Question (2/2)

— Давай обсудим несколько вещей, — Минхо перестаёт играть бутылкой и ставит её на стол. — В порядке возрастания важности.

Феликс отмечает, что в стакане Минхо колы нет, похоже, там чистый ром. Хотя раньше он не пил почти совсем — только иногда дегустировал особенно качественный алкоголь. А теперь занимается «переводом качественного продукта» на себя. Вампиру опьянеть невозможно. А вот своих жертв Минхо спаивать любил и практиковал. Живая кровь у него была в постоянном приоритете. Но кровь Феликса он любил лишь видеть, и никогда — пить.

— Я совсем не против.

Феликс забрасывает ногу на ногу и пытается не смотреть в полурасстёгнутый вырез рубашки Минхо — всё же она с чужого плеча и не совсем по размеру.

— Что происходит с моим кровным дитя, не хочешь рассказать?

— Как ты это спросил-то, — Феликс слабо улыбается. — А ты — моё кровное дитя. Выходит, я кровный дед?

— Смешно, — Минхо слегка склоняет голову, признавая, но не улыбаясь. — так что?

— Не имею понятия. Кажется, он спит. Разбуди и спроси.

— Играешься, — Минхо расслабляется и прищуривается. — Что именно ты ему пообещал за то, что он держит клыки твоего сторожевого пса подальше от моей шеи так долго? Я их помню, — Минхо потирает ключицу.

Феликс не интересовался, каким именно исходом закончилась драка в особняке тогда. Вряд ли победой Сынмина, но Минхо его не убил. Очевидно, из уважения. Случайно доставшаяся в дар сила это одно, а сто лет тренироваться именно что сражаться — совсем другое.

— Я просил его о небольшой услуге всего минут на десять, в случае того, если ты придёшь в особняк. В одну постель я их не клал.

— И я тоже не клал. Что, получается, ферзь с пешкой без королей играют?

— А некоторые пешки сами становятся королями, — Феликс кивает, соглашаясь на аналогию. — Не потрудишься объяснить?

— Блажь. Какая разница, кто будет Князем, и как всё потом переделят, если я им быть больше не собираюсь?

— Думаешь, у него будет дар мощнее твоего?

— Парень способный, но нет. Я видел его дар.

— Поделишься? — Феликсу действительно любопытно.

Чана он знает не то чтобы давно и не совсем лично. Папка с номером и информацией. Подходящий по параметрам кандидат, вот и всё. Есть, конечно, определённые особенности, Феликс его с Хёнджином свёл больше по приколу и ради чистой статистики — по его расчётам всё бы закончилось чем-то вроде «не приближайся ко мне с этой штукой», и Хёнджин с ним бы потом месяц не разговаривал. Ну теперь… он терпеливый, справится. И высокий — легче будет.

— Через зеркала ходит. Можно машины продавать, звонишь Князю, отведёт тебя, куда хочешь, хоть в Диснейленд.

— Порталы? Просто… как дверь?

— Да, что-то вроде того. Защита тебе не поможет — он вместе с Хваном мне в кабинет вломился.

— Удобно, — пожимает плечами Феликс. — Мне нечего бояться, а в Диснейленд хочется.

— Поехали.

— Не смешно.

— Я и не смеюсь.

— Забудь, — Феликс потирает переносицу. — Что ещё?

— О тебе. Откуда такое странное решение… насчёт передачи власти? Они как без тебя? Волкодав вон с ума сходит, видел же.

— Устал.

— Значит, теперь к самому важному, — Минхо отпивает из стакана и отставляет. — Как ты, Ёнбоки?

Феликса снова передёргивает. От собственного имени, которым он никому больше не разрешает себя звать. Ещё и ласково так… отвратительно.

— В норме.

— Это не ответ.

— А зачем ты спрашиваешь то, что сам видишь?

— Хорошо, тогда ты у меня что-нибудь спроси.

— Нечего.

— Обманываешь. Хочешь спросить, где же подвох. И он есть, — Минхо вновь берёт бокал, покачивает в нём льдинку и смотрит на неё. — Я всё делаю для себя. И для меня нужен ты рядом. На любых условиях.

— На твоих условиях, — поправляет его Феликс.

— Ты не ослышался. Я хочу сделать всё, что в моих силах, для этого. Можешь просто быть со мной? На таком расстоянии — вполне достаточно. И не постоянно.

— Так где подвох? — Феликс изо всех сил хочет казаться беспечным.

— Я недавно едва не перешёл черту, Ликси, — Минхо отворачивается к двери на пляж, всматривается в темноту. — Я чуть не убил человека. Ни за что. Делал… словно это не я.

— Твоё дитя, — догадывается Феликс.

Логика простая — Минхо всегда был против того, чтобы вампиров становилось больше, и в кланах наводил жёсткие порядки. Даже Чанбин к нему прислушался — старинные традиции имели под собой рациональную почву. Конечно, каждому вампиру хотелось перетащить за собой всю родню или даже, как тогда ещё ничего не понимающему Хёнджину, любимую собачку. Такое случалось — но обычно пришедшему в клан всё обещали и просили потерпеть всего лишь несколько лет, которые потом растягивались на десятилетия, в течение которых вампир полностью осознавал, что он теперь совсем иное существо, не принадлежащее к человеческому роду. Но иногда приходилось идти на крайние меры. Особый… обряд.

— Именно. Похоже, это вроде наказания. За отказ от связи соулмейтов. Помешательство.

Минхо поворачивается и пристально смотрит в глаза Феликса. Так же, как в первый раз. В сознании будто цепи лязгают, неразрывные и покрытые засохшей кровью.

— Думаешь, — Феликс находит в себе силы отвести взгляд, — всё наладится, если мы будем просто друг на друга смотреть?

— Я в отчаянии, — неожиданно признаётся Минхо.

Феликс вздрагивает и смотрит на него внимательнее. И отмечает, что Минхо выглядит нездорово. Бледно — даже для вампира. И очень… измождённо, что ли.

— И у меня два варианта, — хрипло отвечает Феликс. — Либо я остаюсь добровольно, либо ты удерживаешь меня силой.

— Первый предпочтительней, — Минхо больше не отрицает очевидное. — Ты же всегда верно оценивал риски. Особенно не для себя.

Феликс вынужден мысленно согласиться. Хуже Минхо может быть только сумасшедший Минхо. И мировая война — и то при ней-то большинство вампиров выживут.

— Так что конкретно от меня требуется? Сидеть и пить с тобой, разговаривать? У нас обычно диалоги не выходят.

— Не выходили, — поправляет его Минхо. — Потому что я совершенно не интересовался тобой, как вампиром. Ты же знаешь, что я Хвану руку ломал?

— Он мне сообщал.

— Сказал мне правду. Что я тебя считал вещью, и что, если мне нравится трахать вещи, лучше купить резиновую куклу.

— Он влюблён в тебя, Минхо, — Феликс вынимает телекинезом льдинку из бокала и поворачивает её туда-сюда, словно разглядывая. — И Хан тоже.

— Не новости и мне всё равно. Не имеет значения. Он прав.

Минхо встаёт и расстёгивает пуговицы на рубашке, одну за другой. Перехватив затравленный взгляд Феликса, поясняет:

— Я хочу спать. Ты можешь остаться в номере или погулять по пляжу. Заказывай что хочешь, я всё оплачу.

— То есть я не должен…

— Не должен.

Минхо скидывает рубашку и возится с поясом от брюк. Феликс делает вид, что его очень интересует льдинка из бокала, гораздо больше, чем растянувшийся на одеяле Минхо. Тот в довольно забавной позе — на спине, подложив руку под голову и раскинув ноги. Это для того, чтобы коты могли улечься ему под бок и между колен — даже если никаких котов рядом нет, он спит так.

— Не собираешься переодеться? Твоя рубашка вымокла.

— Нормально всё.

— Тогда свет выключи.

Феликс от удивления роняет льдинку в бокал. Минхо… да. Это всё ещё его Минхо, который разрешает делать, что угодно, только свет выключить. И не шуметь. И в темноте не чавкать. И «куда пошёл, там холодно». Можно чего-то такого и не дожидаться.

Выключатель приходится поискать — тут им работает какая-то верёвочка с потолка, Феликс тянет её телекинезом, на что получает замечание:

— Лентяй.

В темноте разговаривать становится легче, Феликс даже ворчит:

— А кто мне говорил, что использовать дар нужно так же естественно, как и ходить?

— Ты спать не хочешь?

— Снова предложение?

— Если хочешь, то я закажу второй номер.

— Ты не настолько мне противен, — Феликс хмыкает.

Если Минхо можно с ним играть — он примет правила. И тоже поиграет. Пока можно.

— Дар, Ликси.

Феликс запихивает льдинку в рот, рассасывает. Да, рядом с Минхо, пока он спит, лучше не находиться. Сынмин надоумил Феликса повесить котам на ошейники бубенчики — животные странно чувствительны к проявлению вампирских даров, и моментально сбегали куда подальше, стоило Минхо как-то по-особому пошевелиться или Феликсу сдвинуть мебель. И звук этих маленьких бубенчиков действовал лучше всяких будильников. Такой знакомый и… Феликс по нему соскучился. Как и по пушистым закормленным полосатым тушкам.

Но всё равно даже если коты сбегали и будили, Феликс не всегда успевал среагировать — тогда доставалось. Иногда очень больно.

— Я просто посижу на кровати, тут скучно. И холодно. Только без рук.

— Идёт, — сразу соглашается Минхо.

Феликс всё-таки снимает вымокшую рубашку, и тут же волосы неприятно прилипают к плечам и спине. Но если закрыть дверь на пляж, будет душно, придётся включать кондиционер, станет снова холодно и так по кругу.

На кровати за ночь можно и не увидеться, но Минхо устроился посередине, оставив лишь немного места. Как только Феликс садится, охотно подвигается, изгибается и неожиданно дотрагивается губами до его спины.

— Речь шла только про руки.

Феликс вздыхает. Он и не сомневался, что всё именно так закончится, тут выбора тоже нет. Но если отдаться добровольно, хотя бы не так больно будет? Вероятно, только… Минхо спит.

Сначала не поверив в это, Феликс осторожно касается кончиками пальцев его плеча, а потом подтягивает телекинезом одеяло и прикрывает Минхо до ключиц. И что делать теперь?

Феликс кое-как пытается устроиться на оставленном клочке кровати, но в конце концов сдаётся и использует грудь Минхо в качестве подушки, расположившись поперёк. Надеется, что вода с волос не пропитает одеяло и жалеет, что не захватил наушники. Немного подумав, хочет позвонить Хёнджину, но спохватывается. Поиграв телефоном, включает на нём фонарик и делает несколько жутких сэлфи — сам в таком освещении выглядит, как утопленник, и спящий Минхо тоже не кажется живым. Пролистав получившиеся фотки, смеётся, прикрыв рот ладонью, и кидает одну из них Сынмину. Не читая, что он там понаписал до этого. Но ответ прилетает быстрее, чем он успевает закрыть диалог. «Я рядом». Феликс хочет набить что-то смешное и язвительное в ответ, но передумывает.

Беседу с Чанбином тоже не открывает — терпеть ещё и его беспокойство выше сил. Давит на данные контакта и переименовывает его в «Князь Со». Так даже аккуратнее смотрится на фоне остальных. А Феликс знает номера всех Князей в стране. Даже Чана, только теперь к нему надо приписать «Князь».

Открывает беседу с Хёнджином — сообщения подозрительно адекватные, даже кое-где с ошибками и смайликами. Конечно, не обычная белиберда или фотки собачки, но он хотя бы с ума не сходит. Даже попросил дать коды доступа. Через сто извинений и обещание купить чего-нибудь сладкого. Князь… Князь Хёнджин! Хмыкнув, Феликс нервно оборачивается — но Минхо не проснулся, просто перелёг поудобнее. Ясно, это знак, его пока можно не переименовывать.

«Чё каво» — набивает Феликс и отправляет стикер.

«Каво чё» — приходит предсказуемый ответ. А потом за стеной что-то неожиданно громко падает, так, что Феликс вздрагивает, слышна возня, ругань. И это не у Сынмина, от него тут же летит: «Всё в норме»? Феликс быстро набивает «Ок, это не у нас», в соседнем домике хлопает дверь и отдаляющийся крик слышно на весь пляж:

— Крис, чтобы тебя, отдай телефон!

— А ты отбери! — кто-то орёт первому бегуну в ответ.

Минхо вскакивает, тут же сгребает Феликса и прижимает к себе. Тот отпихивается:

— Это снаружи придурки орут, не я.

— Думал, с тобой что-то случилось, — оправдывается Минхо. — Сильно схватил?

— Терпимо, — Феликс потирает рёбра.

С пляжа тем временем первый голос снова орёт:

— Не вздумай бросать в воду! Не вздумай! Это тринадцатый «iPhone»!

Раздаётся смачное: «бултых», истерический визг, потом сложно разобрать второй голос, затем — смех и причитания:

— Как ты мог бросить камень? Я чуть не нырнул за ним!

Минхо вздыхает, трёт пальцами переносицу и устало говорит:

— Я ничего не утверждаю, но не кажется ли тебе, что этот истерик водолаз…

Феликс закатывает глаза и заканчивает фразу:

— Князь Хёнджин.