Глава 1, Якорь (2/2)
По всей площадке слышен монотонный стук. Это Микки отрабатывает один-единственный удар. Но кому есть дело до нее, когда рядом разворачивается бой посерьезнее. Братья кружат друг вокруг друга, как хищные птицы (например, соколы — у папы есть один, поэтому Микки даже знает, как они выглядят), обмениваясь ударами. Старший, правда, неизменно лидирует, отпуская колкие комментарии в покровительственном тоне. А младший на этот тон реагирует еще большими рвением и запалом.
Микки под шумок даже прекращает тренироваться (не столько потому что ей жутко интересно, а, скорее, потому что это все удобный повод отдохнуть). На нее никто не обращает внимания, и слава ками.
Никто не обращает на нее внимания, даже когда на полигон приходит папа.
Мадара появляется рядом со спаррингующимися совершенно внезапно, тихо и незаметно. До того, как он подает голос, его не замечает даже старший брат. Микки не замечает тем более, но Микки и удивляется меньше всех. Она вообще мало чему удивляется.
— Чем его ошибки высмеивать, лучше обрати внимание на то, что у тебя самого рука неправильно поставлена, — заметил холодно отец и одним ударом выбил из рук брата меч. — Что стоишь? Беги за катаной.
Ситуация переменилась в мгновение ока. Младший из мальчиков отошел от отца с братом подальше, к ней, а те…
Отец превосходил их старшего брата во всем. Это было очевидно без всяких спаррингов. Но отец доказывает это снова и снова, каждую ошибку (коих становится все больше — братец устает)разбирая едко, разбивая в пух и прах гордость сына. Под конец даже младшему брату (и так не сильно обиженному) становится жаль старшего. Но голос никто не решается подать.
Микки… Микки обычно не боится папу. На нее он никогда не злился, к тому же сам сказал, что любит, и никогда не говорил обратного. Но в этот раз… Когда Мадара проходит мимо, оставляя за собой леденящий шлейф, Микки невольно сжимается, надеясь, что ее не заметят.
Ее и не замечают. И впервые это приносит облегчение, а не грусть. Когда отец резко останавливается, останавливается и дыхание Микки.
— Долг старшего брата — защищать младших, — говорит страшным тоном он, словно навсегда разочарован в сыне, — и ты со своей ролью не справляешься.
Неизвестно, чего отец хотел добиться своими словами, но после них старший брат посмотрел на младшего совсем не тем взглядом, каким смотрят на тех, кого хотят защитить. Позже Микки понимает, что это была ненависть. Но тогда она просто впервые пробует на вкус страх.
***</p>
Микки почти шесть, когда даже ей становится очевидно, что атмосфера в их доме неправильная. Когда она начинает сомневаться. Братья приходят и уходят на тренировку, не общаясь ни с ней, ни друг с другом. Сестричка предпочитает гулять с подружками либо занята на бесчисленных занятиях — ее растят настоящей химе, но Микки не совсем понимает, зачем это все, если ее все равно выдадут замуж, где ей пригодятся разве что навыки шитья и готовки. Сестричка убираться не умеет и Микки, не представляя, чтобы убираться умел мальчик, представляет, какой в будущем доме сестрички будет срач. В любом случае, братьям и сестрам нет до Микки дела, и она, смутно помня, что раньше было иначе, начинает беспокоиться.
Но сиблинги не так уж волнуют Микки. Не волнует Микки и мама, переставшая уделять ей так много внимания, как только ей исполнилось пять. И не волнует даже отношение папы к самой Микки. А вот отношение папы к маме…
Микки смутно помнит, как было раньше. До того, как она узнала («вспомнила»), что папа может уйти. Раньше у папы, наверное, было не меньше работы, но он как будто всегда был дома. Выходил к завтраку (другие завтракали, а Микки тогда только иногда пыталась есть что-то), наблюдал за ее попытками ходить и стоял с мамой рядом.
Задумавшись обо всем этом, Микки подходит к маме и спрашивает прямо:
— Мама, папа тебя больше не любит? — и не понимает, почему мама от простого вопроса дергается, как от пощечины. Пощечина — это больно (жена соседа кричит, когда ее получает), поэтому Микки замолкает в испуге. Она уже начинает осознавать, что иногда ее вопросы людям не нравятся. Что иногда люди не хотят отвечать, даже если знают ответ.
— Конечно… любит, — заявляет неуверенно мама и в тот же вечер заходит в кабинет к отцу. Микки мнется вокруг да около, слыша голоса, но не разбирая слов. Дверь кабинета, обычно давящая и пугающая, в этот раз манит открыть ее… Микки все думает, о чем родители разговаривают. О разводе? И в конце концов, немножко приоткрывает дверь, надеясь, что ее не заметят…
Родители выглядят совсем не так, как будто друг друга не любят. Мама сидит у папы на коленках, целует его и даже не замечает Микки, в ступоре застывшей у щели между дверью и косяком. Зато замечает папа.
— Почему не спишь? — спрашивает грозно, и все, что девочка может сказать, это «Ой…». И как это он ее заметил? — Иди в постель.
— Так значит, вы с мамой все-таки длуг длуга любите? — Микки не собирается перечить, она и сама давно уже хочет спать. Но ма-а-асенький вопросик ведь не займет много времени.
— Очень, — отвечает мать и повторяет за отцом: — Иди спать.
Честно, в тот момент даже Микки кажется, что лучше бы ей ответил папа. Но тогда она только кивает.
— Иду.
Еще через какое-то время Микки снова задается этим вопросом — а правда ли родители друг друга любят? Папа же не уйдет? Но в этот раз она не спрашивает. Застав маму поглаживающей живот и радостно улыбающейся, Микки отчего-то успокаивается. У родителей будет еще один ребеночек. Уже пятый. Это-то точно от большой любви. От большой любви не уходят.
***</p>
Когда Микки исполняется шесть, становится очевидно, что папа никогда их не любил. Сначала папы нет день. Он просто не выходит на ужин, в кабинете его нет и старший брат, контактирующий с ним больше всего, качает головой на вопрос, знает ли, где отец. Все думают, что отец просто задерживается по работе или пьёт с Хокаге. Никто не обращает на это внимания, кроме Микки. Она знает, что хотя они почти его не видят, папа всегда ночует дома.
На следующий день отца всё ещё нет. И на последующий. Микки действительно начинает тревожиться, когда минует пятый день и к ним в гости заходит Хокаге. Хаширама Сенджу — близкий друг отца, но его они почти не видят. Странный парадокс.
Пока Хаширама мнется на пороге, Микки уже все понимает и, когда тот набирается смелости открыть рот, делает шаг вперед:
— Папа ушел? — спрашивает почти безразлично. Ей не плевать, но осознание парализует. По лицу Хокаге вполне очевидно, что ответ «да».
— Я не смог его остановить… — оправдывается виновато. Микки смотрит пустым взглядом. А после молча разворачивается и уходит в комнату.
В тот день она обдумывает многое и многое осознает. Понимает, что сколь угодно крепкий с виду брак не обязательно таковым является. Что браки вообще иногда заключаются по расчету и что даже наличие в таких браках детей может ничего не значить для родителя. Такие браки не держатся на любви, а даже если смысл себя изжил или любовь в изначально правильном браке прошла, как Микки узнает немного позже, разводов в их стране еще не придумали.
У Микки на тот момент остаются еще иллюзии. Она, во всяком случае, знает, что уходит отец не столько от них, сколько к другой своей ценности. Девочку всегда поражало, насколько тот любит весь мир, что готов работать на скучной работе много-много-много лет. Но теперь ей хотелось бы знать: почему абстрактный мир он любит больше, чем их?
***</p>
Микки с семьей уже почти привыкают жить одни, с трепетом ожидая появления нового братика или сестренки, когда отец вдруг решает вернуться. Вся деревня узнает об этом постфактум, но они получают вести одними из первых, личным письмом от Хокаге. Они с братьями и сестрой вьются вокруг беременной матери, пока она зачитывает его.
В момент, когда звучат первые слова, сообщающие коротко «Мадара появился на границе», с ними со всеми творится что-то непонятное. Микки не выделяется. Только с уходом отца стало очевидно, что от его ухода не меняется ничего. Они стали чуть меньше кушать, на них смотрели косо, но… Дверь в отцовский кабинет была закрыта. И в этом не было ничего нового.
Однако с этим коротеньким письмом появляется надежда, что изменения появятся сейчас. Раз вернулся, значит, закончил со своими делами? Теперь будет уделять им больше времени?
Микки думает, что даже если отец и не вернется, в их жизни не изменится ничего. Но у матери, у братьев и даже у сестры, всегда отстраненной от них из-за знания, что долго в семье не задержится, другое мнение, они надеются.
Когда мама читает последние строки, в лице меняются все, кроме Микки. А в следующий миг, согнувшись, мама хватается за живот.
«Это был честный бой, в котором я победил. Мадара мертв. Простите»</p>
В конце того дня теряется всякий смысл гадать, был бы у них братик или сестричка, потому что плод умирает. У матери сильно подкашивается здоровье, и, честно, не ясно, что влияет сильнее, моральное состояние или выкидыш. Уход отца мало на что повлиял, но его смерть разделила жизнь на «до» и «после».
Микки, кажется, впервые четко ощущает, что у нее есть сердце, в миг, когда то разбивается. И впервые с тех пор, как вспомнила о прошлом-будущем, плачет.
Мама оказалась плохим якорем для отца. И Микки, и братья, и сестричка тоже не справились.
***</p>
Прошло пять лет...