lungs (1) (2/2)

Старк же ничего и не спрашивал, видимо, не решив важным изучать более подробную информацию медицинской карточки подростка, но это было Питеру только на руку. Никому не обязательно знать о том, что с ним происходит, особенно, раз этот небольшой недуг не мешает основной задаче — сражению.

С собой в Германию Питер повез забитый рюкзак лекарств, чтобы точно не оплошать при героях, на что получил насмешливое — что, косметичку с собой тащишь, паучок?

Да, мистер Старк, косметичку, чтобы не оплошать у вас на глазах.

Питер смеялся от души. От обиды и от шутки.

Он впервые за долгое время чувствовал что-то, помимо преследующего его хрипа.

Германия ощущалась как свежее постельное белье, как простор для воздуха. Даже бой ощущался для него невероятно потрясающим событием, Питер не мог перестать шутить даже во время сражения, даже когда смерть догоняла его.

Если благодаря Человеку-Пауку Питер может не только помогать людям, но и ощущать себя действительно живым, он готов был молиться на Человека-Паука, даже если этого паука создал он сам.

— Мистер Старк.

Питер не замолкал, напоминая о себе мужчине во время поездки. Мужчина, сидящий перед ним в машине, вызывал фейерверки в голове и трепет в груди. Питер не переставал напоминать себе, что, наконец-то, он действительно, по-настоящему важен.

И говорил. Говорил и о себе, и о мужчине, о самолете. Обо всём, о чём только мог. Впервые Питер не боялся разговаривать много и громко. Он был уверен в себе на все сто пятьдесят.

— Чего тебе, пацан?

Старк выглядел серьезным, расслабленности в нём было ноль, но Питер понимал мужчину. Впереди их ожидал тяжелый бой с людьми, которых Старк мог назвать своими друзьями. Но Питер продолжал говорить, стараясь отвлечь и себя и наставника от всего, что происходило и что должно было произойти. Сейчас Питер был способен хотя бы на это, а уже потом он поможет на поле боя и покажет, что Старк не ошибся в Питере. Питер жаждал быть нужным.

— Именно Германия — родина многочисленных революционных изобретений, таких как автомобили и подушки безопасности, рентген и аспирин, компьютеры, чипы и формат MP3. Так удивительно быть тут.

Он смотрел на всё сверкающими глазами и не видел, как Старк улыбнулся. Мальчишка в его глазах был… забавным, по-своему.

***</p>

Сражение выбивало из груди весь воздух, растрясало легкие. Кашель догонял Питера даже во время схватки, но он оказывался быстрее недуга и это чувство, бурлящее и звенящее в голове и груди, заставляло его голову кружиться от перенасыщения эмоциями. Он ощущал себя как-никогда живым сейчас, даже если это была схватка, в которой он действительно мог умереть. Опасность и адреналин делали его жизнь настоящей и стоящей, сражение бок о бок с кумиром было чем-то настолько невероятным и потрясающем, что просто не было слов. Безумие.

Вот, как бы он мог жить. Вот, что значит ощущать себя по-настоящему значимым.

Сейчас он не был больным мальчиком, сейчас он был важен и помогал самому знаменитому герою штата.

”Герой” трепетно ложилось на языке и губах. ”Нужный” отдавалось живым блеском в глазах. Это - и есть он.

А потом он вернулся в отель. Побитый, но до безобразия счастливый, даже если ему пришлось до пяти утра просидеть в ванной в своем номере под горячей водой, пытаясь не дать организму выкашлять собственные легкие. Тряска во время бойни очень сильно растрясла их, заставляя слизь стечься, заставляя организм сотрясаться, с целью вытолкнуть её с проходов. Питер откашлял мокроты, как говорится, «кот наплакал», но всё ещё ощущал себя по-настоящему значимым за весь период его существования.

Он никогда не потеряет это чувство из своего сердца. Поэтому он так невероятно сильно рвался снова ощутить это. Звонил, писал письма, хранил в себе невероятную надежду на то, что Старку он снова будет нужен, как был нужен бой Питеру. Жизненно необходим. Письмо от Старка было мечтой, которая давала Питеру святую надежду на то, что Питер мог быть нужен и дальше. Не как больной Питер, а как Человек-Паук, который не просто держит в легких гниющие бактерии со слизью, а может помочь, может принести пользу, быть толковым.

Но время текло.

Питеру никто не перезвонил. Никто не написал в ответ. Никто не пришел<span class="footnote" id="fn_30983281_1"></span>.

Краски событий уже угасали в памяти.

Ночами, когда его горло буквально рвалось от кашля, Питер уже не думал о том, что может быть кому-то нужен. Он снова хотел умереть через первые же десять минут кашля, хотел разодрать себе горло ногтями, вырвать себе трахею и исчезнуть, утонуть в собственном гное и крови. Но не умирал.

Кашель — всегда большой стресс для организма. Тело трясется, температура повышается, сознание запутывается. Во всём хаосе внутри него в такие моменты нет места для Старка, которому он, видимо, уже не нужен.

”Не нужен” болезненно царапает горло и высушивает язык.

Питер не нужен был Старку и даже самому себе. Если бы не он, то даже Мэй была бы свободнее. Мысли заглатывали его, он ощущал, что тонет в собственных же легких и растворяется в них, как в болоте.

Какого это — тонуть в себе?

Ты медленно тонешь в самом себе, теряясь в этой трясине без остатка.

Он хрипит, внутри всё булькает, а мокроту не вывести, сатурация падает. И ему лишь немного страшно. Он старается держаться.

Он — герой. Так сказал сам Тони Старк.

Сказать то сказал, но он, как бы Питер не хотел отрицать очевидное - исчез, оставив Питера теряться в догадках.

Герой?

Его легкие — совершенно не подходят герою. Легкие не очищаются сами по себе — мокрота в них вязкая и липкая, и если в неё попадает бактерия, то остается там и колонизирует органы дыхания. Вывести её очень сложно — иногда тонны антибиотиков помогают, а иногда - нет.

Сил становится всё меньше, набирать вес всё сложнее. Питер захлебывался в собственной мокроте, но цеплялся за понятие «нормальности».

Он — герой.

Такое ощущение, что он медленно тонет в самом себе, но он не планирует опускать руки. По крайней мере, ещё не время для этого.

Даже если во время приступа кашля и удушья он готов был молить о смерти, даже если он хотел раствориться и смешаться с воздухом — он не прекратит пытаться стать кем-то стоящим. Кем-то героическим. Кем-то, кем могли бы восхищаться дети, называя его своим героем, своим Человеком-пауком.

Разве он мог подвести людей и показать слабость?

Смог бы он выйти на улицу и сказать всем, что ему самому нужна помощь?

Что он может справиться с преступниками, но с бактериями, которые кишат буквально повсюду в мире вокруг него и под ним — нет?

Нет, он не мог. Питер — сильный, и он докажет это Старку, что бы тот ни думал о нём.

Даже без Старка, Питер - герой.