23. Женщина с видеозаписи (2/2)

Тут ее голос надломился, и она потратила несколько глубоких вдохов на то, чтобы восстановить равновесие.

- Вот он точно страдал. Бедный мой крошка. Двадцать лет прошло, трое психологов сменилось, а я все думаю иногда, как же страшно и плохо ему было. Как он медленно умирал от голода... Простите, вы пришли со своим горем, а я вместо помощи сама жалуюсь.

Чу Ваньнин испытал ярчайший позыв вскочить и сбежать в ужасе. Воспоминания, которые он эгоистично затронул, были слишком болезненными, и не следовало ему вот так грубо встряхивать несчастную женщину. Усилием воли он постарался задушить эмпатию и сосредоточиться на задаче.

- Спасибо, что поделились своей историей. Мне почему-то легче. Только не думайте, что это из-за сравнения, я не…

- Что вы, не оправдывайтесь. Чужое горе не облегчает собственное, но иногда помогает мысль, что ты не один. Для этого мы и создали группу поддержки. Вы приходите, приходите.

Чу Ваньнин покладисто кивнул.

- Если вам нужна профессиональная помощь, то я могу дать контакт хорошего психолога.

- Спасибо, Лян Сон. Может быть, вы расскажете мне побольше о вашей трагедии, где и как это произошло? Думаю, это поможет нам обоим.

Но она покачала головой. Над переносицей ее собрались складки.

- Не думаю, что мои тяжелые воспоминания вам помогут. Ну а мне стоило большого труда попрощаться и не возвращаться постоянно мыслями в те времена. Знаете, ум такая настырная штука. Никак не хочет принимать очевидного, все ищет лазейки… Скажите, вы сами хоронили жену и дочь?

- Э-э, да, - опешил Чу Ваньнин.

- Тогда однажды вы сможете принять это и жить дальше. А когда меня выписали из больницы, моего мальчика уже похоронили. Посторонние люди. Кажется, даже тот, кто меня сбил. Я не видела ни тела, ни гроба. И хотя навещала могилу, а очевидцы подтвердили… все равно временами мне кажется, что все это обман, и мой мальчик жив. Что его просто… отняли у меня. Что его чертов властный отец вот так решил наш спор. Хотя я и знаю, что это не так.

По позвоночнику Чу Ваньнина пробежали мурашки. Сам собой приоткрылся рот в жадном, но пугливом изумлении. На его глазах две вроде бы чуждые истории стыковались оборванными краями. Все еще оставался шанс банального совпадения, и немаленький. Но стоило и копать дальше, чтобы убедиться во всем окончательно.

- Почему вы так говорите? Ваш муж преследовал вас? – тихо спросил Чу Ваньнин.

- Он никогда не был моим мужем. Он был лжецом и деспотом. Но я это не сразу поняла. А когда захотела уйти, он потребовал оставить ему сына. Не из любви, а чтобы я его потом внебрачным отпрыском перед женой не шантажировала. Стоит ли говорить, что я ни минуты не сомневалась, забирая моего мальчика… А теперь думаю: поддайся я на уговоры, он бы остался жив? Да пусть бы меня и не пускали к нему, только бы был живой…

Она вскинула пронзительный яркий взгляд, в котором любви было больше, чем боли.

- Понимаете, я хотела ему свободы. Пусть бы мы жили бедно, зато вместе. У него бы не было шанса получить годное образование и удачно устроиться, но мне все равно казалось, что так ему будет лучше, чем с высасывающим душу ублюдком. Он бы приносил из школы плохие отметки, а я бы его журила и объясняла, почему важно хорошо учиться. Он бы дрался с мальчишками, а я бы лечила ссадины и вместе с ним разбиралась, кто прав, кто виноват. А у своего отца он мог разве что научиться, как использовать и выбрасывать людей. Конечно, я должна была его забрать.

- Вы поступили правильно, - глухо сказал Чу Ваньнин. – Этот его отец… влиятельный, наверное, человек?

Она не ответила, однако по вздоху и скошенному в сторону взгляду все становилось ясно. Чу Ваньнин рассматривал ее, запечатлевая в памяти настоящую, а не картинку с видеозаписи. Овал ее лица был приятен, но кожа увяла и потускнела. Черные, как смоль, волосы на треть поглотила седина. Элегантный пучок красил ее, но каким-то образом ставил в статус незаинтересованной в отношениях женщины, это же впечатление подчеркивал брючный костюм без изюминки. Однако ее глаза… все равно живые и яркие, эмоциональные. Под слоем усталости тек подземный ключ жизни. Она не сдалась. Все еще испытывала боль, но не застыла в своем горе, как жучок в эпоксидке. Чу Ваньнин вспомнил о документах благотворительного фонда. Кажется, он занимался помощью пострадавшим от семейного насилия, предоставляя убежища и другую помощь? О, нет, руки у Лян Сон не опустились.

- Вы выдающаяся женщина, - внезапно сказал Чу Ваньнин. – Я очень рад, что познакомился с вами. Пожалуйста, оставите мне ваши контакты? Не уверен, что найду в себе силы посетить кружок в ближайшее время, но я хотел бы иметь с вами связь на всякий случай.

- О, конечно, конечно! – она засуетилась, принялась искать в сумочке письменные принадлежности.

После того, как получил от Лян Сон блокнотный лист с телефоном и емейлом, Чу Ваньнин тепло с ней распрощался и покинул кафе. Сразу добавлять ее в вичате не стал, поскольку боялся, что это не останется незамеченным службами Наньгун Лю.

Его слегка потряхивало. Он ощущал себя каким-то слишком легким, как будто гравитация не оказывает на него должного воздействия, и его может унести с теплой планеты в недружелюбный космос. В кафе после ухода Лян Сон Чу Ваньнин стащил стакан, из которого та пила воду, бережно обернул в бумагу и спрятал. Теперь вещица в пустом рюкзаке стучала ему по пояснице при ходьбе, словно подначивая решить все поскорее. Чу Ваньнин отошел подальше и набрал Мо Жаня. Тот снял трубку почти сразу и отвечал веселым голосом.

- Ало, соскучился?

- Хочу тебя увидеть, Мо Жань. Когда сможешь?

- Хм-м, дай подумать… Для тебя, золотце, я освобожу вечер. Приеду через час, пойдет?

- Конечно. Ты, кажется, в хорошем настроении?

- Я всегда в хорошем настроении, когда звонит мой Ваньнин.

- Хорош льстить, - не сдержался и фыркнул Чу Ваньнин. – В общем, тащись ко мне.

- О-о, вот это да! Ты сегодня особенно нетерпеливый!

В трубке послышался счастливый заливистый смех, и у Чу Ваньнина само собой защипало в глазах.

- Я гляжу, тебе интереснее упражняться в остроумии, а не реальным делом заниматься. Того, на что ты намекаешь, не будет! - сурово подытожил Чу Ваньнин и сбросил вызов.

И вот как он мог рассказать все Мо Жаню? Как мог раздавить в его горле смех? Чу Ваньнин действительно не знал, как будет правильнее поступить, задачка оказалась не из легких. Для себя только решил, что в любом случае надо сначала обсудить вопросы прослушки. А потом… а потом, может, созреет решение.