амиция знала, что брат что-то скрывает; его лицо можно было читать как открытую книгу. Но мальчик каждый раз возвращался очень довольный с пучком каких-нибудь корешков, и Амиция не особо переживала.

Однажды она застала Гюго перед сундуком с вещами. Он сидел в одной нижней рубашке и с глубокомысленным видом сравнивал две туники — синюю и зеленую.

— Гюго странно себя ведет, — украдкой шепнул Лука. — Когда он стал таким щеголем?

— Понятия не имею, — растерянно ответила Амиция. Гюго всегда интересовали только три вещи: растения, животные и еда. Одежду же он никогда не боялся пачкать или рвать, сколько бы его ни бранили за это.

Гюго уверенно кивнул зеленой тунике, а синюю спрятал обратно в сундук. Затем он набросил куртку и шарф, пригладил вихры на затылке, махнул Амиции и Луке на прощание и скрылся за дверью.

— Кто причесывается перед тем, как ковыряться в земле? — озадаченно спросил Лука.

— Ты думаешь, он…

— Может, он пошел в церковь?

Амиция смотрела на него, даже не зная, что и ответить.

— Церковь? Серьезно?

— Ну а что? Вы же не ходите на мессу после, ну… — он неловко дернул головой. — После чумы. Может, Гюго решил приобщиться к богу сам. А в церкви надо выглядеть прилично.

— Ты невероятен, — покачала головой Амиция. Хоть Лука и выглядел как взрослый мужчина, иногда он вел себя хуже ребенка. — Церковь, ну конечно.

— Ну что-о? — протянул он обиженно. — Чем, по-твоему, он еще может заниматься?

— Тема закрыта, — отрезала Амиция и подхватила корзину с бельем. — Посмотри, пожалуйста, как там мама. Я схожу постираю.

Она быстро шла к реке по покрытой густым инеем тропинке. Она чувствовала странную смесь раздражения, умиления, грусти и тревоги; ее младший брат снова оказался взрослее, чем она думала. Конечно, не растения и уж тем более не молитвы занимали его юный ум.

— Амиция! Амиция, подожди! — услышала она за спиной. Ее догонял Лука; он размахивал чем-то в воздухе.

Подойдя ближе, он протянул ей большие плотные перчатки — те самые, в которых он работал со своими эликсирами.

— У тебя всегда руки мерзнут. Перчатки не промокнут, я их специально пропитал. Дай-ка сюда, — он забрал у нее корзину и зашагал впереди. Амиции ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Спасибо, — удивленно сказала она, примеряя перчатки. Они были очень длинные, выше локтя, и довольно жесткие. Опустив руки в воду, Амиция поняла, что почти не чувствует холода. — Они действительно не мокнут. Как ты это сделал?

— Боюсь, ты не поймешь. Скажу только, что алхимия — величайшее чудо нашего мира, — торжественно произнес Лука. Амиция громко фыркнула в ответ на его самодовольство, и Лука немного поник. — Все время ты надо мной смеешься!

— Должен же кто-то держать в узде твою гордыню — сам ты явно не справляешься, — с широкой ухмылкой ответила Амиция.

— Ну тебя, — беззлобно ответил Лука. Он помог ей отжать чистую простыню и сложил ее в корзину. — И все же, куда, по-твоему, ушел Гюго?

Амиция вздохнула. Все же этот разговор придется довести до конца.

— Я думаю, ему кто-то нравится.

— В смысле… — Лука вдруг смутился. — Нравится девочка?

— Ага, — ответила она.

— О. Я почему-то не подумал.