Глава 6: Лиса и Тень (2/2)
– Не воспринимай так прямо. Я всего лишь намекнул, чтобы ты мне не кричал в ухо.
– А я тебе тоже всего-то намекнул, что ты дохлятик!
Только Рыжий в горнолыжной куртке договорил эту фразу, как Кудрявый хитро улыбнулся и резко пихнул его в снег. Рыжий от неожиданности не удержался на ногах и свалился на обочину.
– Ах ты ж! – воскликнул он, отплёвываясь от прилипшего к лицу снега и пытаясь опереться локтем на твёрдую поверхность, но сугробы под ним каждый раз предательски проваливались и проседали. – Сильнее стал, паразит! Ну ничего-о, один я ко дну не пойду! Хвать! – и он дёрнул за собой в снег Кудрявого. Тот тоже не устоял в сугробах и упал рядом с другом, громко и задорно хохоча.
– Вот вам делать нечего! То торопят нас, то сами потом в снегу валяются! – заявил ворчавший всю дорогу мальчик и кинул в Рыжего и Кудрявого по снежку. Те пульнулись в ответ, и поход-неведомо-куда пришлось прервать на недолгую снежную битву. Снежком в лицо получил каждый и, насытившись сражением, дети поднялись из снега и зашагали дальше: мокрые, румяные, лохматые и весёлые.
– Ещё не опаздываем? – спросил самый толстый мальчик-шестиклассник в маленьких, почти как пенсне, очках. – А то что-то мне подсказывает, что наш объект уже десять раз прошёл мимо.
– Запомни одну пословицу, Лео: «Кажется – крестись, а не знаешь – заткнись!» – сказал ему на это Рыжий и сел на корточки за не большим, но широким кустом. – Вот тут-то мы и схоронимся. Глядите, какой обзор будет! Ляпота-а!
Перед ними была небольшая и заснеженная поляна, граничащая с озером и на которую было больно смотреть от её белоснежности. Снег на ней лежал гладко, на нём не было ни единого следочка – так и хочется первым примять этот ровный и мягкий слой и прыгнуть в него с головой. Но ребята не могли себе этого позволить – они караулили. Гермес достал из своей волшебной сумки термос с иван-чаем и поделился им с продрогшими друзьями. Толстячок Лео в очках приготовил камеру и по десять раз протирал её объектив платочком. Остальные же прибывали в состоянии некоторого мандража.
– Скоро оно вылезет? Ты ничего не напутал? – спросил мальчик-Ворчун и натянул свою шапку глубже на голову. – А то зная, какой ты шутник, я опасаюсь, что ты мог приволочь нас сюда просто так, чтобы полюбоваться нашей досадой.
– Бог мой, за что меня так не любят? Неужели я настолько лживый человек, по-твоему, Макс?
– Кто тебя знает. На то ты теперь и Джокер, разве нет?.. И зачем вам вообще вдруг понадобились эти дурацкие прозвища? Жили себе нормально, с именами, а теперь нам всем голову этими выкрутасами морочите.
– Секрет фирмы, – увернулся от ответа рыжий. – Он придёт, мы с Гермесом его следы буквально час назад выследили. Я тебе своим любимым кулоном клянусь, что придёт! Надо только терпения набраться.
– Эх, бедные Дизель и Гриф всё пропускают... – с выразительной сочувственной интонацией сказал Леопольд.
Дети вновь затаились, легли животами на снег и пригнули головы. Они еле слышно дышали и всё смотрели вдаль, на другой край поляны, где начинались сосны. Толстячок Лео вновь навёл резкость на камере. С этим массивным прибором он был похож на охотника, только с фото-ружьём вместо настоящего. Ворчун Макс, который мало доверял Джокеру, с каждой минутой ёрзал всё более нетерпеливо и громко вздыхал.
... Никто к ним не пришёл. Ни через двадцать минут, ни через тридцать. Поляна осталась нетронутой, и ни единого треска сучка не раздавалось из соснового леса.
– Так и думал, Джо, что ты нас обманешь, – вздохнул парень в шапке с завязками. – Спор ты, кстати, проиграл.
Он посмотрел на рыжего, ожидая объяснений, но, к своему удивлению, увидел, что тому тоже далеко не весело. Вид у него был разочарованный, а глаза слезились от обиды.
– Я сейчас, – буркнул он, поднялся на ноги и, провожаемый взглядами друзей, побрёл по снежной полянке к берегу озера. Его шаги скрипели всё тише, и сама его расстроенная фигурка уменьшалась.
– Так я не поняла, – заговорила первой Доминика, глядя на всех своих друзей по очереди, – что, Призрак уже не придёт? Поэтому Джо расстроился?
– Сейчас я за ним схожу, – сказал Кудрявый и, поскальзываясь на сугробах, побежал за другом. Когда Кудрявый, запыхавшись, пересёк поляну, он увидел в нескольких метрах от себя рыжего. Тот глядел себе под ноги и стоял лицом к полузамёрзшему озеру. В некоторых местах озера были льдины, в некоторых всё ещё бурлила тёмно-зелёная вода. Вдруг Джокер расстегнул молнию куртки, снял что-то со своей шеи и, сжав это напоследок в кулаке, швырнул предмет далеко в озеро. Предмет, как комета со шнурком вместо хвоста, взмыл в небо.
– Джо, это что, был твой любимый кулон? – воскликнул Кудрявый.
– Да, был... Но что поделать – я поклялся. Дурак... Этот призрак сам будет нырять за моей подвеской! Я его туда собственноручно закину! – и он сердито зашагал вместе с Кудрявым обратно. Отличник только похлопал его по плечу.
P.Р.S. Сегодняшний день был особенным, в этом году даже более особенным, чем обычно. Он означал начало новой эпохи, новой эры, в которую предстояло вступить человечеству.
Уже взрываются в небе первые салюты, а люди начали гулять с самого утра и будут гулять ещё завтра и послезавтра. Ко всем съезжались гости: друзья, родные, товарищи. Больше всего гостей было в доме рыжих и гостеприимных Шаляпиных, которые славились своим потомственным умением устроить пир на весь мир. Тем более их дом за счёт третьего этажа и огромнейшей гостиной был самым вместительным во всей деревне. К ним на праздник в этот раз пришло человек тридцать, если не больше. Гости были любых калибров: совсем дряхлые старики, которые уйдут сразу после двенадцати; люди в возрасте, которые отправятся играть в карты на кухню; относительно-молодые, которые будут танцевать до упаду и участвовать в импровизированных конкурсах, и дети от трёх до семнадцати лет.
У входа скакал рыжий мальчишка в маске и вежливо-шутливо приветствовал каждого приходящего, показывая ему, куда поставить сапоги и куда повесить шубу. Малыши, которым было до шести лет – а их было немало, целых шесть человек – играли в догонялки и оглушительно пищали, когда пятнали друг друга. Кореец Гермес, который почему-то пришёл без родителей, бегал с «мыльницей» по всему дому и запечатлял на ней всех, кто хотел и не хотел этого. «Улыбочку!» – только и повторял весёлый парнишка. Его лучший друг и одноклассник Кас то присоединялся к нему, то подходил к старшим ребятам, которые пытались сыграть что-то на гитаре старшего мальчика по прозвищу Соломон. Ему было уже целых шестнадцать, поэтому он бесспорно был авторитетом среди детей. Также все очень уважали тринадцатилетнего боксёра Вову и одиннадцатилетнего светловолосого парнишку Грифа, который в свои годы был уже неплохим гитаристом. Даже Соломон хвалил его за то, как он играет. Вскоре вокруг мальчиков-музыкантов собралась целая толпа взрослых, кто с камерами, кто без. Все они наперебой хлопали и хвалили ребят за их талант и пару раз просили сыграть на бис.
– Ну усё, довольно пока музыцыровать! – крикнула огромная, необъятная хозяйка праздника – Оксана. – У нас ужо рыба стынэт, присаживайтэсь скорей! Сашка, хде ты воландаесся? Иди, помохай мне блюда с кухни носыть!
Сквозь шум гостей откуда-то донеслось: «Хорошо, мам!!» Взрослые тем временем начали толпой окружать праздничный стол, рассаживаться и смеяться басом от шуток друг друга.
– Тебе понравилось, как я сыграл? – тихонько спросил светлый мальчишка-гитарист у своего отца.
– Конечно же, – сухо ответил тот, также сухо и бесчувственно погладил сына по голове и ушёл на своё место. Сын вздохнул и приземлился рядом с друзьями.
– Гермес! Давай садись, юный фотограф! – весело сказал рыжий хозяин праздника. – Убирай фоторужьё!
– Что вы! Спасибо, я ещё не голоден, – отозвался паренёк, носивший всегда и везде серый свитер и брюки.
– Гермес, а Гермес, – ласково спросила мальчугана мама Каспера. Стройная, высокая, с бледной кожей и контрастирующими с ней чёрными волосами, – а почему ты один пришёл? Где твои родители?
– А их волки съели, – странно ответил мальчишка. Понятное дело, что он пошутил, но слишком уж у него было серьёзное лицо, когда он сказал эту фразу. Может быть потому, что он в это время фотографировал ёлку в «дождике» и гирляндах.
– Та-ак! – прибежал откуда ни возьмись рыжий Джокер с огромной синей мишурой в руках. – Полоскун, дай сюда свою шею, сейчас я тебя буду украшать!
– Э-э-э, – очнулся кудрявый парень, – что-то мне это не нравится!
– Да не пугайся ты! Нормально всё будет. Только не дёргайся, а то удушу, – и рыжий, вытащив кончик языка изо рта, принялся наматывать другу на шею мишуру. Через минуту он провозгласил. – Вуаля! Какой красавец теперь, а? – черноволосая молодая женщина засмеялась, обнажив белые зубы. Рыжему это польстило – с этих пор он весь вечер смешил свою учительницу музыки при любой возможности.
Праздник шёл полным ходом. Все уплетали еду, общались. Даже местный хмурый охотник Владимир смеялся, разговаривая с семьёй из соседней деревни. Его сын Гриф смотрел на него и искренне не понимал, почему отец с ним и с мамой не может быть таким же общительным и улыбчивым. «Чем таким мы заслужили его вечную мрачность?..» Рыжий друг Грифа в этот момент только закончил рассказывать свой искромётный анекдот, чем ужасно рассмешил кудрявого с колючей мишурой на шее. Он хохотал и аплодировал Джо, а Каспер с милым ободком заячьих ушей на голове переспрашивал, в чём была шутка.
– Улыбочку! – опять предупредил кореец и нацелил на друзей объектив.
– Погоди, дай я бокал возьму! Вот так, – и рыжий протянул свою чашку с соком к камере. – Фотай... Да хватит тебе хохотать-то, Енот! Смотри в камеру! – сказал он смеющемуся другу.
– Я... Ой, я не могу! — загибался кудрявый.
– Гриф – камера! – пихнул Джо друга-гитариста локтем.
– А? – вскинул тот голову. Из «мыльницы» раздался щёлк, и сверкнула вспышка.
– Всё, сфоткал! – радостно сказал кореец и посмотрел на фотографию. – Ой, Кас, ты в камеру не смотрел! – и он показал жевавшему бутерброд другу фото.
– Сойдёт, – равнодушно ответил мальчик и смахнул со лба кроличье плюшевое ухо, – я всё равно не люблю позировать.
– Ну и ладно. Злата Алексеевна, хотите посмотреть, что получилось? – спросил фотограф у красивой учительницы.
– Ну давай-ка... Ой, ха-ха, какие у вас у всех глаза красные!
– От вспышки, наверное, – улыбнулся Гриф и потянулся за виноградом.
– Или от того, что мы – вампиры! – зловещим тоном сказал рыжий.
Минут через двадцать по телевизору начали транслировать речь старика-президента, которого было не очень-то интересно слушать. Его долгие распинания и пожелания прошли мимо гостей, так как они были слишком заняты едой. Только один очень патриотичный человек постоянно пытался заткнуть сидящих с ним рядом, но у него ничего толком не получилось. Единственное, что каждый человек услышал из речи главы государства, это торжественное объявление об его отставке. «Вот это номер!» – охнул один из гостей и икнул. Минут через пять забили долгожданные кремлёвские куранты, и гости в тридцать голосов начали отсчёт. Джокер зажёг бенгальский огонь и брызгал его искрами в тарелки друзьям. Маленькие дети приготовились хлопать в хлопушки, а взрослые на десятках вытянутых рук подняли бокалы с вином и шампанским.
– Десять!.. Одиннадцать!.. Двенадцать!!
Гвалт, чоканье стаканов, звон вилок по тарелкам, взрывы хлопушек и смех детей. Некоторые, толком не поев, уже побежали к колонкам и пульту ди-джея и врубили Дискотеку Аварию, которая играла в этот день уже десятый раз. «Жда-ать у-же недолго, ско-оро будет ёлка!..» Дети соскочили со своих стульев и принялись водить хороводы в центре гостиной. Смешнее всех выглядел высокий Соломон, который стоял в хороводе между двумя мелкими детьми и танцевал, согнувшись пополам. Два рыжих брата близнеца в костюмах пиратов постоянно выпрыгивали из-под стола и пугали всех гостей криками «Аррррр!» или «Полундрррра!» Маленькие русалочки, зайцы, волчата, пираты, эльфы, просто нарядные дети в платьях – гостиная пестрила мелюзгой и делала этот Новый Год больше похожим на детский утренник. Но это будет продолжаться, пока взрослые не поужинают – вот тогда настанет их очередь отрываться.
Песня быстро сменилась на более лирическую, и самые застенчивые дети разбежались по углам, не желая под неё танцевать. Из-за стола вышли первые пары взрослых: красивая учительница с тучным, но добрым мужем; рыжие хозяйка и хозяин праздника и ещё одна пара из соседней деревни – как раз те самые друзья охотника. Он сам тем временем подошёл к сыну, внимательно посмотрел ему в лицо и сказал:
– Опять у тебя глаза какие-то красные. Возьми капли, сходи в ванную и закапай их.
– Хорошо, пап...
– Надо было брать с собой тёмные очки – всех гостей своим лицом пугаешь, – недовольно бросил напоследок отец и ушёл. Ушёл и Гриф...
Через пару минут он вернулся, моргая и распределяя лекарство по глазам. Его друзья тем временем сидели на подушках у стены и шутили над влюблёнными танцующими парами. По большей части шутил рыжий Джо – он в крайней степени не переносил всё, что связано с любовью и поэтому защищался колкими шутками:
– Ой, только посмотри на них: тили-тили тесто, жених и невеста!.. Вот же прилипли друг к другу! Их потом не расцепить будет... И как им не противны все эти телячьи нежности?
– Между прочим так шутят только маленькие мальчики, которые до этого ещё не доросли, – кокетливо усмехнулась только подошедшая к ним девочка – Доминика Аркатова. Ей было всего-то десять лет, но психологически она была намного старше своего возраста. Тёмные волосы в «мальвинке» до самых лопаток, пышное приталенное платье с лентами, пластиковые кольца на пальцах и бусы с жемчужинами. Хоть её украшения и были дешёвыми, но образ в целом создавался очаровательный. Каспер с заячьими ушами на голове смотрел на девочку влюблённым взглядом из своего тёмного угла, но как только она поворачивалась к нему – отводил взгляд.
– И ничего я не маленький! – оборонялся Джокер. – Кто бы говорил вообще – ты ж меня младше, красотка.
– Тогда чего же ты стесняешься танцевать?
– Я... Я не стесняюсь! – и у него предательски загорелись уши. – Просто сейчас настрой не тот, и всё!.. А сама-то чего не танцуешь, раз такая взрослая?!
– А я вот как раз собираюсь, – и эта девочка с лицом хитрой сказочной лисички повернулась к Грифу и протянула ему руку в перчатке. – Потанцуем?
Кудрявый по кличке Енот и сидевший рядом с ним Джокер замерли и с открытыми ртами смотрели на друга, а Кас из угла, казалось, сейчас готов был расплакаться от ревности. Он сердито откинулся на стену спиной и занавесил лицо заячьими ушами. Гриф же по началу вздрогнул от такого неожиданного поворота событий, но быстро пришёл в себя и согласился танцевать. Они взялись за руки и пошли в центр зала по полу, усыпанному конфетти и блёстками. Джокер сложил руки на груди и искренне недоумевал от происходящего. Он чувствовал, что проиграл этой маленькой чертовке.
Гриф и хитрюга Доминика мило танцевали вальс под знаменитую новогоднюю песню про снегопад. Иногда мальчик крутил свою партнёршу одной рукой, отчего её платье и волосы развевались и взлетали, иногда они просто синхронно покачивались. Взрослые, сидевшие за столом, умилялись с их пары до слёз и уже представляли, как в будущем женят их. Песня подходила к концу.
– Ты хорошо танцуешь, – заметил русый мальчик.
– Спасибо. Я хожу на восточные танцы. Не хочешь как-нибудь сходить ко мне на концерт, посмотреть на моё выступление?
– Ты прости, но я из-за музыкальной школы не смогу. Времени нет, совсем.
– Ну и ладно. Музыкалка – это тоже хорошо... Ты будешь играть, а я буду танцевать – удобно, не так ли? – хитро хихикнула она. Гриф смущённо улыбнулся. Песня вскоре закончилась, и дети вежливо друг другу поклонились: парень только головой, а девочка – реверансом.
– Было очень приятно с тобой танцевать, – поблагодарила она.
– Мне... тоже.
Откуда-то от стола раздался зов: «Доминика! Иди-ка сюда скорее! Дед Мороз принёс тебе подарок!»
– Что ж, меня мама зовёт. Пока, – она быстро сделала к нему навстречу шаг, чмокнула в щёку и упорхнула в толпу взрослых гостей. Опешивший мальчик ещё минуты две стоял на месте и не мог пошевелиться от этого короткого, но незабываемого эпизода.
– Ну и ну-у! – весело протянул подошедший Джо и веско хлопнул друга рукой по плечу. – А я, между прочим, всё видел!
– А я и не прятался, – ответил на это Гриф и вывернулся из-под руки друга.
– О-хо-хо! – воскликнул Джокер. – И всё-таки, с каких пор ты у нас стал таким сердцеедом?
– Да какой я сердцеед? – воскликнул русый парень. – Один танец!
– И поцелу-уй! – сделал ударение рыжий.
– Да отстань ты! Доминика была права: ты слишком остро на это реагируешь.
– Так!.. Так это же... – заикался рыжий парень, силясь подобрать контраргумент. – А мне наоборот кажется странным, что ты спокоен после такого! Словно, правда, матёрый ловелас какой-то!
– Глупый ты! – засмеялся Гриф. – Ничего там «такого» не было, и никакой я не ло...
– Эй, Джо! – крикнул и подбежал к ребятам Енот. Он по какой-то причине был жутко взволнован и теребил в руках плотную бумажку. – Это... Тебе. Письмо.
– Письмо? – выгнул рыжую бровь Джо. – От кого ещё?
– Кхм... Сам почитай, – и Енот сунул ему в руку бумажку. – Лично я в замешательстве. Читай же!
Джокер сначала внимательно осмотрел материал, на котором написано письмо, и понял, что это вовсе не бумага, а что-то типа бересты или древесной коры. Текст же был выцарапан прямо в ней каким-то острым предметом. Послание короткое:
„С Новым Годом тебя, Джокер!
От Марселины“</p>
– Что ещё за Марселина?.. Почему на коре? – спрашивал у друзей рыжий, но и Гриф, и Енот не могли найти этому объяснение.
– Ты чувствуешь, какое оно холодное? – напомнил кудрявый. – Его буквально только что принесли с улицы! Вон, на нём иней!
Рыжий парнишка на мгновение растерялся и выглядел напуганным. Но потом он решил, что нужно опросить всех, кто есть в доме. Авось это какая-то шутка. Он спрашивал у Каспера в заячьих ушах, у той самой Доминики, у своих младших братьев и сестры, спрашивал у взрослых и бабушек с дедушками – никто не знал, что это за записка.
– Точно – Гермес! – вдруг воскликнул он и побежал искать корейца. Гриф, Енот и заинтересовавшийся Кас бежали за ним хвостом. Гермес зачем-то фотографировал занавески в то время, когда рыжий застал его с поличным и крепко схватил за плечо.
– Дружище, насколько я помню, ты у нас специалист по мистике не хуже меня. Посмотри-ка на это, – и он сунул корейцу под нос бересту. – Тебе оно о чём-нибудь говорит? Береста. С письмом. Адресовано мне. Не пойми от кого! Ну?
– А, – прояснилось лицо Гермеса. Ребята пристально смотрели на него и ждали ответа. – Так это же одна из моих фей написала! Я узнаю её почерк!
– Ч-что?!! – взвизгнул и топнул рыжий. – Гермес, какого чёрта?! Фея? Ты не шутишь сейчас? Учти, я не потерплю над собой таких издевательств!
– Да какие же тут издевательства? – удивился кореец. Ни по единой его черте лица не было заметно вранья. – Я ж вам недавно говорил, что у меня дома живут феи! И одна из них – эта Марселина! – лицо Джокера стало красным от сочетания недоумения и злости. – Я ей про тебя много рассказывал и, видимо, ты ей приглянулся. Что плохого в новогоднем письме?
– Плохое в нём то, что ты мне врёшь! В наглую! Прямо в лицо!
– Ты что, не веришь, что это написала ф...
– Да, не верю! – перебил рыжий. – Потому что фей не бывает!
– Я тебя не понимаю, друг, – загадочно улыбнулся кореец. У ребят от этой улыбки по коже пошли мурашки. – Ты же сам вечно шутишь про призраков, оборотней и вампиров. А именно в фей отказываешься верить?
– Ты сам знаешь, почему я верю в призраков. Не заставляй тебе это разъяснять! – шипел Джокер. – Но феи!.. – он запустил пальцы в свои лохматые волосы, почесал голову и, чуть переведя дыхание, спросил ещё раз. – Кто это написал, скажи мне по честному?
– Я уже сказал, но ты мне не веришь, – с ноткой высокомерия отвечал мальчик в сером свитере. – Хочешь, чтобы я соврал что-то более правдоподобное?
– Обойдусь! – рыжий швырнул бересту на подоконник и тяжёлыми, разозлёнными шагами ушёл прочь. Весь оставшийся вечер он не мог забыть эту записку и постоянно выглядывал в окна, в надежде увидеть какое-то подтверждение тому, что это письмо принесла ему сама фея. «Мне нужны доказательства!» – повторял он про себя, как одержимый. Собственно, теперь он и был одержимым новой тайной...