Часть 55 (1/2)
Две женщины шли вдоль пляжа, постепенно отдаляясь всё дальше от одной из известных на весь Рио фавел. Когда они только приехали сюда, им пришлось идти часть дороги пешком, поскольку водитель отказался ехать дальше, тем более так или иначе нужно было подниматься под гору, что и сделала впоследствии блондинка, оставив дочь с подругой, вопреки тому, что та была в панике, уверяя, что не умеет обращаться с младенцами, с чем однако успешно справлялась около сорока минут, пока её подруга не вернулась.
Наблюдая за женщинами издали, можно было заметить, что они продолжают о чём-то спорить между собой. Одна из них, блондинка в лёгком брючном костюме, несла переноску с ребёнком, через её плечо была перекинута вместительная сумка, помимо сумочки поменьше, другая, рыжеволосая в платье на бретельках, с беспокойством поглядывала на подругу, явно сомневаясь в благоразумии её намерений.
– Иветти, ты уверена, что это разумно?– очередной раз спросила Лауринда.— Может стоило хотя бы поговорить с Лукасом, чтобы он решил этот вопрос?
– Лукас сейчас и без того очень занят, у них с Львеночком куча проблем из-за этой статьи в газете, сегодня будет встреча с той журналисткой, она должна написать опровержение. Потому этим делом я решила заняться сама...
– Но разве сеньор Леонидас не был против, когда ты с ним говорила об этом?— снова усомнилась другая женщина.— А теперь ты собираешься взять и пригласить Далву обратно на работу, хотя он тебе прямо об этом сказал! Свадьба через пару дней, Иветти! Неужели хочешь опять поссориться с женихом?
— Мы не поссоримся,— ответила ей блондинка, хотя Лауринда не выглядела, будто убеждена в её словах,— я ему объясню и он всё поймёт в конце концов. Львеночек и сам знает, что нехорошо оставлять Далву в таком положении, просто продолжает делать вид, что до сих пор злится на неё. Тем более, я не делаю ничего такого, что он бы запретил. Он не хотел покупать ей жильё, я и не делаю этого, не хотел брать обратно на прежнюю должность — я ничего подобного не предлагала. Она отказалась взять у меня деньги, как я и подозревала, потому я предложила ей стать няней Тины.
— Но сеньор Леонидас ведь не знает, что ты собираешься делать! Он знает, где ты только что была?
– Конечно,— кивнула Иветти,— на собеседовании с няней. Разве это не так?
– Иветти,— покачала головой её подруга,— опять ты ввязалась в авантюру! Не понимаю, зачем тебе это нужно! Вы обе всегда были далеко не в восторге друг от друга. Разве теперь что-то изменится, если она вернётся обратно? И неужели она согласилась на эту работу? Мне казалось, вы и минуты спокойно говорить не сможете, боялась, как бы не пришлось подниматься и разнимать драку!
– Нет, сначала она не хотела даже на порог меня пускать, но ты же меня знаешь, Лауринда! Когда я собираюсь с кем-то поговорить, я не ухожу, пока этого не сделаю!— женщина вздохнула.— Может это глупо, но вся эта история... Она не даёт мне покоя. Далва и раньше считала меня едва не убийцей, не хочу, чтобы она проклинала меня ещё и за то, что ей приходится жить в нищете и без работы! Тем более, в любом случае нехорошо, что она оказалась на улице после всех этих лет, когда работала на Львеночка!
– Но это же не ты её уволила! Честно говоря, она должна была подозревать, что её уволят с работы, если она будет постоянно ссориться с начальником!— заметила Лауринда.
— Да, но её же считали частью семьи, а потом просто взяли и выгнали... Она бывала надоедливой, но по-своему очень их всех любила. Родственников же не выбирают. А наши с ней отношения...– блондинка пожала плечами.– Может она меня не терпит, но не то чтобы Далва была главным человеком в моей жизни и я не могла с этим смириться. Думаю, со временем мы привыкнем и будем общаться более спокойно...
— Значит она согласилась вернуться?— уточнила Лауринда.
— Пока не согласилась, но это из вредности, ясно, что она хочет вернуться, хотя бы ради Лукаса и Мел. Я видела, что она заинтересована в предложении, не то чтобы у неё было много подходящих предложений для работы. Помяни моё слово — через несколько дней она будет под воротами дома с сумкой!
– Знаешь, Иветти, ты хочешь найти общий язык с Далвой, а вот с собственной тёткой не общаешься,— начала вдруг её подруга к явному дискомфорту женщины,— я бы даже не узнала, что она до сих пор жива, не звони она время от времени! Кстати, на днях она опять звонила...
— Надеюсь, ты ей не сказала, что я переехала?
– Нет, я ничего не говорила! Я же помню, что ты просила ничего ей не говорить. Но разве она верит, что тебя постоянно не бывает дома?
— Пусть думает что захочет, меня не интересует!— отмахнулась Иветти.
— Ты не разу не говорила ничего конкретного о своей тётке,— вспоминала Лауринда,– кроме того, что жила с ней около года, когда не стало твоих родителей. Что же между вами случилось такого?
– Скажем так, с тех пор как я сбежала из её дома в шестнадцать, у меня ни разу не было желания снова её увидеть!– блондинка присмотрелась к кому-то вдали.— Смотри, Лауринда, разве это не Деуза около лавки с кокосами?
Её подруга удивилась внезапной перемене темы, тем не менее поняла, что большего не узнает, хотя Лауринде давно не давала покоя тайна странных отношений Иветти с её тёткой. Кроме того, в указанном направлении и правда стояла Деуза, которую они давно не видели, хотя Лауринда таки пару раз встречала подругу в городе вместе с маленьким Лео. Хотя сейчас Деуза была без сына, должно быть мальчик опять у сеньора Альбиери, что вызывало конфликты между Деузой и её матерью, она знала об этом не по наслышке, и не только от подруги, потому что мать Деузы дона Мосинья неоднократно звонила именно Лауринде, задавая вопросы про Деузу и доктора, на которые видимо не могла получить ответы от дочери, однако не похоже, что старшая женщина действительно верила в версию об искусственном оплодотворении, которую продолжала рассказывать Лауринда, убеждая, что даже если доктор и впрямь является отцом Лео, дочь доны Мосиньи ни капельки в этом не виновата, потому что никогда не была в отношениях с мужем доны Эдны.
– Действительно, Деуза...— подтвердила она.
— Давай подойдём! Я уже не помню, когда нормально разговаривала с Деузой последний раз, вечно у неё какие-то отговорки! Пора расставить наконец все точки над «и»!— Иветти решительно направилась к лавке, где стояла в очереди Деуза, намереваясь наконец узнать, что пошло не так между ней и Деузой, почему подруга продолжает её избегать.
***</p>
Доктор Альбиери сидел на цветном ковре в детской, держа на руках крестника, который играл с новыми машинками, по очереди показывая мальчику разные игрушки, которые они избавляли от магазинных коробок. Хотя Лео был совсем малышом, доктор с самого его рождения пытался окружить ребёнка всем самым лучшим, чтобы мальчик вырос как можно больше похожим на другого его крестника, которого больше не было на этом свете. Всякий раз, наблюдая за малышом Лео, мужчина чувствовал себя гордым за то, что смог сделать что-то настолько совершенное, совершив прорыв в науке, ведь его крестник был никем иным, как первым в истории живущим человеческим клоном. Доктор вёл тщательное наблюдение за ребёнком и пока не находил признаков отклонений, как физических, так и психических. Если Лео дальше будет оставаться полностью здоровым, а потом и ребёнок в утробе Эдны родится и будет развиваться как положено, это значит, что имеет место быть такой способ размножения, как клонирование, значит он — Альбиери — всегда был прав, в то время как скептики и пугливые члены совета по этике, только тормозили очень важный научный прорыв из-за своего глупого страха, из-за невозможности охватить своим разумом всю глобальную суть эксперимента. Доктор пока не знал, обнародует ли он когда-то свои исследования, потому что по правде боялся осуждения общества не меньше других, однако соблазн жил где-то глубоко внутри него. Учёных сжигают за открытия, опережающие время, когда они живут на свете, но столетия спустя люди зовут их героями! Вопрос оставался лишь в том, готов ли он гореть за свои убеждения?
От его глобальных размышлений доктора отвлёк, опять же, лепет ребёнка, указывающего с восторгом на игрушку, которая видимо ему особенно понравилась. Альбиери улыбнулся мальчику совершенно искренне: несмотря на то, что мальчик оставался для него в какой-то мере научным экспериментом, к ребёнку он был искренне привязан, как в своё время к сыновьям Леонидаса, хотя один из них — Диогу — всегда оставался его любимчиком, хотя он старался этого не показывать крестникам, они однако всегда подсознательно чувствовали, на каком месте находятся в его жизни. Так будет ли Лео чувствовать какой-то подвох, когда вырастет? Этим вопросом доктор задавался много раз, втайне опасаясь, что однажды мальчик на него ополчится, если – или когда — узнает всю правду о своём рождении. Пока мужчину утешало, что до этого момента пройдут долгие годы, когда он должен постараться и сделать всё возможное, чтобы изолировать Лео и будущую девочку-клона от окружения, где секрет может раскрыться очень скоро, вызвав эффект разорвавшейся бомбы. Рио-де-Жанейро большой город, однако всё равно остаётся вероятность, что ненужные люди встретятся в какой-то момент. Решено: осталось продержаться три года, чтобы не вызывать подозрений из-за своего внезапного отъезда, подготовить почву для безопасного будущего, после чего они уедут. А если Деуза не согласится уехать из Рио или — в качестве альтернативы — отправить сына за границу вместе с его семьёй, он его украдёт и приложит все возможные усилия, чтобы их не нашли!
– Это красная машинка, да, Лео? Видишь, если нажать вот эту кнопку, будет играть музыка. Она тебе нравится?— спрашивал доктор у ребёнка.— Тебе нравится красный цвет? Посмотри, твоя футболка тоже красная.
— Касная...— повторил мальчик, указывая на машинку, а потом — на футболку, после указал на Альбиери, касаясь его лица.— Папа...
– Правильно, Лео,– обрадовался мужчина, довольный, что ребёнок называет его отцом,— я твой папа...
Сцену между мужчиной и ребёнком прервала вошедшая в комнату со стопками чистой детской одежды женщина, работавшая няней крестника Альбиери последние несколько месяцев. Поскольку она проводила много времени в доме доктора, Сильвия видела много интересных моментов, однако до сих пор не могла разобраться в тайне отношений между сеньором Альбиери, его женой доной Эдной и доной Деузой — матерью её воспитанника: неоднократно ей приходилось слышать, как сеньор называл себя отцом мальчика, приветствуя, что ребёнок кажется рос с осознанием, что он является его папой, в то время как мать ребёнка обращалась к доктору очень формально, не называя мужчину иначе, нежели «крёстным» Лео, что совсем не намекало на возможность отношений между этими двумя, потому что совсем не так ведут себя женщины с — пусть даже бывшими — любовниками, однако это вовсе не мешало жене доктора ревновать мужа, правда больше к мальчику, нежели к его матери. Не то чтобы дона Эдна не любила крестника мужа, но няня вполне могла понять опасения женщины и её желание, чтобы внимание супруга было больше сосредоточено на ней и их будущем ребёнке, нежели на крестнике, которого тот практически перевёз в свой дом, неохотно отдавая Лео даже его матери. Сильвия подумала, что если её воспитанник действительно сын доктора, мужчина должен совсем не иметь совести, настолько беззастенчиво выставляя своего внебрачного ребёнка перед законной женой. Откровенно говоря, она довольно жалела жену доктора, которая всячески пыталась быть востребованной своим мужем и угодить ему, лишь бы получить от него немного внимания. У Сильвии не было пока мужа, но она не могла себе даже представить, что будет каждое утро просыпаться с одним человеком и не сможет при этом называть его по имени; даже не очень вооружённым взглядом было заметно, что даже книгами в своём шкафу мужчина дорожил больше, нежели женой, по крайней мере одним из первых запретов, когда она пришла работать сюда, было заходить в кабинет доктора без разрешения или трогать любые книги или блокноты в доме, на чём сеньор Альбиери настаивал особенно, как будто ей больше нечем было заняться. Больше удивили требования не выходить с ребёнком в чётко определённые в длинном списке места, многими из которых были довольно известные и вполне хорошие детские площадки и парки, кроме того сеньор категорически запретил делать любые фотографии с Лео, когда она мельком за чаем упомянула жене доктора свою привычку вести альбом, куда помещала забавные фотографии со своими тремя племянниками, а также подопечными, чтобы позже вспоминать хорошие моменты; видимо дона Эдна поделилась с мужем, потому что на следующее утро, когда она пришла на работу, доктор отвёл её в свой кабинет и категорически запретил делать фотографии с Лео, а ещё — говорить об этом запрете его жене или кому-то другому, даже матери мальчика. Помимо того, мужчина провёл около часа, показывая ей фотографии своих знакомых, которым было запрещено — да, именно так он и сказал,— видеть мальчика, требуя от неё убегать подальше вместе с ребёнком, если увидит кого-то похожего, и не пускать их на порог, если она вдруг окажется одна в доме с мальчиком. В общем, странностей, как в отношениях доктора с женщинами, так и со всеми правилами, было достаточно, и на многие из них она не могла дать вразумительное объяснение, как не пыталась, а сеньор Альбиери конечно даже не пытался объяснить свои запросы, впрочем и не обязан был этого делать, будучи её работодателя. Главное, что он платил зарплату, очень хорошую зарплату, на самом деле в три раза больше, чем было оговорено с агентством, потому Сильвия мирилась с этими причудами и не говорила лишнего слова вопреки своему явному интересу. Тем более, она считала себя профессионалом своего дела, а хороший профессионал никогда не вмешивалась в дела хозяев.
— Сеньор Альбиери,— заговорила няня, привлекая внимание мужчины,— только что звонила дона Деуза. Просила передать, что задержится и заберёт Лео чуть позже, чем планировала.
— Конечно,— кивнул Альбиери, вполне довольный такой перспективой.— А она не говорила почему?— спросил доктор, понимая, что нужно таки немного наблюдать за жизнью Деузы.
Свой интерес мужчина мотивировал вполне чёткими опасениями: если у ещё молодой женщины появится муж, он может отрицательно отнестись к постоянному присутствию Альбиери рядом с женой и пасынком, как следствие, Деуза может перестать считать его желанным гостем, возможно даже изолировать от него Лео, чего он никак не мог допустить. Наверное, если бы Деузе подсадили заветный эмбрион до его женитьбы на Эдне, он не сомневался бы ни минуты и постарался очаровать женщину и жениться на ней, хотя не испытывал к ней никаких романтичных чувств, исключительно ради того, чтобы иметь законные права на мальчика. Однако сложилось всё иначе и теперь нужно было всячески ограничивать жизнь женщины, чтобы она не увезла от него уникального ребёнка, чего он впрочем не хотел, потому что умом понимал, что Деуза имеет полное право на личную жизнь. Если бы только она согласилась уехать куда-то за границу, оставив с ними мальчика! Альбиери позаботился бы о жилье и деньгах на первое время, нашёл бы ей хорошую работу, связанную с любимыми танцами Деузы, даже нашёл бы репетитора, чтобы изучить основы нужного иностранного языка перед отъездом. Там Деуза могла вести беззаботную полноценную жизнь, возможно даже найти мужа и родить других детей, пока маленький Лео находится рядом с ним и Эдной ради его же блага! Деуза просто не могла знать, как воспитать такого особенного мальчика, каким был Лео! Таким образом Альбиери мог не только воспитать своего крестника как положено, но и снять по крайней мере часть своей вины, что ни в чём не повинная женщина оказалась против воли втянута в его эксперимент. Конечно, он писал бы Деузе о жизни Лео, отправлял фотографии, а когда они с Эдной и будущей девочкой будут уезжать из Рио, они взяли бы с собой и Лео по вполне естественным причинам, что он наверняка смог бы объяснить Деузе, уверив, что не было другого варианта и так будет только лучше для Лео. Однако, к сожалению, она была слишком привязана мальчику, а даже если ему удастся нечто подобное провернуть, его планам наверняка помешает дона Мосинья, в которой Альбиери чувствовал явную угрозу, как впрочем и женщина чувствовала в нём угрозу для дочери и внука, правда не могла в силу своей необразованности осознать, даже заподозрить правду. Они стали в какой-то степени непримиримыми соперниками, в то время как Альбиери пытался свои чувства скрывать, дона Мосинья не отдавала ему в ответ даже этой малости. Пока Деуза с матерью была не в самых лучших отношениях, потому что злилась из-за недоверия женщины и попыток Мосиньи шпионить за ней и Лео через её подруг, но это не будет длиться вечно. Кроме того, у него появилось только больше опасений относительно доны Мосиньи с тех пор как она взяла внука на прогулку, где его увидела Далва. Доктору до сих пор снились кошмары, когда он вспоминал об этом, думая насколько близко оказался к разоблачению, даже не подозревая, что его жизнь могла вот-вот рухнуть в одночасье!
— Она сказала, что поехала в гости к своей подруге Иветти, кажется у неё недавно родился ребёнок или что-то в этом роде,— ответила няня, замечая, что доктор сразу побледнел, она даже испугалась, как бы его не хватил удар.— Сеньор, с вами всё в порядке?
— Иветти? Вы уверены?
– Ну да, она так сказала,— ответила Сильвия, не понимая причин волнения мужчины; дело в том, что Альбиери только показывал фотографии «запрещённых» персон, с кем не должен общаться Лео, не называя имён, иначе она быстро поняла бы, что блондинка на одном из фото и есть та самая Иветти, правда тогда у неё наверное появилось бы только больше вопросов, на какие она не могла найти ответы.
Альбиери был в ужасе: он думал, что ему удалось решить проблему дружбы между Деузой и Иветти, тем не менее мать клона прямо сейчас ехала в дом Леонидаса, где вполне могла не только показать фотографии мальчика, потому что он был крестником Иветти, но и увидеть случайно подозрительные фото в доме, начать задавать вопросы, что неизбежно привело бы к раскрытию его самой большой тайны! Он не только может потерять клинику и репутацию, пойти под суд, но Леонидас тоже не поймёт его поступка, как и Лукас, особенно если начнётся расследование и они потом узнают, что он не только клонировал без разрешения клетки Лукаса, никому не сказал про мальчика, когда Лео наконец родился, намереваясь вырастить из ребёнка нового Диогу, привязанностью которого ни с кем не придётся делиться, но потом в добавок столь же незаконно изъял клетки жены Лукаса, чтобы продолжить свои эксперименты с клонированием. Они не поймут – целый мир не поймёт!
– Вы в порядке?– повторила няня.– Может вам воды принести? Или вызвать доктора?
– Д-да, я в норме...— нервно ответил доктор, спешно передавая мальчика на руки няне.— Позаботьтесь о нём! И помните: никто не должен войти в этот дом до моего возвращения! Я вспомнил, что мне очень срочно нужно уехать!
— Конечно, сеньор,— женщина уже ничему не удивлялась в полной мере, наблюдая, как Альбиери вылетел из дома, хлопнув дверью, а потом так же стремительно сел в свой автомобиль и уехал прочь с сопутствующим громким визгом тормозов.
***</p>
Альбиери гнал машину по улицам Рио-де-Жанейро на огромной скоростью. По сути, огромной удачей было, что он никуда не врезался и не был остановлен сотрудниками полиции, хотя многие автомобили по пути возмущённо сигналили и через открытое окно он отлично слышал, какими ругательствами его «награждали» злые водители и обычные прохожие, когда он едва сумел вырулить, чтобы не въехать в остановку на повороте. Тем не менее Альбиери сейчас не думал ни о чём помимо того, что ему нужно срочно вывести Деузу из дома Феррасов, не задумываясь даже о том, как именно он это сделает, потому что был слишком взволнован. На подъезде к нужному дому доктор заметил, что туда подъезжают две машины, ради которых охранники даже открыли ворота. Чувствуя себя отчаянным в этот момент, Альбиери резко набрал скорость и обогнал обе машины, не успевая однако затормозить вовремя и врезаясь в бордюр одного из цветников, откуда в последний момент успел убежать один из охранников. Сработала подушка безопасности, а его слух зафиксировал, как машина сзади с трудом успевает затормозить, чтобы не врезаться в его бампер. Альбиери поспешно вышел из своей машины, когда почти одновременно из одной машины выскочил Леонидас, а из другой — не менее шокированный Лукас, охранники тоже собрались вокруг места происшествия.
– Что это за чертовщина?!— кричал возмущённый Леонидас. Фактически он был в шоке, когда увидел друга.— Альбиери?! Ты сошёл с ума? Что ты вытворяешь?!
– Альбиери, у тебя кровь,— заметил Лукас, соглашаясь впрочем со словами отца, несмотря на их резкость.
– Ах, я наверное таки ударился головой, прежде чем сработала подушка безопасности...— пробормотал себе под нос Альбиери, прежде чем без всяких объяснений влететь в дом, пользуясь тем, что все охранники стояли около хозяев.
Когда мужчины все вместе вбежали в дом следом за ним, Альбиери метался по гостиной, переворачивая все фотографии вниз, толком не разбирая, кто на них изображён, что однако привело всех в замешательство, даже охранники и те застыли нерешительно, не зная, что делать с не совсем адекватным сеньором, который был всегда желанным гостем в доме. Служанка выбежала из кухни с не меньшим шоком наблюдая за сценой.
– Что он делает?– в замешательстве спросил Лукас.
— Ты это у меня спрашиваешь?— пробормотал Леонидас.— Альбиери, что ты делаешь?! – громко спросил хозяин дома.— Объясни, чёрт возьми, что здесь происходит!
– Деуза! Мне нужна Деуза!– наконец заявил Альбиери, из ссадины на лбу доктора текла тонкая струйка крови.
– Деуза?— не понял Леонидас.— Кто такая Деуза?
— Папа, Деуза это подруга Иветти, мать её крестника,— подсказал Лукас,– ты видел её пару раз в старой квартире Иветти.
– Ах, я помню! — понял Леонидас, он вспомнил, что об этой женщине они ранее говорили, однако её имя как-то вылетело из головы из-за всех событий, по лицу он бы тоже вряд ли её узнал.– Но почему ты ищешь её здесь?
– Иветти привела её сюда! Деуза сама позвонила и сказала! Она здесь, и я должен срочно её увести! Это вопрос жизни и смерти! – бормотал вне себя Альбиери, не разбирая, что вылетает из его рта, громко крича около перил имя женщины.– Деуза! Деуза, срочно подойди сюда! Деуза!
— А в чём дело? Эта женщина опасна?– предположил Леонидас, не зная, что ещё могло вызвать такую реакцию Альбиери.
— Если мы говорим об одной и той же женщине, папа, в ней нет ничего опасного,— заверил отца недоумевающий от поведения крёстного Лукас.— Альбиери, может ты объяснишь нам, что произошло? Что такого, если подруга Иветти пришла сюда?
К счастью, доктор был избавлен от необходимости отвечать прямо сейчас, потому что по лестнице спустились Иветти и Деуза, услышав своё имя сверху. Женщины не слышали странный визг на улице, потому что были изначально в дальней комнате, куда принесли все декорации для грядущей свадьбы, которые они собственно и рассматривали, когда прибежала служанка, а уже по пути вниз Деуза слышала, как кричит внизу доктор, призывая её по имени.
– Сеньор Альбиери?— в шоке спросила Деуза.
– Деуза! – с облегчением выдохнул доктор, понимая, что видимо успел вовремя и самое страшное пока не случилось, теперь нужно было только поскорее увести её отсюда.— Что ты здесь делаешь?!— почти обвиняюще вопрошал Альбиери.
– Иветти меня пригласила, я вам звонила и сказала, что немного задержусь,– объяснила смущённая Деуза, чувствуя себя жутко неудобно из-за того, что крёстный её сына устроил такую демонстрацию.
– А что происходит? Это я пригласила Деузу, чтобы с ней поговорить, чтобы она посмотрела на Тину, она же её ещё не видела раньше,– вмешалась в разговор Иветти.— Что ты здесь делаешь, Альбиери?
— Мы пытаемся получить ответ на этот вопрос несколько последних минут! – заметил Леонидас.
— Львеночек, ты наверное помнишь мою подругу Деузу?— представила свою подругу Иветти.— Вы виделись раньше.