Часть 56 (2/2)
— Сомневаюсь, что Мохаммеда возможно уговорить позволить мне открыто говорить с Латифой хотя бы по телефону, учитывая, что я помогла его сестре сбежать прямо из-под его носа! Я для него была врагом номер один ещё до этого, но теперь...— она усмехнулась.— Не то чтобы я жалею о своём поступке, или стану переживать, что сделала что-то, что злит его, но переживаю, как мои действия могут отразиться на моей сестре теперь, когда она добровольно вернулась под контроль этого тирана!
– Ты так уверена, что этот парень тиран, Жади? Я не знаю его как следует, да и не горю желанием узнать, но может он правда любит твою сестру, если так сильно хотел её вернуть? Может он исправит свои ошибки и они будут счастливы? Его отношение к нам с тобой и отношение к Латифе – совершенно разные вещи.
— Латифа не может быть счастлива с этим человеком! И дело сейчас вовсе не в моих предубеждениях, Лукас,— возражала девушка, входя в раж невольно выдавая тщательно охраняемую тайну сестры,— а в том, что она не только его не любит, но и влюблена в другого человека!
– Что?— поразился её муж.— Латифа влюблена в кого-то другого?— очевидно, что Лукас был искренне удивлён подобным открытием.
Из всего, что он знал про кузину жены, в последнюю очередь, стоило посмотреть на родственницу Жади, молодой человек мог подумать, что она скрывает от законного мужа тайную интрижку! Да ведь эта девушка едва не потеряла сознание от смущения, когда он однажды случайно, на одно мгновение, увидел её без платка во время одной из тайных встреч кузин, она никак не могла успокоиться, повторяя, что подобное недопустимо!
По лицу мужа Жади быстро прочитала эти эмоции, укоряя себя, что позволила тайне кузины выйти наружу! Хорошо ещё, что желание откровенничать накрыло её в присутствии мужа, а не дяди Али или кого-то другого, кому знать о тайной любви Латифы совершенно точно не нужно!
– Лукас, пожалуйста!– умоляла она.– То, что я только что сказала, очень большая тайна! Забудь, не вспоминай, что я тебе сказала! И никогда не говори об этом моему дяде, если тебе придётся однажды с ним разговаривать!
– Я не могу поверить...– выпал в осадок парень.— Но кто... Как это получилось? Подожди, ты раньше упоминала, что Зейн...– Лукас заметил, как девушка опустила взгляд.— У твоей кузины правда роман с твоим начальником?
– Я больше не скажу ни слова!– покачала головой Жади.— Я и без того сказала слишком много! Латифа меня убьёт, если узнает, что я проговорилась...— тем не менее она чувствовала себя обязанной защитить честь сестры, потому сказала немного больше, самую малость.— Никакого романа между ними нет, разумеется, Латифа никогда не пойдёт на это, она вечно будет жертвовать собой, своим счастьем, если считает это правильным. Но они искренне любят друг друга, Зейн готов был на ней жениться и воспитывать её ребёнка, если она уйдёт от Мохаммеда! И прежде чем ты спросишь, скажу, что я не имела к этому никакого отношения, они встретились сами собой, видимо это и правда судьба...
— С ума сойти...— всё ещё в шоке пробормотал муж Жади.— Я никому не скажу, конечно. Но этот парень, Мохаммед, знает, что его жена любит другого человека?
– Ты шутишь, что ли?— пришла пора удивляться уже Жади.– Конечно, он не знает! И не должен узнать! Латифа не виновата, что полюбила другого человека, не то чтобы ей дали время влюбиться в кого-то, прежде чем выдать замуж! И Мохаммед сам оттолкнул её от себя, будь он ей лучшим мужем, такого бы никогда не произошло!
– Жади, я не осуждаю твою сестру. В конце-концов, никто не вправе лезть в чужую личную жизнь, но нельзя отрицать, что её муж тоже оказался не в лучшем положении. Он-то ни сном ни духом не ведает, что его жена влюблена в другого человека!
— Я думаю, что он это заслужил!— фыркнула Жади.– Не говори сейчас, что тебе жаль Мохаммеда!
– Я не имею в виду...— Лукас затруднялся объяснить словами, о чём сейчас думал, потому что всё слишком смешалось в голове.— Просто говорю, что тайны между супругами убивают брак. Я рад, что у нас всё иначе, что между нами нет никаких секретов, Жади.
— Да,— выдохнула Жади, крепко обнимая мужа, тщательно скрываемая даже от самой себя вина на мгновение мелькнула в глазах марокканки, когда она подумала о своей большой тайне,— между нами нет никаких секретов...
***</p>
Над Рио-де-Жанейро поднималось утро нового дня, а проснувшиеся люди уже вовсю спешили по своим делам, пробуждая от ночной дремоты недавно пустынные улицы: кто-то спешил на работу, кто-то только возвращался домой после ночного рандеву. Зорайде шла по улице с сумкой, предпочитая закупать продукты как можно раньше, пока не было очереди в магазине. Впереди себя женщина катила взятую на прокат детскую коляску, где спала её дочь. Мысли жены шейха Али нынче крутились вокруг Латифы, за которую она искренне переживала: последние пару дней девушка была сама не своя, бледная и нервная с тех самых пор, когда согласилась вернуться к Мохаммеду; избегая общества, Латифа утверждала, что плохо чувствует себя из-за беременности, поверить в это было на самом деле совсем не сложно, потому что с лица молодой жены напрочь исчез всякий цвет. Хотя упрямая девочка утверждала, что в состоянии сама заниматься домашними делами, Зорайде однако настояла на том, чтобы взять их на себя вплоть до самого отъезда в Фес на свадьбу Саида, где девушка в знакомой родной с детства обстановке сможет прийти в себя и родить ребёнка, отойти от любовной драмы, захватившей нынче душу юной красавицы, по крайней мере, на это искренне надеялась женщина, потому что поведение Латифы её сильно беспокоило. Не сказать, что она была единственной, кто заметил странное поведение девушки: сид Али тоже заметил, спрашивал, что происходит с племянницей, и хотя Зорайде ненавидела врать мужу, но полную правду сказать тоже не могла. Латифа плохо себя чувствует, беременность отнимает у неё много сил, она изо всех сил старается найти в себе желание простить незадачливого мужа, не оправилась от недавнего потрясения,— всё это было чистой правдой. Но разве могла Зорайде сказать сиду Али, что главная причина расстройства девушки в том, что вовсе она не любит своего мужа? Впрочем, сид наверное и сам догадался, а вот о тайной любви девушки ему знать не нужно, Латифа не выдержит, если кто-то ещё узнает её тайну,— она не раз шептала об этом на ухо Зорайде, плача у неё на плече в день семейного совета, это читалось в её испуганных прекрасных глазах, когда она тайком вытирала случайную слезу на протяжении дня, уставившись в никуда, или скрывала с помощью пудры следы ночных слёз, от чего становилась только бледнее на вид; Зорайде хотелось отвести глаза от собственной лжи, но она продолжала повторять, что всё наладится, хотя она сама в этом совсем не была уверена, она то знала, что нужно сделать, чтобы девочка была счастлива. Знала, но молчала... По просьбе Латифы молчала. Слишком сложной, скандальной была правда, а главное – не пришло пока время ей выйти наружу...
И вот, когда женщина уже подходила к нужному району, на повороте её внезапно остановила мужская рука. По началу Зорайде испугалась и едва не закричала, наслышанная о преступности на улицах этого города. Если она будет кричать, на всю улицу кричать во весь голос, кто-то ведь должен прийти на помощь, правда?
– Не кричите, пожалуйста,— низким и вполне приятным голосом попросил её этот самый человек, совсем не напоминая кого-то, кто намерен ограбить, сорвать с ушей золото или выдрать сумочку,– я не собираюсь вам вредить, нам просто нужно поговорить, Лара Зорайде.
— Поговорить?— повторила она с недоверием, но уже без намерения кричать, хотя это и оставалось пока тайной для человека, который на свой страх и риск отпустил свою руку.– О чём нам с вами говорить? Я замужняя женщина и не говорю на улице с незнакомцами.
Однако, может из чистого любопытства, она повернулась, чтобы мельком взглянуть на невольного собеседника, мгновенно узнавая этого молодого человека. О, он определённо остановил её не ради того, чтобы покуситься на её — Зорайде — честь! Молодой египтянин, успешный предприниматель, отступивший от традиций предков, однако не отвергнутый родителями даже после отказа брать в жёны выбранную ими девушку, ровесник Саида, его друг и бывший однокурсник, накануне говоривший с ним на крыльце дома, тайком пытаясь поймать знакомый взгляд в одном из окон, потому что знал, что на него смотрят, начальник и друг Жади, от которого она в своё время предостерегала девочку, услышав о склонности парня соблазнять всех девушек, которые имеют неудачу попасть ему на глаза, невозможная любовь Латифы из гадания, превративший девушку в тень самой себя. Любил ли он её девочку, как полюбила его она? Кофейная гуща говорила, что любит и будет любить, что им суждено быть вместе, Жади говорила то же самое, Латифа краснела, смущалась и отводила глаза, а глаза молодого человека говорили сами за себя. Не надо было даже спрашивать, зачем он здесь, Зорайде заранее знала, почему он остановил именно её. Женщина про себя вздохнула. И почему именно она вечно должна иметь дело с тайной запретной любовью? Сначала была Жади, теперь пришёл черед Латифы, и в обоих случаях она никогда не могла пойти против горящих любовью глаз, не могла поступить ”правильно”, тем самым сделав своих дорогих девочек несчастными.
— Именно,– кивнул он утвердительно.— К сожалению, я не нашёл лучшего способа застать вас, мне жаль, если вы испугались. Меня зовут...
– Я знаю, как вас зовут,— перебила его Зорайде.— Зачем вы здесь?
– Мне нужно увидеть Латифу,— египтянин посмотрел в глаза женщины, которая выглядела так, будто хотела поскорее сбежать.— Пожалуйста, это очень важно. Жади сказала, что вы поможете.
– Девочка и так сама не своя из-за тебя, на ней лица нет! Оставь её в покое! – строго ответила Зорайде.— Незачем лишний раз мучить Латифу! Она же уже сказала, что решила вернуться к мужу! Зачем бередить её душу лишний раз?
— Она решила вернуться к Мохаммеду, чтобы хорошо было всем,— возражал Зейн,— но счастлива ли она сама? Судя по вашим словам, совсем нет! Мне нужно её увидеть!
— Именно потому тебе и нужно держаться от неё подальше, чтобы она успокоилась, пришла в себя! – тише заметила Зорайде, осматриваясь по привычке, хотя вряд ли в Рио кто-то удивился бы тому, что некая женщина, пусть даже замужняя, говорит посреди улицы с молодым мужчиной.— Я не стану ничего говорить Латифе! Нет, не стану!
Женщина решительно подтолкнула коляску и пошла к дому, как и собиралась изначально, решительно настроенная ни в коем случае не способствовать встрече Латифы с этим парнем.
– Лара Зорайде, я буду ждать в парке недалеко отсюда!– услышала она вдогонку.
Удивительно ли, что спустя примерно полчаса, за которые она передала дочь заботам Каримы, строго наказав служанке следить за ребёнком, а не подслушивать под дверью разговоры Саида с невестой, Зорайде шла в сторону того самого парка в сопровождении Латифы? Девушка не хотела никуда идти, тем не менее согласилась в итоге надеть платок и выйти из дома.
— Не понимаю, почему тебе захотелось так срочно идти на прогулку?— удивлялась девушка.
— Латифа, есть один человек, который хотел с тобой поговорить. Я не хотела сначала, но может тебе и правда станет лучше, если вы поговорите... Не могу смотреть, как ты убиваешься...
— О чём ты...— Латифа застыла, увидев, кто сидит на скамейке в парке.
Первым порывом было бежать: то ли к нему, то ли подальше от него, не столь важно, главное — бежать. Вспомнилось, как буквально вчера смотрела в окно, чтобы запомнить в памяти его фигуру, как убегала, когда он поднимал взгляд наверх. Ей нужно было сказать, что она приняла решение вернуться к мужу, Латифа знала, что зашла достаточно далеко, чтобы чувствовать себя обязанной сказать что-то напоследок, пусть даже таких ”последних” встреч было уже много. Сколько раз она просила его уйти из своей жизни? Не сосчитать. Девушка медленно подходила ближе, почти не чувствуя своих ног, а молодой человек сразу же поднялся ей навстречу.
— Ты пришла...– он улыбнулся.
– Я не знала, что найду тебя здесь. Зорайде мне не сказала...— тихо призналась Латифа, румянец впервые за последние дни украсил её лицо. Она подняла взгляд, осматривая его с головы до ног, молчание затянулось, потому девушка сказала первое, что пришло в голову.— Отличный костюм...
– Меня пригласили на свадьбу,— ответил на её не высказанный вопрос египтянин.– Но сначала я хотел поговорить с тобой... Я слышал, ты вернулась к Мохаммеду...
– Так будет лучше для всех нас, Зейн,— просто ответила девушка,— совсем скоро ты меня и не вспомнишь, будешь смеяться, что за блажь вдруг накрыла тебя.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь,— молодой человек в отрицании покачал головой.– Латифа...
– Нет,— Латифа прижала палец к его губам, чтобы остановить дальнейшие слова, тут же смутившись своего жеста, но не спешила убирать руку, которую он нежно перехватил, целуя запястье,— пожалуйста... Не говори больше ничего. Моё решение не изменится. Теперь уже наверняка.
— Я не могу отпустить тебя, Латифа, особенно когда знаю, что ты несчастна. Одно твоё слово — и я сделаю всё, чтобы ты могла освободиться от своего брака!
– Нет, не говори этого!— девушка даже закрыла уши, чтобы не слушать.— Я не хочу этого! Я не хочу!– спустя пару мгновений она вдруг посмотрела на него пристально, словно запоминала, каждую черту, а потом — умоляюще.– Ты обещал, что не будешь держать меня насильно. Не жди меня, Зейн.
– Я всегда буду тебя ждать,— заметил он,– никогда раньше я не понимал, почему люди иногда ждут десятилетия, чтобы заполучить одного единственного человека. С тобой я понял...
— Нет,– она убрала слезу, сбежавшую по щеке, а потом вытащила из кармана своего платья кулон, который он прежде оставил в её доме,— ты забудешь и будешь счастлив, очень счастлив, Зейн. Возьми этот кулон, он твой...
– Оставь его себе,– покачал головой египтянин,– или можешь выбросить. Мне он больше не нужен,— здесь он слукавил самую малость, потому что вещица не один год была его талисманом и выбросить его он просто не смог бы, но в любом случае он хотел, чтобы у неё была эта вещь, будто так он сам был рядом с ней.– Я буду ждать тебя, Латифа. Я знаю, что нам суждено быть вместе.
– Человек не ведает своей судьбы,— то ли отрицая, то ли желая согласиться, отвечала Латифа; преодолевая своё смущение, она вдруг приподнялась на носках и впервые по собственной инициативе коснулась его губ своими.— Прощай, Зейн...
Прежде чем он успел хотя бы ответить, или задержать девушку, она уже бежала к своей родственнице. Он мог бежать за ней, мог уговаривать, умолять, но от этого не получил бы ничего,— Зейн достаточно узнал Латифу, чтобы знать наверняка, что от этого она будет только сильнее настроена поступить ”правильно”.
— До встречи, любовь моя...