27. Завещание (2/2)
- Этот вес тебя раздавит, - отрезал Мо Жань.
- По крайней мере, давай не сомневаться друг в друге.
- В тебе я не сомневаюсь.
Чу Ваньнин скрестил руки на груди и отвернулся к боковому окну. Мелькали бизнес-центры, перемежаемые мелкими парками, сновали велосипедисты, горели светофоры, школьники штурмовали фастфуд. Мир жил обычной жизнью.
- Она сказала тебе… - медлительно начал Чу Ваньнин.
- Нет, - на полуслове оборвал Мо Жань. – Мы не говорили об этом. Она просто хотела меня узнать. А я – ее.
В этом автомобиле была не такая хорошая звукоизоляция, как у автопарка Наньгун. Тонкие интонации Мо Жаня скрадывались ревом проносящихся мимо машин и нетерпеливыми гудками застрявших на светофоре.
- Она сказала, я вырос красивым.
Мо Жань всхлипнул. Метнувшимся взглядом Чу Ваньнин заметил, как он вцепился в руль.
- Что я хороший.
Две фразы раскачивающимся тоном, будто напевал горькую колыбельную. Будто запускал качели. Лицо Мо Жаня исказилось гримасой, по щеке покатилась слеза.
- Может, съедем, постоим на обочине? – чутко предложил Чу Ваньнин.
Мо Жань смахнул слезу и с глубоким вдохом расправил гримасу на лице.
- Все нормально, я могу вести машину.
И словно в доказательство, аккуратно и изящно перестроился в соседний ряд. Чу Ваньнин сердобольно покачал головой и вновь отвернулся к окну, давая Мо Жаню незаметно поплакать, если он хочет.
Еще с четверть часа они стояли по пробкам. Чу Ваньнина раздражало медленное продвижение вперед по паре метров. Зная Мо Жаня, он мог предположить, что его такая езда выбешивает еще больше. Чу Ваньнин задумался, не ощущает ли Мо Жань свою жизнь закольцованной в таком же дерганном ритме? Чуть прибавишь газу – Наньгун Лю врубает красный. Только встроишься в поток – надо тормозить. Зато если уж махина двинулась, на обочину не съедешь. Чу Ваньнин так и не знал, какие конкретно дела творятся в поместье, и что именно съедает заживо Мо Жаня, но даже недомолвок ему хватило, чтобы понять общую картину.
- Ты точно не хочешь уехать в другую страну и начать все с начала? – ровно спросил Чу Ваньнин, все еще глядя вбок.
- А? – опешил Мо Жань.
- Со мной.
- Не прокатит. Найдут и вернут обратно.
Больше вопросов у Чу Ваньнина не осталось.
Они свернули на боковую улицу, проехали пару домов и чудом припарковались на бесплатной стоянке. Вскоре подъехал Сюэ Мэн. Передал Мо Жаню его мотоцикл и экипировку, забрал ключи от машины и уехал.
Мо Жань неспешно приладил защиту, проверяя каждую застежку и подгоняя после Сюэ Мэна под себя. Чу Ваньнин подал ему шлем.
- Ты ведь собираешься еще встретиться с госпожой Дуань Ихань?
Прежде чем натянуть шлем, Мо Жань широко и светло улыбнулся, проявляя ямочки на скуластом лице.
- Когда придумаю, как ее защитить.
По дороге к поместью Мо Жань думал больше о Чу Ваньнине, чем о новообретенной матери. Мо Жань опять сказал ему больше, чем можно было. Само присутствие этого человека вскрывало его, как консервную банку. Что само по себе забавно, потому что консервы обычно просто пылятся до истечения срока, а потом их выкидывают. По крайней мере, так дела обстояли в поместье Наньгун: никто из домочадцев содержимое консервных банок из родового убежища в глаза не видел.
А мама… Мо Жань перенервничал перед встречей, боясь не найти в этой женщине и следа той теплой любящей мамы, которую помнил. И, наверное, еще больше боялся, что она не увидит в нем своего ребенка. Он и сам в себе его уже не находил.
Дуань Ихань и правда мало походила на ту улыбчивую молодую женщину, память о которой осталась в душе Мо Жаня образами и эмоциями, но не четкой картинкой. Нутро его матери оказалось грустным и жестким. После стольких лет ей сложно было убрать границы перед сыном, потому что они стали уже опорой. Да и чего он ждал? Что его прижмут к груди, как ребенка? Участие и энтузиазм Дуань Ихань предназначались собратьям по несчастью: так она приблизила Чу Ваньнина, а затем и его, пока не знала, кто он. Но в личном разговоре сына с матерью нежность можно было перепутать с вежливостью.
Она тянулась к нему – он это чувствовал, и сам тянулся, - но еще держала дистанцию. Но так же поступал и Мо Жань: просто не понимал, как проявить свои чувства. Поэтому делал, что умел: утолял ее робкое любопытство. Она задавала вопросы – он отвечал. Красивыми длинными предложениями, высокой речью. Не тем голосом, которым кидался в Сюэ Мэна издевками, проглатывая окончания и переходя на сленг. Не теми упрощенным фразами, которыми доносил до братьев Мэй концепции. Но даже и не теми почтительными витиеватыми словами, которыми обращался к отчиму. Скорее это был обезличенный голос с презентации. Однако когда Дуань Ихань, отбросив в сторону вежливость, которую держала как щит, тепло и порывисто сказала, что ей не нужны факты, она просто хочет знать, какой он… Мо Жань растерял все свои голоса и обнаружил, что не знает собственного. Его голос грохотал тяжелым тропическим ливнем, за которым ничего не расслышать. И из всего, что он мог вытащить наружу о себе, он сказал только, что любит Чу Ваньнина. Будто это более чем его объясняло.
Влюбленный потерянный мальчишка.
Мо Жань заверил сам себя, что впереди у них с мамой еще будут встречи, и они успеют узнать друг друга. Смогут стать друг другу родными. Все предпосылки есть, только нужно немного времени, чтобы схлынул шок.
Все будет хорошо.
Теперь у него стало на одного требующего защиты человека больше. Чу Ваньнин и мама, братья Мэй и Ши Мэй – этих он обязан был оградить и поддержать. Сотрудники его фирмы все еще зависели от него. Даже Пан Сюин нуждалась в нем, хотя ее-то он мог с легкостью оставить без внимания. А он нуждался во всех них. И это именно он должен был что-то предпринять, чтобы не позволить Наньгун Лю вышибить их из его жизни, как шашки с доски.
На автомате виляя меж автомобильных потоков, Мо Жань раздумывал о том, что игры за калиткой закончились, началась действительно темная территория. Как бы ни был отвлечен переживаниями из-за матери, он все же не упустил из виду тот факт, что Наньгун Лю следил за ней, но не рассказал ему. Почему? Оставалась вероятность, что Наньгун Лю просто не был уверен в личности Дуань Ихань и потому тянул с новостями. Но Мо Жань в это не верил: если уж Чу Ваньнин сразу же сообразил провести генетическую экспертизу, то и Наньгун Лю это могло прийти в голову, а возможности проверить гипотезу у него, конечно, были. Так что это не боязнь навредить пасынку. Наньгун Лю просто не хотел ему говорить.
Тут крылась нехорошая тайна, за которую Наньгун Лю мог уничтожить. И против его гнева требовалось железобетонное средство похлеще денег и статуса. Старый добрый шантаж. До сих пор у Мо Жаня духу не хватало даже голову повернуть в эту сторону, но теперь выбора не оставалось. Только безумно смелая наглость могла подстелить им всем соломки. При учете, что Мо Жань сможет компрометировать отчима даже с того света – позицию послабее Наньгун Лю с легкостью собьет. И перед Мо Жанем даже забрезжил план, как именно он может это провернуть.
Кажется, Мо Жань моргнул, и сразу стемнело. За чертой города тьма была гуще и добрее. Мчащиеся рядом с его мотоциклом автомобили казались милыми соседями. Фонари заливали трассу желтым светом, теплым даже через фильтр визора.
Мо Жань свернул на ответвление, уводящее к особняку, и заметил, что за ним увязалась быстрая серебристая ласточка. Задиристый лай клаксона разодрал спокойствие частной дороги. Но это было лишнее: он и так уже заметил, что Е Ванси сигналит ему поворотником. Мо Жань встал на обочине и стянул шлем. Е Ванси не стала зазывать в теплый салон, как это делали все девчонки, а тоже вышла на вечерний воздух.
Она улыбнулась ему, а он ей отсалютовал.
- Мо Жань, я рада, что перехватила тебя за пределами особняка. Просто хочу сказать, что верю тебе.
Голова Мо Жаня и так гудела, так что он не сразу понял, что она имеет в виду.
- Ты о чем?
- О твоем предупреждении. Теперь я верю тебе. И не уверена в дядюшке Лю.
- Та-ак, стой!
Мо Жань стянул мотоциклетную куртку и прощупал воротник. Микрофона не обнаружил и оделся обратно. Е Ванси следила за ним с легким любопытством, но от вопросов удержалась. Мо Жань побуждающе кивнул:
- Что случилось?
- Ничего необъяснимого Но многое настораживает. Папа все еще глава, но Наньгун Лю уже берет дело в свои руки. Каким-то образом почти на всех ключевых постах оказались его люди.
- Везде?
- Центральный офис пока не затронуло, но сдается мне, с ним уже тоже все решено. Просто пока слишком нагло туда лезть.
- Сочувствую, Ванси. Избавиться от людей Наньгун Лю теперь сложно. Это чревато ссорой с ним. И тогда тебе не выйти за Наньгун Сы…
- Я знаю. Поэтому решила встать во главе центрального офиса. Это папино детище! И я его сохраню, даже если только частично! А потом кто знает… Может, и выкурю всех прочь.
Она воинственно тряхнула головой, отчего слабый узел волос рассыпался. Парой резких движений она скрутила обратно волосы в жгут и зафиксировала резной шпилькой.
Мо Жань был тронут ее решимостью.
- Болею за тебя! Моя помощь нужна?
- Я надеялась, ты скажешь мне, если что важное для меня разузнаешь.
- Конечно! Сказал бы, даже если б ты не попросила.
- Я так и думала. Но это мелочи. Что важнее: а я могу тебе чем-то помочь?
К такому вопросу Мо Жань оказался не готов. Раньше он встраивал Е Ванси в свои схемы, но как только окончательно уверился в том, что против Наньгун Лю она не пойдет, исключил ее из всех планов. Как ни обидно, при всех ее ресурсах и качествах теперь она была всего лишь невестой Наньгун Сы и не более.
И все же оставалось кое-что, в чем она могла посодействовать.
- Знаешь, Ванси, а ты-то можешь помочь. Есть у тебя надежный нотариус, способный составить грамотное завещание? Достаточно богатый, чтобы репутация была ему дороже денег. Достаточно старый, чтобы уже не тешить амбиции.
- Ты несешь какую-то чушь. И старики утопают в амбициях, и богатые хотят еще больше. Тебе просто нужен честный человек? Для завещания? Ты что же, на тот свет торопишься?
- А ты думаешь, что никогда не умрешь?
- Не думаю. Но и о смерти не задумываюсь.
- Мой отчим тоже не задумывается, однако завещание у него есть, ручаюсь. Просто напомню: я мотоциклист, а значит, в группе риска.
Е Ванси с сомнением окинула взглядом черную лоснящуюся лошадку Мо Жаня.
- Темнишь. Но ладно. Есть у меня такой человек. Он начинал, когда папина фирма насчитывала всего тридцать человек, и до сих пор с нами. Он честный. И давить на него бесполезно, если ты этого боишься.
- Как всегда улавливаешь суть. - Он шутливо поклонился ей.
- Тогда я свяжу вас. А теперь давай двигать. Наньгун Сы хвалится, что на ужин сочнейший ягненок в венке из трав.
- Ягненок в венке. Это он про себя? – буркнул Мо Жань.
Е Ванси рассмеялась и звучно ударила обеими руками по капоту.
- По коням!
- По коням, - отозвался Мо Жань, седлая своего красавца.
Встречу Е Ванси устроила уже через день, в пустующем, отделанном дубовыми панелями кабинете своего отца. За его стенами она сама ждала своей очереди в качестве свидетеля вместе с братьями Мэй. Нотариус оказался крепким неулыбчивым стариком в хорошо пошитом коричневом костюме и с аккуратной стрижкой, нивелирующей залысины. С собой он принес тонкий дипломат с бумагами и не взял ноутбук. Мо Жань не возражал. Ему ли было не знать, что электронные данные можно украсть. Так что оформление по старинке на бумаге с тиснением и печатями было ему кстати.
Старика если и интересовали мотивы юноши, решившего втайне составить завещание, то он никак не дал это понять. С первых же секунд встречи Мо Жань ощутил, что его не ставят не выше, не ниже прочих клиентов, и ему это понравилось. Нотариус поздоровался с ним вежливо и сдержанно, как приветствовал бы равного, такого же уважаемого старика. Неспешно, но и не медлительно разложил бумаги и ручки на столе, после чего вскинул на Мо Жаня внимательный взгляд и проговорил, демонстрируя приверженность последовательности:
- Вначале определимся, кого считать наследниками вашей воли.
Мо Жань зубасто ухмыльнулся.
- Прежде всего, достопочтенного Цзян Си.