Часть 5 (2/2)

― Нет, первая печать была взломана около шестисот лет назад.

***</p>

― Вовсе не обязательно было провожать меня, ― пренебрежительно произносит Габриэль, но не отстраняется, когда после очередной резкой и яркой вспышки боли в боку Влад осторожно придерживает его за предплечье, не давая упасть и прижимая чуть ближе, позволяя опереться на плечо. Габриэль не привык находиться в столь уязвимом состоянии, но разрешает себе на мгновение расслабиться, будучи уверенным в том, что Влад прикроет и, как сейчас, убережёт от падения.

― Это называется проявлением заботы и поддержки, поэтому просто прими как данность и заткнись.

Габриэль раскатисто смеётся, кладя широкую ладонь на плечо другу, чуть сжимая, отчего на губах Влада расцветает короткая, но искренняя улыбка. Они проходят чуть ли не в самый конец коридора, останавливаясь возле массивной дубовой двери. Влад спиной прислоняется к каменным стенам, скрещивая руки на груди, внимательным взглядом наблюдая за тем, как Габриэль борется с постоянно заедающей ручкой и замком.

― Ты встревожен, ― замечает он и проходит вслед за другом в комнату, когда тот наконец-то справляется с незадачливой дверью. Габриэль проходит к небольшому столу, заваленному картами, книгами и помятыми листами бумаги. Он достаёт боевые ножи и клинки, прикреплённые к набедренным ножнам, и методично, с каким-то странным холодным удовольствием раскладывает их на поверхности. Влад не торопит его с ответом, уже давно выучив привычки и особенности поведения друга и понимая, что если надавить и личные границы нарушить, то ещё хуже можно сделать.

― Не отпускают мысли по поводу этой пещеры, ― наконец, делится Габриэль, полностью отстёгивая пустые ножны.

― Ты сказал, что был свидетелем того, как это… существо запечатали во тьме, ― Влад неосознанно паузу делает, всё же не решаясь монстра, напавшего на них, человеком назвать, даже зная о том, кем он был изначально. ― Почему его сразу не уничтожили?

― Мы с братом так и хотели поступить, но приказ был дан другой, ― Габриэль устало выдыхает, плечом на стену опираясь, чувствуя, как спасительная прохлада камня успокаивает жар тела. ― Тот, кто заточён там, очень важен. И очень опасен, ― он на секунду глаза прикрывает, и Влад с болью и тревогой в душе замечает, как значительно слабее стал Габриэль после столь длительного пребывания на Земле. ― Сердце терзает гнетущее чувство грядущей беды. Я ощущаю, как медленно она подкрадывается со спины, как когтистые лапы протягивает, грозясь ударить. Очень скоро что-то случится, друг мой, и мы должны быть готовы.

― Это связано с османами?

― Не знаю, ― неуверенно отвечает Габриэль. ― Но хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал. Поклянись, что не вернёшься к той пещере, что она и тот, кто заточён в ней, останутся неприкосновенными, и не важно, что произойдёт с нами дальше.

― Клянусь.

Габриэль понимает, что сейчас Влад навряд ли осознаёт серьёзность и важность его просьбы, но что-то ему подсказывает, что случившееся сегодня в пещере стало тем самым событием, запустившим обратный отсчёт, ведущий к неотвратимой катастрофе.

***</p>

Влад медленно качает головой, стараясь отогнать непрошенное воспоминание, словно наяву, всё ещё чувствуя крепкую хватку Габриэля на своём плече, а в ушах его голос стоит, серьёзно требующий непреложную клятву принести. Господи, знай он тогда, что всё обернется так… Но, нет, даже тогда не стал бы ничего менять. Это был его выбор, и сегодняшние последствия ― крест, который он будет нести всю свою бессмертную и прóклятую жизнь.

― Всё ещё не понимаю, ― тянет Ноэ, подходя к столу, тянется кончиками пальцев к изображению печатей в книге, но тут же себя одёргивает. ― Если первая печать была взломана несколько веков назад, то зачем ждать так долго, чтобы сломать вторую?

― Из-за Мирены и Габриэля, ― неожиданно подаёт голос Аннабель. — Их судьбы связаны с печатями, верно? Поэтому Тёмные тянули так долго ― ждали их возвращения.

Влад ничего не отвечает, но по напряжённой линии плеч и отрывистым движениям Аннабель понимает, что её догадка оказалась не так уж и далека от истины. Он подходит к окну, лбом в холодное стекло упираясь. Мужчина замечает в саду Лео, сидящего на старой скамейки возле ивы, и Лайю, склонившуюся к нему и что-то рассказывающую, сопровождая свои слова широкими взмахами рук. Сердце от тоски и нежности сжимается в груди, когда он наблюдает за тем, как откидывается на деревянную скамейку Лео, таким до боли знакомым движением зачёсывая рыжие пряди ладонью назад, как Лайя пальцы в молитвенном жесте сводит, лбом в них утыкаясь, что случается, когда она слишком встревожена.

«Вот же они, здесь, рядом с тобой. Ты же все шестьсот лет лишь об одном небеса молил: только бы их снова увидеть. Так чего же ты ждёшь?» ― вопит истерзанное веками одиночества сердце, и Владу требуются вся имеющаяся у него сила воли и выработанная за столетия выдержка, чтобы не пойти у него на поводу. Да, они здесь, рядом с ним, живые и ничего не помнящие о нём, о своей прошлой жизни. И хочет ли Влад, чтобы они вспомнили? Он уже и сам не знает ответа на этот вопрос.

― Я собираюсь вернуться, ― ровно, без каких-либо эмоций произносит Влад, и слова его для Ноэ словно гром среди ясного неба. Маг тут же резко выпрямляется, с таким же шокированным взглядом Аннабель встречаясь. ― Я слишком долго избегал этого, но если наши предположения верны, то моё вмешательство необходимо.

― Что ты собираешься делать? ― спрашивает Аннабель, и на секунду ей кажется, что в голубых глазах алое марево загорается.

― Напомнить Преисподней о том, кто я есть на самом деле.

***</p>

Лайя откладывает костяной шпатель и откидывается на спинку кресла, уставшим взглядом обводя просторную комнату. Она не знает почему, но лиловая гостиная понравилась ей сразу, стоило только порог переступить. Она отличается от всех остальных спален и величественных зал уютом и особой атмосферой, даруемой массивным камином, витражными окнами, которые при свете солнечных лучей на пол причудливые разноцветные узоры отбрасывают, большими оконными проёмами, на подоконниках которых, при большом желании, взрослый человек может устроиться с удобством. Лайе кажется, что это одна из немногих комнат, которые обустроены с огромным вниманием к мелочам, с непередаваемой любовью и теплотой.

Она заводит руки за спину, с удовольствием потягиваясь, не сдерживая довольного стона. Девушка переводит взгляд на полотна, аккуратно расположенные на столе, и между бровей тут же появляется морщинка. За довольно короткий промежуток времени у неё получилось восстановить нижнюю часть картины, но Лайя понимает, что удача очень скоро оставит её, ибо дальше предстоит восстанавливать сильно обожжённые участки. Но даже сейчас может предположить, что перед ней портрет ребёнка, судя по маленьким ладошкам, которые крепко стискивают книгу или личный дневник, ― пока понять трудно.

― Почему-то я даже не удивлён увидеть Вас снова за работой.

Лайя резко поворачивается, но тут же расслабляется, когда встречается взглядом с голубыми глазами Влада, что сейчас улыбкой и теплом горят. Мужчина стоит в дверном проёме, небрежно облокотившись на стену.

― Добрый вечер, ― она кивает, мягко улыбаясь, и Влад чувствует, как внутри обжигающая волна поднимается, согревая каждую клеточку тела. ― Как прошла встреча?

― Всё в порядке, ― отвечает он, кивком головы спрашивая разрешения составить компанию, на что Лайя тихо смеётся, разводя руки в сторону, словно говоря «Вы же хозяин, а спрашиваете разрешения». ― А где Лео?

― Антон показал ему приготовленную комнату. Он сказал, что пойдёт отдыхать после дороги, а значит, до завтрашнего обеда его не добудиться, ― она забирается с ногами на диван, подтягивая колени к груди и кладя на них подбородок. ― Ещё раз большое Вам спасибо за то, что позволили пригласить Лео. Я понимаю, что для Вас, скорее всего, это не очень удобно.

― Наоборот, ― Влад окидывает гостиную задумчивым взглядом. ― Стены этого замка уже давно позабыли тепло дружеских встреч, звук радостного смеха, поэтому это даже к лучшему. Вы позволите задать вопрос? — вдруг спрашивает мужчина, чуть вперёд подаваясь.

― Можно не так официально, а то как-то неловко становится, ― Лайя в тёплой усмешке приподнимает уголок губ. ― И, да, спрашивай.

― Как ты познакомилась с Лео?

― Неожиданно, ― Бёрнелл в замешательстве и чуть смущённо ладонью по шее проводит, на секунду задумываясь. — В школе. Мы учились вместе, но он на два года старше меня. Была осень, шёл очень сильный дождь, и я ждала, пока за мной приедут родители. Я помню, что делала небольшие зарисовки в блокноте, когда он подошёл ко мне. Лео сказал, что ему понравились мои рисунки, и спросил, смогла бы я написать его портрет. А я до этого ни разу не пробовала себя в изображении людей и знала, что ничего хорошего не выйдет. Он, видимо, понял это, потому что потом это рыжее недоразумение предложило мне спор, — Лайя прикрывает глаза, вспоминая задорную улыбку друга в тот момент, и тихо смеётся, чувствуя, как в груди свет тёплой волной разливается. — Лео сказал, что если у меня получится написать его точный портрет, то с него сладкая награда.

― И у тебя получилось? ― спрашивает Влад, с восхищением наблюдая, как ярко загораются карие глаза, а на бледных щеках расцветает румянец.

― Конечно, нет, но на следующий день он принёс мне шоколадку. Я не поняла тогда, зачем, ведь спор-то я проиграла, но он сказал, что это помогло мне попробовать что-то новое, сделать первый шаг, а это заслуживает награды, ― она замирает, словно внезапно вспоминает что-то. ― Я, наверное, эти слова и шоколадку на всю жизнь запомню. Потом мы стали больше общаться, и я боялась, что после школы наши дороги разойдутся, но нет — уже тринадцать лет дружим.

― Дружба, пронесённая сквозь годы и время, ― тихо, с особой теплотой произносит Влад, и глаза его каким-то болезненным, лихорадочным блеском загораются.

Лайя улыбается, но тут же замирает, внезапно ловя себя на мысли, что это так обыденно и привычно: сидеть на диване в гостиной этого замка, наслаждаться расслабляющим треском дров, неторопливую беседу вести, в <s>родных</s> голубых глазах полностью растворяясь и каждую секунду, проведённую вместе, бережно хранить в сердце. Но она головой качает, снова напрягаясь внутренне, ещё ближе колени к груди подтягивая. Собственные чувства с толку сбивают, ещё больший сумбур в душе поселяя. Возможно, та женщина из её снов и могла это место называть своим домом, но не Лайя.

Влад замечает, как веселье и тёплый свет в карих глазах постепенно меркнет, сменяясь глубокой задумчивостью и волнением, и обеспокоенно хмурится. Он замечает продолговатую толстую папку, лежащую на диване рядом с Лайей, и решает отвлечь девушку.

― Это твои работы? ― заинтересованно спрашивает он.

― Что? ― она прослеживает взгляд мужчины и забавно морщит нос, когда понимает, о чём её спрашивают. ― Да, специальная папка с отделением для новых листов бумаги и кармашком для карандашей. Очень удобно, потому что иногда встречаешь что-то, заслуживающее отдельного внимания, а под рукой ничего нет.

― Позволишь взглянуть? ― Влад не уверен, что она ему разрешит, но, на удивление, Лайя спокойно протягивает увесистую папку, доверяя, позволяя в чуть приоткрытую дверь своей души заглянуть.

Он с неким трепетом и особой осторожностью листы внутри переворачивает. Её работы не объединены какой-то общей темой или настроением: здесь и быстрые наброски широких равнин Румынии, покрытых изумрудным одеялом лесов, и сумбурные мысли, убористым почерком начертанные. Влад несколько раз встречает портреты Лео, на которых парень то заливисто смеётся, то строго хмурится, то специально позирует, до нелепости смешные позы принимая. Ближе к концу Влад замирает, замечая изображение маленькой девочки. Мужчина не знает, почему не может отвести от неё глаз. Может, из-за выразительного взгляда, кудрявых волос, лежащих непослушными волнами на хрупких плечиках, а, может быть, из-за того, что лицо ребёнка, с особой любовью и нежностью изображённое на альбомном листе, ― детская копия Лайи. ― Кто она?

― Та, кого я подвела и кого больше всех боялась потерять, ― спокойно отвечает Бёрнелл, но в глазах столько боли и ненависти к самой себе, что Влад отшатывается, чуть не выпуская листы из рук. Она протягивает ладонь, и мужчина безропотно возвращает папку, но не удерживается и осторожно обхватывает тонкое запястье пальцами.

― Прости меня. Прости, что, сам того не ведая, задел самое больное.

― Забудь, ― качает головой Лайя, осторожно руку освобождая. Она умелыми и быстрыми движениями собирает полотна и забирает свою папку, поднимаясь с дивана. ― Большое спасибо за разговор и приятный вечер.

Влад поднимается следом, слепо рукой тянется, словно удержать пытается, но останавливается, лишь провожая тяжёлым взглядом удаляющуюся фигуру.

***</p>

Здесь не светит солнце, а небо постоянно сокрыто за свинцово-серыми тучами, орошающими промёрзшую землю ледяными потоками дождя. Холодные капли, на кожу попадая, болезненный ожог оставляют, поэтому постоянно отовсюду стоны боли и агонии доносятся, а измученные души в отчаянии пытаются спастись от изнурительной пытки, но в этих краях нет места милосердию или состраданию.

Лимб страшит не только рядовых демонов, но и некоторых из Тёмных, ибо кажется, что скорбью, страданием и горьким безумием пропитан каждый дюйм проклятой земли.

Влад переступает границу своего Королевства и сразу чувствует, как холодные объятия тьмы, которую он постоянно сдерживает, находясь в мире людей, окутывают всю его фигуру, облачая её в тяжёлые доспехи, на плечи плащом опускаясь. Сила пронизывает энергетическими импульсами каждую клеточку тела, довольным зверем внутри скалится, и Влад не сдерживает её, даёт выход, позволяя сгусткам тьмы клубиться на ладонях. Он боковым зрением замечает, как демоны в ужасе отшатываются, но тут же чуть ли не до земли склоняются, не решаясь с взглядом своего Повелителя глазами встречаться.

Влад не спеша входит в главную залу дворца, и его подданные, словно по команде, отточенным движением на одно колено опускаются, прижимая правую ладонь к груди. Он проходит мимо них, порой некоторых удостаивая равнодушным взглядом, но внезапно останавливается напротив одного из падших, задумчиво голову набок склоняя.

― Андреас, ― демон, имя которого называет Влад, тут же резво поднимается с колен, напряжённой струной вытягиваясь. Король подмечает панически бегающий из стороны в сторону взгляд, сбитое дыхание и сжатые кулаки. Влад в полуулыбке уголки губ приподнимает, и в ней нет теплоты, лишь скрытая угроза и всепоглощающая тьма. ― Ты встревожен. Что произошло за время моего отсутствия?

― Всё в порядке, Ваше Величество, ― отвечает Андреас, не выдерживая прямого взгляда и чуть склоняя голову. Влад понимает, в чём дело. Он уже видел такую реакцию у тех, кого к смерти приговаривал за предательство и измену.

Он глаза ниже опускает, цепляясь за едва выглядывающие из-под длинного рукава туники витиеватые узоры татуировки, выжженной на запястье. Андреас прослеживает взгляд своего Короля и тут же в ужасе отшатывается, но Влад оказывается быстрее. Он вытягивает ладонь, позволяя сгусткам тьмы цепкими лапами впиться в тело демона, прижимая его к полу, не давая ни двинуться, ни лишнего вздоха сделать. Остальные в панике делают несколько шагов в стороны, но Влад не обращает на них внимания, подходя ближе к Андреасу. Он смотрит на корчащегося от боли на полу демона и приподнимает бровь в жесте абсолютного презрения, позволяя ментальной силе сокрушительной волной обрушиться на сознание Андреаса, подчиняя, ломая волю, заставляя истошно кричать от боли.

― Я вижу, что слишком много всего произошло, пока меня не было, раз вы позволяете Мастеру клеймить вас, как последний скот на убой, — он говорит абсолютно спокойно, в голосе нет ни капли злости или ярости, но каждое слово ― удар смертельно заточенного клинка. — Видимо, вы забыли, кто ваш Король, но я готов с радостью вам это напомнить.

Влад оборачивается к остальным демонам, выпуская заострённые, словно бритва, клыки и позволяя бездонной тьме заволочь глаза дымкой, отчего его лицо приобретает хищные, почти животные черты. Он видит безграничный страх и рабскую покорность во взглядах низшей падали и понимает, что единственный язык, на котором с ними можно говорить, ― язык силы. Влад снова возвращает всё своё внимание Андреасу, находящемуся на грани того, чтобы потерять сознания от боли. Король чуть пальцами левой руки ведёт, ощущая, как ладно обхватывают пальцы рукоять меча. Он приставляет лезвие к оголённой шее демона.

― Возвращайся в Ад и передай своему хозяину, что Король вернулся.