Часть 7 (2/2)

Важно уравновесить шансы. В период любой борьбы уже в самом начале следует понимать, какие имеются запасы, силы в арсенале и союзники. Она считает, что Отто уже многое планирует, дед всегда отличался куда более холодным и трезвым подходом, чем мать, которая все еще надеется на то, что Визерис сумеет предотвратить назревающий конфликт и выберет Эйгона официальным наследником. Пока ещё может. Отто имеет связи со всеми влиятельными домами Вестероса. Статус десницы короля дает ему право распоряжаться важными должностями, собирая вокруг себя преданных людей, на чьё слово, деньги и оружие впоследствии можно будет положиться. Хелейна ценит его методы, но собирается подойти к вопросу с другой стороны.

Ей нужны драконы. Это единственное преимущество, которое есть у Таргариенов в сравнении со всеми остальными семьями королевства. И тот факт, что Рейнира заняла Драконий камень, может сыграть ей на руку в будущем. Хелейна не всегда способна видеть сцены будущего целиком, но ей хватило и недавних обрывков в последние недели, чтобы ухватиться за ниточку смысла — все драконы, кроме тех, которые принадлежат Эймонду, Эйгону и ей самой, содержатся на Драконьем камне. Там находятся драконы Рейниры, Деймона и их детей, но там же живут под присмотром и те, которые остались без всадников. Численный перевес является очевидным, но Хелейну больше тревожит то, что доступ к этим древним рептилиям есть лишь у Рейниры. Драконы продолжают откладывать яйца. Это значит, что все их будущее потомство так же останется под контролем Рейниры.

Поэтому Хелейна собирается уравновесить шансы. Она любит животных самых разных форм и размеров, все знают об этом, поэтому ей не составит труда напроситься в гости так, чтобы побывать в драконьем логове. Тем более, у нее нет иллюзий о том, в каком образе ее видят все остальные. Странная глупенькая простушка, которая не замечает ничего дальше своего носа и пребывает в мечтах все время. Никто не чувствует в ней угрозу, может именно поэтому Отто иногда позволяет ей присутствовать на заседаниях совета, поэтому мать свободно ведет беседы с Ларисом рядом с ней. Поэтому даже Рейнира и ее старший Джейкерис относятся к ней с радушием, стараясь развлечь разговором во время этих традиционных встреч раз в полгода.

Хелейне не хочется подставлять их доверие, но ей нужно сделать так, чтобы она смогла примелькаться на Драконьем камне. Смогла познакомиться с хранителями, изучить всю территорию. У нее нет чётких временных рамок, она знает лишь то, что основная борьба между их семьями начнется после смерти Визериса, что вполне очевидно и без всяких видений, но у нее нет конкретного ответа о том, когда это произойдёт. Визерис болеет с самого ее детства, но до сих пор держится весьма бодро. Могут пройти годы — пять, десять — прежде чем он покинет этот мир и обречет своих детей и внуков на жесточайшее кровопролитие и войну за престол. Хелейна видит Эйгона насквозь и понимает, что тот не горит желанием включаться в борьбу, но даже ему не оставят выбора. И поэтому так важно подумать о будущих перспективах уже сейчас.

Она не теряет времени, поэтому отправляется встречать гостей вместе с матерью, хотя ей так и хочется, чтобы Эймонд как всегда был рядом, застывая каменным изваянием возле ее плеча. Самым надёжным и верным. Хелейна весьма снисходительно относится к тому, какую избирательную политику проводит Алисента, предпочитая игнорировать лежащую на поверхности привязанность Эймонда. Ей интересно, станет ли мать следить за ними впоследствии, чтобы удостовериться в том, что Эйгон действительно совершает брачные ритуалы, или же ей будет достаточно того факта, что дети Хелейны окажутся со светлыми волосами. Но сейчас она избегает мыслей об этом, переключаясь на то, чтобы раскланяться в реверансе перед Рейнирой, сверкая искренней радостью в глазах.

Хелейна в определённой мере жалеет, что обстоятельства заставят их всех оказаться по разные стороны баррикад. Ей нравится идея о том, что у нее могла бы быть сестра. Она поддерживает тёплые отношения с Бейлой и Рейной, находя общие взгляды в чем-то, ей легко завязать разговор с Джейсом или Люком, но в эти моменты ее всегда преследует фоновое чувство вины. Может поэтому Хелейна старается делать все это за пределами наблюдения Эймонда. Поэтому не рассказывает о том, что обменивается письмами с некоторыми членами другой половины их семьи. Она сомневается, что тот сумеет понять сейчас причины этих поступков. Хелейна не сможет сказать ему о том, что ей снилось — шторм, рычание Вхагар и Эймонд, теряющий контроль над ситуацией — как и не сможет убедить его притвориться, будто он не получил важные знания.

Ценная информация — это ноша, посильная не каждому. Хелейна может отстраниться, запереть пугающие видения где-то на задворках сознания, а после улыбаться нелепым шуткам Люка как ни в чем не бывало, не выдавая себя даже взглядом, хотя ей до безумия хочется верить в то, что ее племянник, едва достигший двенадцатилетия, сумеет остаться живым, несмотря ни на что. Но у Эймонда вряд ли получится хранить такое в секрете. Ненависть к Люку, взращенная годами из-за отсутствия справедливости и банальной обиды, заставит его использовать эту информацию против него. Хелейне нужно поддерживать нейтралитет сейчас и искать собственных союзников среди младших Таргариенов, поэтому ей приходится временно задвинуть боль за брата подальше. Она никогда не простит Джейса и Люка за ту драку, но найдёт свой способ поквитаться с ними позже.

Время до обеда пролетает вместе с Бейлой и Джейсом, которым Хелейна показывает сад и отдельные участки замка. Эймонд нигде не попадается ей на глаза, и это тревожит, но она надеется, что тот сможет взять себя в руки, а заодно собрать и Эйгона. Важно, чтобы все прошло хорошо. Они и так находятся на нервах из-за свадьбы, которая случится вечером, но сейчас Хелейна наслаждается последними часами свободы, отвлекаясь на невинную болтовню с племянниками, хотя ее интерес все больше концентрируется на том, как все устроено на Драконьем камне. Позже за столом они втроем садятся рядом, Хелейна делает это намеренно, чтобы иметь шанс оказаться напротив Эйгона и Эймонда, про себя удивляясь тому, насколько они оба похожи в этот момент. Оба пребывают в скверном настроении, что неудивительно, но молчат — а это радует отдельно.

Но лишь до тех пор, пока обед не переходит в стадию оживлённых разговоров за общим столом в ожидании последнего блюда, повинуясь воле Визериса в создании обстановки, похожей на дружественную. Музыканты рядом играют одну из любимых песен Хелейны, она делится с Бейлой воспоминаниями о том, как услышала ее впервые, между делом перескакивая на тему предстоящего замужества, и это отвлекает ее от того, что происходит рядом. До нее доходят обрывки слов, но перед этим она улавливает то, насколько резко меняется атмосфера в воздухе. Фантомный металлический запах достигает рецепторов, и Хелейна напрягается, когда тело твердит ей о надвигающейся угрозе. Это Эйгон. Чертов Эйгон, снова пьющий и совершенно неумеющий держать эмоции под контролем. Хелейна сканирует обеспокоенным взглядом поднявшегося Эймонда, цепляется за его хищное выражение, не сулящее ничего хорошего, и замечает предельно расслабленного Эйгона на контрасте.

— Ты не рискнешь повторить то же самое, малец, если я возьму меч в руки и заставлю тебя ответить за эти слова, — он с ленцой тянет гласные, не обращая внимание на то, какое напряжение скапливается за столом. Алисента упрашивает его замолчать напористым взглядом, но Эйгон, изрядно уставший от всего этого фарса за последние годы, решает идти напролом, поддаваясь соблазну заставить всех присутствующих разделить с ним его ужасное настроение. — Если бы твой отец остался жив, он сумел бы многому тебя научить. Харвин был прекрасным бойцом.

Люк, сидящий по диагонали, вскакивает быстрее, чем Рейнира успевает оценить ситуацию и поймать его. Эйгон провоцирует его на реакцию, кожей улавливая аналогичное самодовольство Эймонда, который только рад будет вступить в драку с отпрысками Рейниры. От этого ему становится чуть легче — возможно, это не та братская поддержка, которой можно гордиться, но начинать всегда нужно с малого. Однако, не только он получает одобрение своих действий. Джейс так же встает на сторону брата, угрожающе поднимаясь, и быстро отдаётся во власть эмоциям. Весь его голос вибрирует от накопленной злобы, но глазами, оценивая шансы, он обращается к Эймонду, верно угадывая, что сам Эйгон уже слишком пьян, чтобы затевать какие-то активные действия.

— Твоя свадьба через четыре часа, а ты уже едва держишься. Спустишь своего цепного пса? Эймонд давно стал более умелым рыцарем, чем ты, все это знают. Что еще ты позволишь ему сделать вместо себя? — Джейс знает, куда давить. Перспектива столкнуться с Эймондом всерьёз его пугает, их шансы совсем не равны, но он готов отстаивать честь своего дома, даже если мельком в памяти всплывают глаза Харвина, полные настоящей отцовской любви и заботы. И поэтому он упрямо отмахивается от встревоженного оклика Рейниры и продолжает, возвращая горящий злостью взгляд на Эйгона. — Ходят слухи, что он хотел жениться на Хелейне вместо тебя. У тебя есть время передумать до вечера, если не боишься, что свою первую брачную ночь она проведёт именно с Эймондом, а не с тобой.