26. Мама (2/2)

Мо Жань рвано выдохнул и, бегая испуганными глазами по сторонам, поделился:

- Я думал… мне говорили… Я всегда считал, что моя мать красавица. Это ерунда, правда, ерунда, просто я привык думать, что пошел в маму. А она… совсем не…

Он сделал пару взволнованных вдохов и завершил:

- Она некрасивая. И старая.

Чу Ваньнин перевел взгляд на Дуань Ихань. Она уже спустилась и теперь шла по бульвару, чуть медленнее, чем большинство, и потому как будто терялась в потоке энергичных прохожих. У нее было ясное лицо и добрые руки. Возраст покрыл ее как патиной. Но патина не скрывает под собой мастерство литья. Чу Ваньнину она не казалась некрасивой.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, посмотри. Эти волосы, и эти руки… И как она ходит. А еще этот горб…

Последнее Мо Жань выпалил совсем в ужасе. Чу Ваньнин продолжал смотреть на женщину и переводил несвязный лепет Мо Жаня в понятные образы. Дуань Ихань сутулилась и, как часто бывает у женщин ее возраста с большой долей тревог, заработала покатые плечи и валик из зажатых мышц, отчего шея стала короче. Она не пользовалась укладочными средствами, и тронутые сединой пористые волосы короной сухого перекати-поля покрывали ее голову. Кожа рук потеряла упругость, на ней проступили морщинки, те самые, которые Чу Ваньнину виделись добрыми. Мо Жань ничего не сказал про лицо, но, вероятнее всего, просто потому что для него это уже приближалось к кощунству, а иначе он бы непременно указал на пигментные пятна и складочки.

Но все это были частности. Сеточка трещин на глазури превосходной вазы.

- Она была красивой. Тяжелая жизнь сделала ее такой, - негромко проговорил Чу Ваньнин.

Мо Жань захлопнул рот и залился краской стыда.

- Посмотри еще раз. Признай, в ней есть благородство.

Мо Жань смог кивнуть, но не признать вслух. Заряженное чувство распирало его, и он выпалил:

- Я найду виновных и сотру в порошок! Тех, кто с ней это сделал!

Чу Ваньнин не считал, что это хорошая идея, но успокаивающе поддакнул:

- Да, конечно.

- Она должна была всегда оставаться красавицей, наряжаться в платья и ездить с водителем! И самое большее, из-за чего она должна была волноваться, - что я опоздаю к ужину!

Мо Жань сжал кулаки и с болью уставился в никуда, переживая горький миг несбыточных фантазий.

- Конечно, - совсем тихо поддержал Чу Ваньнин. – Наверное, она этого заслуживает. Но прошлого не изменить. А в настоящем ей важнее другое, не думаешь?

- Что? – вскинулся с вопросом Мо Жань.

- Кто, - лаконично ответил Чу Ваньнин.

Мо Жань поежился.

- Я худший кандидат в сыновья.

- Очень спорно.

Мо Жань завял еще сильнее. Он вновь смотрел в сторону Дуань Ихань, и на его лице проступало робкое, устремленное выражение.

- Хочешь, подойдем к ней? – осторожно спросил Чу Ваньнин, улавливая чужой порыв.

- Нет! – тут же отказался Мо Жань. Но буквально через секунду выдохнул: - Да-а…

Чу Ваньнин двинулся наперерез женщине, оставляя Мо Жаня позади себя. Ему пришлось продраться сквозь строй спешащих прохожих, прежде чем он смог ее поприветствовать и отвести на обочину, где никто не мешал.

- Вы опоздали. Сегодня встреча уже закончилась, - сказала Дуань Ихань.

- Очень жаль. А я с другом пришел, - соврал Чу Ваньнин.

- Приходите в следующую среду к шести часам. Мы будем рады вам. А это… ваш друг?

Чу Ваньнин коротко обернулся, удостоверяясь, что Мо Жань рядом, стоит чуть позади.

- Да. И теперь мне неловко, что я вытащил его зазря. Может, посидим втроем в кафе, как в прошлый раз? Как вы на это смотрите?

Она утомленно сомкнула губы и опустила веки.

- Простите, но я устала. Мне надо отдохнуть перед рабочим днем. У меня с собой брошюры нашего сообщества, хотите, я вам дам по одной?

- Давайте, - согласился Чу Ваньнин.

- Я и время встречи напишу, чтобы в следующий раз вы пришли вовремя.

Она достала из сумочки буклеты и ручку, надписала и передала Чу Ваньнину. Чу Ваньнин хотел было настоять на кафе, но вдруг понял, что зачем-то ускоряет события, а нужное уже произошло: Мо Жань увидел мать вблизи. Продавливать на общение не стоило.

Дуань Ихань же, поняв, что никто не ждет от нее усилий, напротив, оживилась.

- Как вы? Вас долго не было. Это означает, что вы справляетесь?

В первый миг Чу Ваньнин завис, срочно вспоминая, о чем говорил при прошлой встрече, но потом сориентировался и принялся сочинять на ходу.

- Я в порядке. Ну, то есть работа меня держит. Профессия у меня сухая: логика и внимательность. Так что…

- Так что чувствительность он растрачивает на других, а не на себя. - Внезапно раздался прямо над ухом глубокий голос Мо Жаня.

Чу Ваньнин едва не подскочил от неожиданности. Услышать Мо Жаня в такой ситуации было все равно что привидение.

- Простите, я не спросила: вы пришли с другом, а значит ваш друг тоже?..

Испытал горе. Да. Действительно так. Но наготове была липовая история, а Чу Ваньнину уже не хотелось выпускать ее наружу. Не хотелось еще больше засорять враньем пространство между Мо Жанем и его мамой. Он не видел выражения лица Мо Жаня и трусил посмотреть. Чу Ваньнин ощущал ответственность перед ним: сейчас Мо Жаню нужна была твердая опора, а не размазня, которая впадает в ступор из-за жалости к любимому.

Мо Жань за его спиной шумно вздохнул.

- В его жизни была трагедия, - сказал Чу Ваньнин.

- Значит, вы тоже придете в нашу группу в следующий раз? – обратилась Дуань Ихань напрямую к Мо Жаню.

- Нет. Мне это не нужно, - ровно ответил Мо Жань.

- Он не любитель групповых встреч, это я настоял, - поспешил сказать Чу Ваньнин.

- Ох, что ж… Возможно, если я расскажу, как у нас все проходит, вы измените мнение? Простите, что настаиваю, но, по моему опыту, многие из тех, кто говорят, что им не нужна помощь, нуждаются в ней срочно.

- Вы меня не переубедите, но послушать вас я был бы рад, - бесплотно проговорил Мо Жань из-за плеча Чу Ваньнина.

Дуань Ихань взволнованно махнула рукой.

- Так пойдемте же в кафе, где такие вкусные пирожные!

Вот так получилось, что они все же переместились с обочины дороги в тот самый легкомысленный кафетерий, в котором в прошлый раз общались Чу Ваньнин с Дуань Ихань. Уже на входе Чу Ваньнин попросил Мо Жаня купить всем кофе и десерты. Он мог бы сделать это сам, но хотел дать Мо Жаню успокоиться делом и настроиться. Пока Мо Жань изучал десертную витрину, Дуань Ихань за столиком шепотом привлекла внимание:

- Скажите, зачем ему групповая терапия? Он выглядит как кто-то, кто может позволить себе десяток личных психологов.

Чу Ваньнин невольно обернулся к юноше. Он настолько сроднился с Мо Жанем, что уже не обращал никакого внимания на атрибуты роскоши и забывал о том, какое впечатление на окружающих должны производить часы с инкрустированным алмазами циферблатом, кожаная куртка мягчайшей выделки и именной металлический футляр для карточек, небрежно торчащий из заднего кармана штанов.

- Психолог посоветовал ему группы. А он нос воротит.

Дуань Ихань сочувственно покачала головой.

- Мне всегда так жалко молодых. Он ведь еще младше вас, кажется?

- Да. Но не обманывайтесь, по жизненному опыту фору даст на десять лет вперед.

- Догадываюсь. Богатые либо чрезмерно балуют детей, либо дерут три шкуры. Что же у него стряслось?

- Это он сам расскажет, если захочет.

Вернулся Мо Жань. Расставив чашки и тарелки с пирожными, сел рядом с Чу Ваньнином. Тишина протянулась, как шов по свежей ране. Событийные края еще не начали срастаться и саднили. Дуань Ихань не успела переориентироваться после короткого диалога, Чу Ваньнин спешно придумывал подводку к разговору. Мо Жань сидел тише воды, ниже травы. И это настораживало, потому что обычно даже в спокойном состоянии он проявлялся ярко.

Исполненный предчувствий, Чу Ваньнин обернулся к нему. Покрасневший и немой, Мо Жань лучился бессловесными мольбами. По-детски открытый и честный, сверкающий большими просящими глазами, он сердцем звал маму, которая однажды оставила его. Обижаясь и страдая, и будучи счастлив, что она снова здесь. Взрослая часть Мо Жаня стремительно теряла господство, сдаваясь перед поглощающей дословесной тягой. В Мо Жане рушились перегородки и опоры. Продуманный инженерный каркас складывался по сегментам, выпуская на свободу из клетки певчую птичку-невеличку, но и лишая ее защиты.

И будто бы больше ничего не осталось, кроме оставленного некогда мальчика.

- Мама?

Голос Мо Жаня тихим всплеском разбил водную гладь существования Дуань Ихань. Несколько мгновений она ничего не говорила, только смотрела на Мо Жаня сначала с замешательством, потом с сомнением, потом с сокрушительным по силе принятием.

- Юй-эр?..

Чу Ваньнин шумно выдохнул и с грохотом отодвинул стул.

- Не буду вам мешать. Подожду снаружи.