Часть 57 (2/2)
— А кто сказал тебе, что между ними будет роман?— удивилась Иветти.— Я попросила просто пригласить её на танец, он скажет несколько комплиментов, она поверит в себя и свою привлекательность, может он прочитает стихи... Этот «негодяй» умеет читать потрясающие стихи!
— Я даже не хочу знать, откуда ты об этом знаешь!— перебил её Леонидас.
— Львеночек... Неужели ты ревнуешь?– она рассмеялась.— Мы с Зейном всегда были хорошими друзьями, потому я знаю о нём очень много. А ещё я знаю, что он влюблён, очень серьёзно влюблён в одну милую девушку, но она ему отказала и разбила этим его сердце... Потому ему тоже полезно хотя бы немного отвлечься, вместо того чтобы сидеть в баре и думать о своей неудаче. Конечно, между ним и Эдной ничего не будет, но иногда два совершенно несовместимых человека могут принести друг другу капельку радости. Так стоит ли отказываться даже от такой малости? Я сегодня очень счастлива, потому хочу, чтобы другие тоже были довольны! Разве это плохо?
– Иветти,— мужчина покачал головой, против воли расплываясь в улыбке, когда она заявила, что счастлива, вновь позволяя себе вдыхать аромат её волос, целовать приоткрытые губы; стоило признать, что перед этими словами, а уж тем более перед этой её улыбкой он был совершенно бессилен, просто смотрел, напрочь теряясь, как мальчишка...
— Что?— улыбнулась она.
– Когда арабы хотят сказать кому-то, что счастливы видеть их, они говорят, что человек принёс свет в их дом,— его губы трепетно коснулись её волос.– Ты действительно принесла свет в мой дом...
– Львеночек...— женщина расплылась в улыбке и опять потянулась за очередным поцелуем, ни капельки не смущаясь ни гостей, которые конечно всё видели, ни вспышек камер, временами мелькающих перед глазами.— А ты помнишь, как мы познакомились?
Мог ли он действительно забыть? Будто это произошло сегодня, Леонидас помнил, как совершенно случайно испортил галстук и рубашку перед деловой встречей, врезавшись в кафе в яркую блондинку в красном, которая несла перед собой стакан с кофе, напиток мгновенно пропитал его одежду, бумаги, которые он читал до этого, рассыпались по полу. А он смотрел на неё, слушал её быстрые извинения, при этом не испытывая, к своему удивлению, ни капельки досады или раздражения, совершенно выпал из реальности в тот момент, будто впервые за долгие годы увидел настоящий фейерверк. Такой фейерверк, какой видел маленьким мальчиком, когда все вокруг радовались, кричали что-то об окончании войны, а он просто смотрел в небо, раскрыв рот настежь в чистом восторге, как может только маленький ребёнок, наслаждаясь феерией из разноцветных огней, возникших вдруг прямиком посреди тёмного неба. Между тем блондинка не растерялась и уверенно потащила его в сторону какого-то магазина, продолжая что-то весело рассказывать, и кажется он даже смеялся, хотя был уверен, что не слышал ни одного слова, только звучание её голоса в ушах, а она тем временем хватала вешалки с одеждой, отправляла его в примерочную, подбирала галстуки, прямо там завязывая и снимая один за другим, пока не подобрала тот, который по её мнению подходил лучше всего. Помнится, тогда он даже не успел спросить, как её зовут, а потом пару дней подряд, при этом называя себя в уме последним дураком, выделял пару свободных от работы часов, ходил по торговому центру между кафе и разными магазинами, ожидая её встретить снова. И ведь встретил, потому что оказалось, что она работала тогда в том самом магазине, куда так уверенно притащила его в их первую встречу!
– Как я могу забыть?— мужчина озвучил свои мысли вслух.
А потом начался фейерверк... Как по команде, люди останавливались, поднимая взгляд на яркие огни над ними, и даже музыка теперь звучала очень тихая, не в меру отличаясь от прежней довольно энергичной, впрочем это было только начало мелодии, прежде чем прозвучит знаменитая «Луна».
Некоторые пары в обнимку стояли в стороне, наблюдая за зрелищем, о чём-то шептались между собой. Среди них были и Жади с Лукасом, девушка держала в руках какой-то разноцветный коктейль, ради которого собственно и покинула накануне толпу танцующих, кутаясь в пиджак парня, который обнимал её за плечи. Марокканка смотрела фейерверк, устремив взор к небу, она улыбалась, но по щеке мельком пробежала тихая слеза, которую она быстро убрала, ворча про себя на эмоциональные «горки», какие приходится испытать каждой беременной, однако это не осталось незамеченным.
— О чём ты думаешь, Жади?— тихо спросил молодой человек, что никто не смог бы кроме неё услышать его шёпот, напоминающий скорее шорох листьев на ветру, будто вся чудесная атмосфера этого момента исчезнет мгновенно, если он заговорит хотя бы немного громче.
— Я думаю о нас, Лукас,— призналась она так же тихо, вероятно разделяя его мнение, что не стоит говорить громко, вопреки тому, что шёпот вполне может потеряться в раскатах фейерверка,— представь себе, прошло каких-то два года с тех пор, как мы решили попробовать... Просто попробовать быть вместе вопреки всем и всему, два года с тех пор, как я тащила свой чемодан, не зная, что меня ждёт впереди... Могли ли мы подумать, что однажды будем такими, как сейчас? Я имею в виду, мы надеялись, что будем счастливы, но даже мы сами не могли знать наверняка, вопреки всем нашим мечтам всё могло пойти совсем не так, как мы задумали...
– Я тоже помню тот день... Это было самой большой глупостью с моей стороны испугаться потерять связь с братом, покинув этот дом, из-за чего я опоздал на пляж и потом по пути в аэропорт только и думал о том, что погибну, если не успею поймать, остановить тебя. Я думал ты улетела в Марокко, когда не увидел тебя в толпе, думал, что всё закончилось, а всё только начиналось между нами... Я тоже не мог знать в ночь нашего воссоединения знать, что наши мечты станут явью. Но мы рискнули и мы счастливы, я ни разу не пожалел, что встретил тебя, наша встреча изменила, перевернула всю мою жизнь. Я не представляю, как жил бы без тебя, это было бы существование, а не жизнь.
– Я тоже,— она улыбнулась,— такое ощущение, что до нашей встречи я жила не полноценно, только частично, пока какая-то часть меня.... Нет, она не отсутствовала, она жила во мне и спала, ждала подходящего момента, чтобы проснуться. Моя любовь к тебе всегда была жива, Лукас, просто я об этом не знала, потому что мне нужно было встретить тебя, чтобы узнать об этом. Прошло меньше трёх лет с дня нашей первой встречи в доме дяди Али, а такое впечатление, что десятилетие... Столько всего произошло за такой короткий промежуток времени, не сосчитать! А сколько ещё будет...
— Будет больше, намного больше, Жади. Мы будем очень счастливы, сколько бы не прошло лет... Пока мы вместе — со всем справимся.
— Знаешь, а мне иногда кажется, что всё пошло бы не так, если бы мы не сошлись в тот день... Не только для нас, но и для всех остальных... Очень странное ощущение, будто одно наше решение меняет десятки, а может и сотни жизней. Мне почему-то хочется верить, что всё к лучшему....
– Так и есть. Не сомневайся.
– Хорошо, что мы решились, правда?
— Не хорошо,— шёпотом возразил Лукас, а потом добавил, встретившись было с её взглядом.— Потрясающе... Ты — самое потрясающее, что могло случиться с моей жизнью, Жади.
***</p>
Две недели спустя. Каир.
По средних размеров кухне быстро сновала женщина в золотистом платье по фигуре, накрывая на стол и одновременно напевая какую-то мелодию на арабском, на каждом шагу в такт её движениям звенели золотые браслеты и «монетки» ожерелья, украшающего её шею и грудь, открытую благодаря глубокому вырезу платья, её длинные волосы были распущены по спине и удерживались с помощью тонкой повязки. Очень скоро тарелки с закусками, пышущий жаром таджин, кувшины сока и нарезанный хлеб уже красовались на вышитой восточными узорами скатерти, а сама женщина, поправив тарелки, довольная результатами своего труда, направилась в гостиную с длинным диваном и множеством восточных подушек. Она вытащила из небольшой шкатулки палочку для подводки глаз и ловко поправила макияж перед большим резным зеркалом, приходя к выводу, что выглядит достаточно хорошо и готова к появлению мужа, который вот-вот должен был вернуться домой.
Назира довольно улыбнулась, даже прикрыла глаза от удовольствия, вспоминая события последних недель с тех пор, как она наконец исполнила свою давнюю мечту и стала женой сильного молодого мужчины, вопреки попыткам «вероломных» родственников помешать её планам. Первые несколько дней, уладив все формальности, они почти не выходили из старой квартиры Миру, сполна наслаждаясь друг другом, пока не пришла пора собирать вещи перед вылетом в Каир, были и визиты родственниц, которые привезли ей оставшиеся в доме Мохаммеда вещи, правда она готова была ранее с ними расстаться и без того забрав более чем достаточно, но была даже рада, что не оставит ничего в доме неблагодарного братца, посмевшего поступить с ней настолько жестоко, собираясь насильно увезти её в Марокко и «отдать под суд» дяди Абдула. А потом молодожёны улетели в Каир, где их медовый месяц продолжался до сих пор: были и прогулки по старинным улочкам и магазинам, кафе и другим заведениям, и полные романтики вечера в полутьме, где единственными источниками света были старые масляные лампы, оставшиеся от старых хозяев, она танцевала и играла роль «Шахерезады», упражняясь в составлении историй, которые так нравилось слушать её мужу; они обустраивали свой новый домик, где к своей радости Назира обнаружила розовый сад — тоже детище прежних владельцев дома, она с радостью взялась за обустройство интерьера и домашние заботы с неуёмной энергией, пока Миру привыкал к новой роли тренера местного богатого шейха, пару раз она тоже бывала в том доме, напоминающем больше дворец из сказок. К её величайшему удивлению, Миру тоже вполне умел управляться с домашними делами, в отличии от всех мужчин, каких она знала раньше, среди которых были её братья, кузены и дядюшки, которые вероятно даже чай не умели делать, не говоря уже о приготовлении завтрака или ужина. Правда Назира уверяла, что способна справиться со всем сама, даже обиделась было, что он считает, будто она не в состоянии вести хозяйство, тем не менее ей всё равно было приятно временами просыпаться от аппетитных запахов уже готового завтрака, потому она решила, что вполне может жить с этой «причудой» мужа, тем более она читала в романах, что завтрак в постель считается романтичным жестом. В общем, Назира чувствовала себя как никогда счастливой и больше счастья ей могло бы принести только если в следующем месяце окажется, что их любовные усилия дали свои плоды, ведь она страстно мечтала быть матерью, думая мельком, что возможно у неё ребёнок может появиться даже раньше, нежели у её неблагодарных братьев, которых она продолжала ругать, правда чаще всего про себя, когда появлялся свободный часик-другой, когда не было чем заняться. Женщина знала, что её родня считает виноватой её, тем не менее считала, что именно они должны перед ней извиниться, отнюдь не она, ведь по их милости ей пришлось ждать столько лет и устраивать свою судьбу самостоятельно, отчаявшись добиться от них внимания к своей персоне. Не могла она вечно им прислуживать!
Но несмотря на обиду на родственников, её таки мучило любопытство, потому она не удержалась и потому на этой неделе таки позвонила в Фес, как раз в день возвращения хозяев. Она, разумеется, успела заранее выведать у вездесущей Каримы дату их возвращения, ещё когда ”случайно” встретила служанку в магазине в Рио-де-Жанейро, уже после побега из дома неблагодарного брата Мохаммеда. Тогда-то Назира, опять же, поговорив с той же Каримой, которая взяла трубку, узнала множество шокирующих новостей из уст сплетницы: про недавний развод и возвращение Латифы к Мохаммеду, про беременность жены брата, а ещё о том, что заподозрили причастность невестки к её побегу и дядя Абдул избил Латифу, что она даже оказалась в больнице и едва не потеряла ребёнка, по крайней мере именно так это звучало из уст сплетницы и изрядно шокировало Назиру, она несколько раз переспросила, уверена ли Карима в своих словах, не по наслышке зная натуру сплетницы. Но служанка не только уверяла, что всё правда, так ещё добавила, что Мохаммед дал интервью, где не только оскорбил Жади, так ещё рассказал не только подробности её — Назиры — побега, но ещё и то, что Саид якобы «сумасшедший», из-за чего последний потерял выгодный контракт и едва не сорвалась скорая свадьба с девушкой Эль Хашим. После этих слов Назира таки заподозрила, что что-то там неладно в словах сплетницы, умеющей всё изрядно приукрасить (Не сошёл же Мохаммед с ума в конец, чтобы творить такое!) и просила позвать к телефону кого-то другого, но Карима вывалила вместо этого новости про всех жителей Феса (И как только узнала, если только вернулась в город?), а ещё поделилась, что сид Али помирился с Жади и скоро устроит ей — Кариме — помолвку с Ахмедом, который тоже трудился в доме Эль Адиб не первый год, даже такая сплетница как Назира не могла соревноваться в этом «умении» с вездесущей Каримой и едва успевала задавать встречные вопросы, узнав таки, что Латифа до сих пор беременна, а свадьба Саида таки состоится. Женщина решила позже позвонить ещё раз, надеясь застать Зорайде или даже Латифу (Карима утверждала, что Латифа и Мохаммед останутся в Фесе до рождения ребёнка), которые наверняка расскажут всё подробнее и более реалистично, нежели Карима. Хотя слова о газетах скорее всего были таки правдой, к ужасу Назиры: вчера Миру говорил по телефону с доной Журой из Рио-де-Жанейро, в баре которой они часто встречались в своё время, и женщина обещала прислать в посылке какие-то «интересные» газеты с интервью её брата. Сомнительно, что хозяйка бара могла придумывать или «добавлять красок», как могла сделать Карима, потому пришлось поверить, что слова об интервью — правда.
«Мохаммед сошёл с ума! Может дядя Абдул и его побил и отбил ему последние мозги?– долго возмущалась прошлым вечером Назира.— Мой брат – настоящий осёл! Не успела я уехать, как они начали поливать грязью свой собственный род, так ещё меня оскорбляет, свою сестру, которая растила их с детства!»
Собственно говоря, судя по дате календаря, на следующий день её брат и должен был наконец жениться, и Назира была несколько расстроена, что она сама не только не увидит свадьбу, так ещё разговаривать с ней по телефону он тоже не станет, хотя она испытывала соблазн опять позвонить в дом Эль Адиб, где должна была проходить свадьба.
— Неблагодарный,— бормотала восточная гурия,— я на них потратила столько лет, а они взяли и отказались от родной сестры! Ну, ничего, они ещё узнают, как «легко» жить без Назиры, без их удобного коврика, об который они вытирали свои ноги на протяжении стольких лет!
– Назира! Ты дома? — услышала она голос мужа и тут же подобралась, поправляя волосы.
— Уже иду, мой принц!— радостно восклицала сестра Рашидов, спеша к мужу, чтобы поприветствовать его поцелуем.
Назира твёрдо решила, что мысли о неблагодарных родственниках не будут портить её жизнь. Они ещё узнают, кого они потеряли в её лице и будут умолять снова стать частью её жизни! Но в Фес она таки позвонит — завтра же!