52. Не к себе (Табаки, Лорд) (2/2)

— Знаешь, Ральф, оказывается, умеет удивлять, — замечаю я.

Сам не знаю, что из удивляемого имею ввиду. То, что Р Первый пошёл на поводу у матери Лорда, или то, что он потом сказал своё слово против.

Ерошу чужие волосы. Делаю вид, что жестом беспечным, на деле — жалею о сотворённом.

— Не положено было, — говорит.

— Одно слово, сумасшедшие, — соглашаюсь.

Лорд смотрит как-то странно. По глазам — как-будто бы ищет сочувствия. По этой улыбке — кажется, сейчас меня отпихнёт на другой край кровати.

А я его слишком хорошо знаю, и потому — раскрываю объятия.

Падает.

Тараторит он тихо, шёпотом. Сбивчиво и задыхаясь. Не думал, что к себе, не надеялся, не хотел, чтобы к себе, потому что дом только здесь, и нигде больше. Я знаю. Зарывается лицом, трёт его, раскрасневшееся, ладонями. Не подстригли бы, как ёжика, — рвал бы на себе волосы.

Больше не вспоминаются его прежние срывы и истерики. С теми, из прошлого, ничего общего. Эта — пустая.

И тогда не было слёз.

Он вытирает лицо рукавом, чего раньше бы ни за что не сделал. И не вырывается из объятий, чего бы тоже раньше не произошло.

Мы лежим так очень долго. Даже приёмник, надрывавшийся на последнем издыхании, вырубается. Завтра стоит, наверное, раскурочить его паяльником. Может, даже под вопли Сфинкса. Мечтательно улыбаюсь при этой мысли.

Лорд молчит. Прижавшись щекой к моему плечу, вцепившись в футболку так, словно боится, что я куда-то денусь. А куда я денусь? Глажу его по спине, вслушиваюсь в редкие хрипы доживающего до завтра приёмника. Он почему-то живее Лорда, если на то пошло, но Лорда мне Сфинкс не даст раскурочить паяльником.

Лорд вроде бы понемногу оттаивает. Затих в объятиях и не движется. Может, его устраивает то, что я молчу.

Может — что мне приятнее — правда соскучился.