Глава 30 (2/2)

— То есть тебя просили его двинуть не по… этой линии, — запнулся Грег.

— По этой линии меня почти никогда не просят. Потому что бесполезно. Только если человек попал в очень большую беду, раскрыв свою ориентацию, а при этом прикрытие у него настолько хорошее, что уволить его не могут.

— Значит, ты такая тетушка-сводница? Я не в этом смысле, — поправился Грег, сообразив, какую глупость сморозил.

Однако Джерард обрадовался.

— Если исключить этот контекст, то тетушка-сводница — хорошо звучит. Подходяще. У меня была такая.

Грег задумался, какому классу тот принадлежал. Отец был рыбаком, значит, должен был быть из рабочего. Но манеры Джерарда, хоть тот и употреблял порой слова, которые не употребил бы джентльмен, все же были достаточно безупречны. Да и в школе с сыном Огги Джерард вряд ли мог учиться, если…

— Твоя мать не простого происхождения? — спросил он.

— Моя мать графская дочь, — хмыкнул Джерард. — Которая сбежала из дома с братом шофера. Причем шофера брали такого респектабельного, сорокалетнего, с женой и детьми. Но вот его пронырливого младшего братца на десять лет моложе не предусмотрели. А отец был очень целеустремленный. Увидел — и все. Графская дочь, не графская дочь. Подозреваю, что он и королеву Елизавету с ним сбежать заставил бы. Матушка до сих пор с удовольствием вспоминает тот скандал и как к ней приезжали, пытаясь всяческими способами ее вернуть. Отцу, как ты понимаешь, предлагали отступные, и немалые. Заклинали голодными ртами дяди, которого с треском уволили. Но дядина жена, тетя Айринн, тоже такая была, встала на сторону родителей. Рукава засучила: «Прокормим». Да и дети ее большей частью были взрослые, сами работать могли. Это была очень красивая история любви. И мама никогда об этом не пожалела. Хотя первые годы им приходилось несладко. Ну, и сам понимаешь — море это море. Даже сейчас суда гибнут, а пятьдесят лет назад… После смерти отца мама выходила замуж, но ненадолго получилось — опять овдовела. Отчим очень хороший человек был. Потом еще жила с одним человеком во Франции, он не мог развестись. Сейчас снова замуж собирается. В конце сентября поеду на свадьбу. Я с ними месяц прожил. Ничего плохого пока сказать не могу.

— А пытаешься найти? — заинтересовался Грег. — Сколько ей лет, кстати?

— Семьдесят четыре. Пытаюсь найти, да, — согласился Джерард. — Наверное, поверить не могу, что можно всю жизнь так жить в любви. И с первого раза выбирать того человека. И ни разу не ошибаться. Хотя сестра мне уже сказала пару ласковых. Но при маме я себя сдержал, слава богу.

— Она знает? — спросил Грег. Он ругал себя за бестактность, но любопытство перевешивало.

— Она знает. И во Франции с этим немного проще. То есть не то чтобы в моей родне знает еще кто-то, кроме брата. Но когда мать тебе открытым текстом говорит, что это не имеет значения, наверное, это что-то значит. Сестры, я думаю, догадываются, раз лет пятнадцать назад разом перестали приставать с вопросами, есть ли у меня кто, и передумали меня женить на своих знакомых, но не буду же я с ними эту тему обсуждать. Не считают, что я могу их детей заразить, уже хорошо.

Грег вспомнил, как в возрасте лет пяти они с Райаном кидали камни в «лысого педрилу», жившего на соседней улице. Они кидали, а Винни подзуживал. Вот уже тогда, выходит, предпочитал действовать чужими руками. И это ведь Винни им сказал, что тот человек… А был ли тот на самом деле геем, неизвестно. Грег силился вспомнить, как тот выглядел, и выглядел ли как-то по-особенному, но в памяти ничего не осталось, кроме темной спины, скрывающейся за воротами, в которые они продолжали кидать камни. Хорошо, что тетка увидела и уши надрала. Потому что если сейчас так стыдно за то, что они сделали, то как было бы стыдно за то, что они могли сделать?

Грег перевел внимание на первую попавшуюся тему.

— Значит, не только у твоего брата большая семья, но и у вас в целом? — спросил он.

— Ну, нас шестеро. Было. Вместе с Джорданом и Хетти. Он погиб на войне. Она умерла в позапрошлом году. Но у всех есть дети, внуки. У мамы в доме двенадцать спален для гостей, и их никогда не хватает. Теперь прибавилась еще родня жениха. Они строят второй дом поблизости, чтобы можно было селить гостей там.

Грег подумал про родителей Майкрофта. Что-то он не думал, что они могли бы спокойно принять ситуацию с тем, что тот гей. О реакции своих родителей он думать вообще не хотел.

— В Лондоне действуй осторожнее. С Деллоуэем встретишься — помни, что ему там делать нечего и ты главный. Ты ведешь расследование, где он теперь свидетель. Ну, и используй козыри. Если можешь.

— Что ты имеешь в виду под козырями? Разоблачением угрожать, что ли? — вскинулся Грег.

— Я начинаю сомневаться, что тебя не сделали старшим инспектором исключительно за красивые глаза, — хмыкнул Джерард. И добавил: — Ты вообще имеешь представление, что поставлено на карту?

Спокойно добавил, но с таким количеством угрозы в голосе, что Грегу показалось: на него наорали. Он поежился. Ну почему нельзя без этого вот?..

— В общем, действуй по ситуации и всегда имей в виду конечную цель, к которой ты так стремишься.

— Ты сам-то стал бы так делать? — спросил Грег. — Угрожать разоблачением?

Вопрос остался без ответа. Может быть, Джерард ответа на него и не знал. А может быть, Грегу хотелось думать, что тот не знал.

В Лондон он прилетел около четырех. Линней, инспектор, который вел дело о нападении, сразу же повез его в больницу. С Линнеем они пересекались многократно, даже как-то пили вместе, правда, чуть ли не лет десять назад.

— И что теперь? Мне с моими людьми придется к вам туда ехать? Или ты опять сюда вернешься? — спросил Линней, когда Грег пристегнулся. — У меня какой-то караван висяков на руках, мне только этого еще не хватало.

— Там уж как начальство договорится.

Грег вдруг понял, насколько ему не хочется возвращаться в Лондон. Только не сейчас.

— А еще говорили, что тебя перевели куда-то в тихое местечко. А у вас там не просто убивают, а полицейских убивают.

— Что случилось-то?

— В общем и целом — ударили по голове и бросили под товарняк. Только перепутали пути. Товарняк после переключения стрелки свернул, и пока следующий не подошел, рабочие его уже успели вытащить. Но прогнозы там так себе. Избили его так, что селезенку пришлось удалять.

— Не профессионалы работали? — предположил Грег.

— Или профессионалы-садисты, которые ничего не боятся.

Вот с такими Грег хотел сталкиваться меньше всего.

— Хотелось бы еще понять, наши это или ваши садисты.

— Ладно уж, съезжу я в вашу крысиную дыру, — выводя машину со стоянки, вздохнул Линней.