Глава 4. Ужин. (2/2)

— Либо в том недостроенном доме, либо пусть остаётся здесь. Не королевские, конечно, условия, но что ж поделать, — хмыкнул мужчина, сидящий в центре стола.

Вожак — а был среди них, своих подданых. Или кем? Подопечных скорее. Тэхёна очень интересовала их иерархия. Это спокойное фривольное общение, без уважительного обращения друг к другу, даже к сыну вожака, только к старшим оно сохранялось почтительным. И не было никаких слуг. Каждый сам себе брал еду, просил кого-то передать бокал и любую другую вещь. Они были простыми, открытыми, смеялись и болтали без умолку.

Атмосфера царила слишком тёплой. Тэхён залюбовался, занюхался миролюбивыми запахами и расслабился. Стал есть — аппетит накрыл лавиной. Он вспомнил про все дни голодовки, сегодняшнее утро, когда и воды не выпил, не то, что хлеба в рот не положил. А здесь благоухала свеже зажаренная еда, да так ражжигала желудок, слышно было некультурное рычание, на которое, впрочем, не обратили внимание.

Манеры слишком впитались в его сознание, поэтому даже оголадвший и находящийся в стрессе, он ел аккуратно. С голодной спешкой, но бережно отрезая каждый небольшой кусочек кролика и проглатывая только прожевав всё.

— Посмотрите, как принцесска уплетает волчью еду! — засмеялся беззлобно Минсу. — Неужели во дворце не кормят?

— Я неделю не ел, — закончив с куском, ответил Тэхён, и сразу закинул в рот следующий.

— Это какая-то очередная глупая человеческая церемония? Перед свадьбой не есть? — бросил надменно Чонгук. — И так еле на ногах стоишь.

— Нормальная у меня комплекция, — отбил, проглотив, Тэхён и стал разрезать последний кусок. Его можно было прям так положить в рот, он бы влез, но воспитанность говорила резать всё мельче. Пока резал, поделился нейтрально, как маленьким: — И нет, это не традиция. Сначала просто не давали в назидание, затем не хотел.

— Не хотел? — уточнил Чонгук. Он не верил и демонстрировал это всем видом: отклонился назад, поднял брови вместе с головой и плечами, прижав ближе к груди руки. Затем его руки грациозными движениями оказались на столе, локоть упёрся в стол, подбородок лёг на раскрытую ладонь. — Интересные пожелания у ненышних правителей. Нам Вас как, тоже, прикажете, голодом морить?

— Можем и воду не давать! — поддакнул Минсу.

Через смех Тэхён смотрел на Чонгука. Между ними опять продолжались долгие переглядывания, где каждый хотел вывести другого на чистую воду. В итоге он пожал плечами и напомнил:

— Я — пленник. Так что приказывать точно не могу. Если решите, подобно отцу, лишить меня еды, кто я такой, чтобы возражать, верно?

И новая битва взглядов. Тэхён понятия не имел, чего именно добивался Чонгук, бросая оскорбления, издёвки и так пристально изучая ответные реакции. Но не хотел сдаваться — даже азарт стал получать. Кто кого переубедит? Переиграет? Это единственное, что он мог теперь делать — изучать окружающий мир с его обитателями и дразнить сына вожака стаи.

— Не упадём мы до людей, — сквозь зубы проговорил Чонгук и пригубил вина.

Аристократично. Тэхён оценил заинтересованным взглядом этот жест и заполучил от Чонгука короткую усмешку.

— И еды бери. А то прав наш наследничек — тощий, как стоишь только? — сказал довольный Минсу.

Его поддержали, похохотали, наполнили тарелку мясом.

Затем прибежал серый волк, превратился в человека и на ухо вожаку доложил нечто, заставившее того нахмуриться, встать из-за стола и приказать всем выходить и превращаться.

Пустовавшие рядом места теперь не казались дырками, ведь опустели все лавочки. В сарае осталось только несколько парней, по запаху те были омегами. Они продолжили есть, как ни в чём не бывало, только ушедших проводили долгими взглядами в спину.

Думать о будущем, своём, оборотней и королевства — желания не было. За неделю мозги устали совершать столько мыслительных процессов и умоляли отдохнуть хотя бы на вечер. Расслабив тело, Тэхён облокотился о стенку затылком, расправил ноги и закрыл глаза.

Стал обрабатывать запахи. Внутри было тепло, до сих пор пахло едой, немного вином, феромонами омег, а с улицы доносился лёгкий свежий природный воздух. Незабываемый аромат свободы — так это про себя называл принц, ставший пленником и очень обрадованный своим новым статусом.

Столовая затихла. Ушли все мужские голоса, и только обнажённые скамейки стояли рядом со столами, намекая своим существованием о недавнем обеде… или ужине? Через окно темнело небо. Вечерело. Пальцы, не глядя, стали скользить по деревянной скамье, изучая её шероховатости.

На удивление, это всё успокаивало. Тишина обволакивала нежностью и вселяла надежду в лучшее. По стенам не было портретов, да и они не были из камня, а из-за этого факта уже было легче дышать. Даже если ему придётся спать на улице — это намного лучше, нежели во дворце.

— Вам, может, шкуру принести? Медвежья. Поспите что ли, а то худо выглядите, — нарушила покой женщина в светлой рыжей одежде.

Её невзрачный старый голос с нотками заботы и ненавистный цвет заставили Тэхёна поджать губы, но он успел спохватиться. Это было грубо с его стороны, и он это прекрасно понимал. Поэтому тихо ответил:

— Было бы неплохо. Спасибо. Вы явно старше меня, можете не обращаться ко мне, как к принцу. Я Тэхён.

Женщина не представилась, но сварливо кивнула головой и ушла. Пришла через минут шесть вместе с большой каштановой шкурой. Тэхён ещё раз поблагодарил её, удобнее устроился на скамейке и с ног до головы укутался в мягкий немного пыльный мех. Он чихнул и заснул.