Глава 34 (2/2)
Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Армандо Диппет».
Вот они с Септимусом лежат в кровати. Септимус молчит. Его губы сжаты в одну тонкую, жесткую линию. Сегодня Декстеру отказали в очередной – уже и не припомнить какой по счету! – должности, а его молодая жена Марша сообщила, что ждет ребенка.
Элеонора берет мужа за руку, целует его ледяные пальцы.
– Септимус, мы справимся, – тихо произносит она. – У нас масса заказов на зелья. Мы не будем бедствовать.
– Ты не понимаешь! – голос мужа наполнен болью. – Декстер – наш единственный сын! Мы так и не смогли родить еще ребенка. Я возлагал на него столько надежд, и мне невыносимо тяжело видеть, как они разбиваются вдребезги.
– Мальчик не виноват! – из уголков глаз Элеоноры катятся слезы. – Он просто не унаследовал наш потенциал – вот и все!
– Лучше бы он родился сквибом! – горько вздыхает Септимус. – Похоже, в магическом мире ему не устроиться.
Вот она проходит по коридору и слышит, как из-за приоткрытой двери Марша довольно громко говорит Декстеру:
– Придется нам выдать Эйлин за какого-нибудь сквиба. С ее отвратительной внешностью и отсутствием родовитых предков ни один приличный маг на нее не позарится.
Элеонора поднимает голову и встречается взглядом с полными слез глазами пятнадцатилетней внучки. Она хочет позвать Эйлин, утешить ее, но та уже мчится вниз по лестнице, а затем выскакивает из дома, чтобы запереться во флигеле.
Вот она ссорится с Эйлин.
– Вы все мечтали сбагрить меня с рук – так радуйтесь! Ваша мечта скоро осуществится. Я выхожу замуж за маггла Тобиаса Снейпа, и он, в отличие от вас, любит меня! – кричит та. – Видеть вас не могу!
– Не волнуйся – больше не увидишь! – Септимус застывает у входа в гостиную. Лицо – словно непроницаемая каменная маска. Руки сложены на груди. – Если уйдешь отсюда – не сможешь вернуться обратно, – холодно бросает он своей любимице.
– Эйлин, дорогая, одумайся! – лепечет Элеонора, с ужасом глядя на супруга. – Мы найдем тебе другого мужа.
– Кого? – взвизгивает девушка. – Какого-нибудь сквиба? Потому что на уродливую бесприданницу не позарится ни один стоящий волшебник? – повторяет она сказанные несколько лет назад слова матери. – Нет уж! Спасибо! Я как-нибудь сама! Без вас!
Она забрасывает на плечо маленький походный рюкзак и уходит, громко хлопнув дверью.
Вот она у постели Септимуса.
Колдомедик только что аппарировал домой, вручив Элеоноре целую батарею флаконов с зельями.
– Надежды, вообще-то, не много, – тихо говорит он, когда она спускается проводить его, – слишком слабое сердце, а тут еще побег вашей внучки... Это будет невосполнимая потеря для магической Британии, – качает он головой.
– Не смейте хоронить его раньше времени! – с ненавистью шепчет Элеонора. – Оставьте себе вашу жалость! Он поправится! Я сделаю для этого все возможное.
И вот она уже лежит в той же постели, с которой совсем недавно унесли Септимуса.
Она почти не помнит церемонию похорон. К ней подходят какие-то волшебники, жмут ее затянутую в черный шелк перчатки руку. Повторяют слова колдомедика о «невосполнимой потере». На миг ей кажется, что она различает в толпе лицо Эйлин, а затем перед глазами снова все смазывается.
Элеонора обнимает подушку, все еще хранящую запах мужа, и шепчет:
– Зачем мне жить без тебя?
***
– Дорогая, ты в порядке? – окликнул ее Септимус с портрета.
– Все хорошо! – соврала Элеонора. – Просто очень устала от безрадостных картин собственной жизни.
– Именно в этом и состоит смысл окклюменции. Я пытаюсь проникнуть в твои воспоминания – иногда тяжелые, порой счастливые – а ты должна любой ценой мне помешать.
– И как это сделать, если все мои щиты перед тобой бессильны? – Элеонора приподнялась на локте и раздраженно взглянула на мужа. – Я понятия не имею, что для этого предпринять!
– Признаюсь, я погорячился! – Септимус примирительно улыбнулся. – Я лишь хотел продемонстрировать тебе, насколько опасно в твоем положении не владеть ментальными науками. Сегодня ты позволила проникнуть в твои мысли мне, человеку, который не воспользуется этим во зло, а завтра – будешь вот так же открыта и беззащитна перед Волдемортом. Кроме того, посмотри, как ты вымотана. А если бы ты поставила надежный щит, то и сама не увидела бы всего этого.
– Знаешь, – с обидой произнесла Элеонора, – я далеко не дура и отлично представляю, чем может грозить мне вторжение в сознание, но либо я ужасная ученица, либо ты – плохой учитель! Прости, Септимус, но я и правда совершенно не поняла, как именно нужно ставить этот мордредов блок.
– В первую очередь перестань непрерывно думать о свадьбе Эйлин, – назидательно сказал мистер Принц. – Как ты очистишь сознание, если постоянно просчитываешь, сколько домовых эльфов требуется пригласить в помощь Присси и какое угощение подать гостям?
– Ну вот и ответьте, профессор Принц, как мне это сделать? Я ведь действительно только об этом и думаю!
– Раз уж ты у меня такая недогадливая, так и быть – подскажу, – хмыкнул Септимус. – Разумеется, лучше всего было бы использовать для этих целей Омут памяти, но так как его у нас нет... Просто наколдуй флакон и опусти в него тревожащие тебя мысли. А потом, когда мы закончим тренироваться, вернешь их обратно и снова начнешь планировать свадьбу нашей внучки.
– Отлично! – фыркнула Элеонора. – А в реальной ситуации я попрошу Волдеморта: «Милейший, подождите пару минут, я быстро спрячу то, что вам видеть не следует»! Так ты себе это представляешь?
– Нет, конечно! – рассмеялся Септимус. – Ты будешь делать это лишь перед нашими тренировками, пока не научишься ставить щит, который не пробьет моя ментальная атака. Ну что, готова?
– Куда же я от тебя денусь, мучитель? – тяжело вздохнула Элеонора, поднимаясь с постели.
– И не забудь приказать Присси подогреть тебе обед – подобные занятия отнимают много сил, а ты нужна мне и Северусу здоровой и бодрой.
– Мне кажется или ты таким образом пытаешься сказать, что любишь меня? – тихо спросила Элеонора, нежно гладя раму портрета.
– Ты и сама все прекрасно знаешь! – ответил Септимус. – Мне жаль, что я оставил тебя одну разбираться со всем этим!
– Теперь уже нет! – грустно улыбнулась Элеонора.