Глава 8 (2/2)

– Умница, – он подходит еще ближе, непрерывно наблюдая за ней. Не то, чтобы она выглядела способной на глупость, не тогда, когда позади нее находится неизвестный с пистолетом, но порой страх заставляет людей действовать импульсивно, а Уилл предпочел бы оставить Фредди и Чилтона в живых, чтобы именно такими их нашло ФБР. У Гидеона не было ни времени, ни должных навыков, чтобы сделать с Чилтоном то же самое, что тот сотворил с ним, но он все равно сделал свою собственную перестановку. Если позволить Чилтону умереть, вся эта прекрасная работа пропадет зря.

Убедившись, что Фредди не собирается геройствовать, он достает из кармана одноразовый телефон, а затем протягивает руку в перчатке и осторожно кладет его в скопище органов, собранных из вскрытого живота Чилтона. Как только Фредди видит телефон, с ее губ срывается тихий возглас, нечто среднее между удивлением и тревогой.

— Как только я уйду, — тихо произносит Уилл, — вы должны позвонить в полицию. Ради вас и доктора Чилтона.

Фредди судорожно вздыхает, когда понимает, что Уилл стоит прямо позади нее. Он чувствует запах ее шампуня, а под ним — едкий запах ее пота, ее страха.

– Кто ты? — спрашивает она, и если бы ее голос не был не громче шёпота, этот вопрос прозвучал бы почти агрессивно.

Уилл улыбается, хотя она его и не видит.

— Я мог бы сказать тебе, но тогда мне пришлось бы тебя убить.

— Ты делаешь хорошее дело. Разве ты не хочешь признания?

Уилл вспоминает утренние лучи солнца и тени глубокой полуночи, вспоминает, как переворачивался, полусонный, в постели и смотрел на давно проснувшегося Ганнибала. Вспоминает выражение его лица, освещенное светом телефона или планшета, пока тот просматривал Tattle Crimе.

Одна его часть думает «да, хочу», другая же говорит «нет».

И он понимает Гидеона, он действительно его понимает, потому что хотя он сам давно научился принимать хаос собственных мыслей, Уилл знает, как ощущать себя кем-то другим. Но он научился справляться с этой опасностью еще в молодости, и теперь противоречивые побуждения, подобные тем, что он испытывает сейчас, давно не сбивают его с толку.

Гидеону не так повезло.

Потрошитель хочет признания, Мимик – нет. Однако, когда дело доходит до принятия решения, склонить чашу весов несложно: Уилл находится в обсерватории не в роли Мимика. И хотя он сейчас и не Потрошитель, изменчивая шкала личности куда ближе именно к нему.

– Я уверен, что ты добьешься признания, — бормочет он, — даже не зная моего имени.

На мгновение воцаряется тишина, и следом голос Фредди, тихий от неуверенности, нарушает ее.

— Я… я не понимаю.

Уилл тихо фыркает.

— Ну же, мисс Лаундс. Вы ведь обычно так стремительны в своих выводах... Хотя в данных обстоятельствах, вероятно, будет простительным дать вам пару намеков, – Уилл делает паузу, а затем наклоняется ближе, водя дулом пистолета по спиралькам рыжих кудрей Фредди. Она резко дергается, но тут же замирает снова, с впечатляющим самообладанием заставляя себя продолжать сжимать реанимационный мешок регулярными, хотя и неуверенными движениями. — Доктор Гидеон искал чьего-то внимания, не правда ли?

Уилл ясно видит момент, когда до нее доходит, момент, когда осознанние пронзает ее, и дрожь волной прокатывается по всему ее телу.

— Ты – Чесапикский Потрошитель.

— Должен признаться, это не такой уж впечатляющий скачок интуиции, особенно когда я дал тебе подсказку, – иронично хмыкает Уилл.

– Чего ты хочешь?

Судя по ее голосу, она опасно близка к срыву, и внезапно Уиллу хочется надавить, толкнуть, опрокинуть ее за этот край, хочется разбить ее, расколоть на миллион осколков, увидеть, как она рассыплется...

В этот момент он отлично понимает мотивы Чилтона, доведшего Гидеона до грани безумия. Это заманчивая перспектива – обладать такой властью над кем-то, что их разум просто сломается под ее тяжестью.

Он почти чувствует вкус ее осколков на языке и позволяет себе на мгновение насладиться этой мыслью, прежде чем с сожалением отбросить ее. Сейчас не время и не место ломать Фредди Лаундс.

— Я думаю, вы неправильно поняли, мисс Лаундс, – Уилл протягивает руку в ​​перчатке, ласково поглаживая ее затылок. Когда она пытается уклониться от его прикосновений, он тихо смеется. — Мне ничего от вас не нужно. Если бы это было так, я просто взял бы это, и не более. Я просто предлагаю вам возможность спасти чью-то жизнь, – он делает паузу, обдумывая, и решается. — А может, и не одну.

– Не одну?

— Вы думаете, что доктор Гидеон остановится на одной подарочной корзине? Я вот считаю, что он нацелится на Алану Блум. Возможно, она оценит предупреждение.

Фредди втягивает воздух.

– Почему ты говоришь мне это?

Уилл опускает пистолет и делает несколько шагов назад.

– Подражание — это самая искренняя форма лести, которой посредственность может заплатить величию, — говорит он, и слова знакомо скатываются с его языка, сладкие, как кофе в ранние утренние часы. – Однако мне не льстит ни подражание Гидеона, ни его посредственность.

— Но ты считаешь себя великим?

Уилл тихо и искренне смеётся в ответ.

– Уже поздно, мисс Лаундс. На вашем месте я бы вызвал скорую помощь, пока ваш пациент не превратился в безжизненную кучу потрохов.

Он не задерживается, чтобы посмотреть, как Фредди достает телефон из внутренностей Чилтона и трясущимися пальцами набирает 911. У него есть дела поважнее – куда пойти, с кем повидаться– потому что хотя он уже и привлек внимание настоящего Потрошителя, ему стоит потрудиться, чтобы удержать его.

***</p>

Уилл не возвращается домой этой ночью. Несмотря на то, что психика Абеля Гидеона далеко не такая прилипчивая, как темное эго Тобиаса Баджа, Уилл по-прежнему не хочет подпускать кого-либо из фан-клуба Потрошителя к Ганнибалу, даже по доверенности. К тому же, он не закончил картину.

Он не может вернуться к Ганнибалу с пустыми руками.

На следующее утро Уилл находит человека, имя которого дал ему Гидеон. Доктор Пол Каррутерс в основном занимается исследованиями и публикациями собственных научных трудов, и на поверку оказывается человеком, которого на удивление легко подчинить.

(Как это обычно и бывает с привыкшими лишь болтать психиатрами).

Образ сцены убийства приходит, когда Уилл размышляет, в чем именно виноват Каррутерс, потому что, хотя доктор и не передвигал мебель вместе с Чилтоном, он, безусловно, сделал куда больше допустимого, обсуждая Гидеона в своих статьях и препарируя чужой разум на потеху публике.

Каррутерс моргает, глядя на Уилла стеклянными, полными ужаса глазами, и тот ухмыляется в ответ.

— Полагаю, мы можем найти для вашего языка занятие получше, чем просто болтовня...

Каррутерс не может кричать, но очень хочет. Ужас в его глазах почти ощущается кожей. Это не первый колумбийский галстук, который вырезает на жертве Уилл, но однозначно наименее кровавый из всех им созданных.

Он упаковывает всю кровь Каррутерса в лед, и посмеиваясь про себя, пишет заметку в блокноте для рецептов, принадлежащем психиатру. Сумасшествие Гидеона, чем бы оно ни являлось, бурлит в его разуме, заставляя Уилла чувствовать головокружение и безрассудство. Ему необходимо заставить Гидеона отступить и заставить себя самого на мгновение выйти на первый план, чтобы очистить голову от избытка выброшенных в кровь эндорфинов.

Уилл задумчиво смотрит на иглу, на пакеты с кровью в холодильнике, смотрит на свои предплечья, обнаженные ниже закатанных рукавов, и вспоминает данное Ганнибалу обещание не оставлять его кладовую пустой.

В голове встает отчетливое ощущение того, как дрожал голос Ганнибала на словах «любовь, любить велящая любимым..», и как его взгляд искрился удовольствием при виде Уилла, поглощающего приготовленную им пищу...

И внезапно попытка отодвинуть Гидеона на задворки разума теряет свой смысл.

Жар волнения, разбежавшийся по венам от пришедшей в голову идеи, впрочем, принадлежит уже исключительно ему самому.

***</p>

На следующий день после того, как Уилл отправляется на поиски Абеля Гидеона, Джек вызывает Ганнибала на место преступления.

Ганнибал сомневается, что это Уилл, еще слишком рано, но все равно соглашается приехать — дом теперь кажется странно пустым, когда в нем нет Уилла, да и адрес, который дал ему Джек, оказывается ему знаком. Даже если эта картина не принадлежит кисти Уилла, она явно имеет отношение к Абелю Гидеону.

Ганнибал встречает мрачного Джека на выходе из офиса доктора Пола Каррутерса. Черты его лица настолько искажены раздражением, что Ганнибал останавливается на полпути к зданию. Какое бы зрелище ни ждало их наверху, оно не может быть единственной причиной беспокойства Джека.

– Что случилось? — спрашивает он.

— Внутри, — тихо говорит Джек, игнорируя всех, кроме Ганнибала, и приглашает его за собой. Он больше ничего не произносит, пока двери не закрываются за ними, но его следующие слова тут же разжигают интерес Ганнибала. – Гидеон разгулялся.

— Я не удивлен, — мягко говорит Ганнибал. – Уверен, что он прекрасно осознает, что его свобода не продлится долго. Это не единственное тело, которое вы нашли?

Джек качает головой.

– Мы нашли не тело. Прошлой ночью мы обнаружили Фредди Лаундс и Фредерика Чилтона в старой обсерватории. Гидеон прооперировал Чилтона и оставил его в обнимку с корзиной его собственных органов.

Ганнибал делает паузу, пытаясь это представить.

— А мисс Лаундс? Что она там делала?

– Поддерживала жизнь Чилтона с помощью ручного реанимационного мешка, – Джек вздыхает, нервно проводя рукой по лицу. — Но это еще не все. Благодаря ей мы их и нашли. Она смогла позвонить в 911 после ухода Гидеона.

– Потрясающее везение.

– Потрясающее — не то слово. Судя по всему, сам Чесапикский Потрошитель любезно снабдил ее мобильным.

Ганнибал моргает.

«Что за бред??!», — мысленно фыркает он, инстинктивно ощетинившись, прежде чем вспомнить, кто именно вчера утром отправился на поиски Абеля Гидеона.

— Встречу с Потрошителем сложно назвать везением, — все же заставляет себя выговорить он. — Она его видела?

Джек невесело смеется и качает головой в ответ.

– Нет. Она его слышала, но у нее не было возможности взглянуть на него. Он сказал ей, что зол на Гидеона и что Гидеон, скорее всего, теперь нацелится на доктора Блум, – озадаченный, Ганнибал приподнимает бровь, и Джек в ответ делает нервный жест руками. – Это не дословно, разумеется. Я пришлю вам копию ее показаний, когда они будут готовы. Может, вы сможете сказать что-то новое об этом парне исходя из того, как он разговаривал с ней.

«Что ты творишь, Уилл?»

– Разумеется, я помогу, – медленно произносит Ганнибал. – Но вы сказали, что доктор Блум была следующей целью Гидеона. Она не… — он дипломатично замолкает, указывая на лестницу, ведущую к кабинету Каррутерса.

— Нет-нет, — говорит Джек. – Алана Блум находится под защитой. Усиленной защитой, раз уж теперь возникла реальная угроза. Если он придет за ней, мы будем готовы.

Ганнибал кивает.

— Тогда, я полагаю, жертва – сам доктор Каррутерс?

Джек вздыхает и ведет Ганнибала в кабинет.

– Вы наверняка в курсе, что доктор Пол Каррутерс написал статью для «Журнала криминальной психологии», в которой описал доктора Гидеона как патологического нарцисса, страдающего психотическими приступами...

Джек открывает дверь, и Ганнибал наконец-то может рассмотреть картину произошедшего.

Тело доктора раскинулось на офисном кресле, его голова запрокинута на подголовник, обнажая шею. Его горло вскрыто, напоминая второй рот, и в разрезе виднеется язык мужчины, влажный и вялый, свисающий на воротник рубашки, подобно галстуку.

— Что ж, — с сарказмом произносит Ганнибал, — по крайней мере, он успел узнать, что не ошибся в диагнозе.

Джек снова вздыхает, оглядываясь на тело.

– Я думаю, тут кроется нечто большее, чем просто привлечение внимания Чесапикского Потрошителя.

Ганнибал тихонько хмыкает. Это слишком очевидно, чтобы не заметить, даже для человека, настолько ослепленного всем, что связано с Потрошителем, как Джек.

– Психиатры препарировали разум Гидеона, — говорит он. – Похоже, взамен он делает свои собственные вскрытия.

– Он умер не от этого, — отзывается на его реплику Зеллер. – Его обескровили, высушили так, что его сердце остановилось.

— Немного крови попало на воротник, — вмешивается Беверли. — Кроме этого, он не пролил ни капли.

Стоящий на коленях у кулера Прайс поднимает голову.

— Это потому, что вся она здесь. Четыре с половиной литра, во льду. Он даже оставил записку – «Пожалуйста, доставьте в Красный Крест».

Беверли смешливо фыркает.

– Как вежливо.

Джек не разделяет их веселья.

– Это для Потрошителя. Он ждет встречи.

— Это как цветы и шоколад перед первым свиданием, — говорит Ганнибал, едва сдерживая улыбку.

– Я не понимаю, – разочарование Джека делает его голос резким. — По словам Лаундс, Потрошитель был в обсерватории через несколько минут после ухода Гидеона. Зачем тогда это все?

– Я не думаю, что у серийных убийц есть возможность назначать встречи через интернет, — сухо замечает Беверли. — Если Гидеон решился убить еще кого-то для привлечения внимания Потрошителя, значит это имело смысл.

— С тела что-нибудь взяли? — лениво интересуется Ганнибал, старательно изображая праздное любопытство. — Кроме крови, разумеется.

– Мы не сможем сказать точно, пока не отвезем тело в лабораторию, — отвечает Зеллер. — Но не похоже. Даже вся кровь все еще здесь. Убийца словно просто вскрыл его и все... передвинул, оставив вещи не на своих местах. Это странно.

– Всегда странно, когда в дело вмешивается Потрошитель, — вздыхает Беверли. — А я так устала от странностей.