Часть 7 (2/2)

— Он не посещал тренировки целую неделю! И при этом хочет стать нападающим, занять место Кевина? Рико, подумай сам, какую пользу он принесет команде?

— Принесет и немалую. Как, впрочем, и ты.

Вздохнув, он встал.

— Френк, Ноа, — упомянутые сделали шаг вперёд и склонили голову. — Принесите по десять мячей на каждого игрока, кроме меня с Жаном и раздайте. Остальным образовать круг диаметром в двадцать метров. Итан, останься.

Вороны уплыли быстро, будто тени, и застыли на своих позициях. Было ясно, что никаких упражнений сегодня не будет, но состоится наказание…

Исао затравленно огляделся. Он снова попытался встать, и не встретив реакции со стороны Рико, тяжело выдохнув, поднялся.

Жану не нравилось происходящее.

— Рико, одумайся. Что на это скажет хозяин?

— Здесь и сейчас я — хозяин. Ты видишь Тэцудзи?

— Ему это не понравится. Ты навлечешь на себя его гнев!

— Неужели? Раздевайся.

Жан отшатнулся, но был остановлен рукой Рико.

— Исао, это тебе. Раздевайся. — и тихо добавил: — Жан, отвернись.

Однако тренер не спешил выполнять его приказ. Это было ожидаемо, потому Рико бросил на Итана выжидательный взгляд. Нападающий правильно его истолковал и сам стал срывать с него одежду.

Конечно же, тот сопротивлялся.

— Можешь его ударить.

Следующий возглас мужчины резко оборвался, как если бы из него выбили воздух.

Никто не пришел на помощь тренеру, хотя, очевидно, тот был помощником хозяина. Но Итан без споров и пререканий рвал чужую рубашку, а Рико наслаждался процессом. О, Исао пожалеет, никогда не забудет простую истину: нельзя трогать то, что принадлежит Рико.

В это время уже пришли Ноа с Френком, таща за собой тележку с мячами. Они обошли всю команду и сами встали на свои позиции.

Рико не отвернулся, даже когда Итан снял с мужчины брюки с бельем, оставив в одних носках и одном ботинке. Исао пытался закрыться руками, скрючившись на площади.

Только тогда Рико ушел с середины, уводя с собой и Жана. Помявшись, Итан пошел за ними, взяв с собой и чужую одежду, да тоже встал на свое место и взял в руки клюшку.

— Исао, ты можешь быть свободен. Вороны, ваша задача: не дать ему уйти. За попадание в ноги даю час отдыха, в туловище — полчаса, в гениталии — три часа. Жан, будешь вести учёт?

— Нет, — тихо ответил ему Моро. Румянец ему отчего-то не вернулся, хотя в саду он цвел.

— Согласен, много мороки. Значит, надеюсь на вашу порядочность, ребята.

— Они могут попасть ему в голову. Ты убьешь его, Рико.

— Пусть уворачивается. В челюсть можете попасть всего раз и этому счастливчику обещаю двухчасовую прогулку наверху. Итак, тренировка началась!

Они ушли со свистом мячей и первым криком боли Исао.

Рико не стал сворачивать к Прусту, но тот все равно вышел из кабинета, когда услышал подозрительный шум из стадиона.

— Доброе утро, док, — поприветствовал его Рико со скрипом. Ему предстояло посетить его уже вечером.

— Доброе. Кто это?.. — Ричард махнул рукой, не желая давать звукам определение.

— Тренер учит команду принимать пасы.

Они ушли прежде, чем Пруст задал следующий вопрос.

Рико не знал, куда они идут, но решил остановиться на гостиной, когда увидел знакомую обстановку. Она пустовала: в это время все игроки были заняты, следуя собственному расписанию.

Он усадил Жана, которого все ещё держал за руку, на диван, а сам сел на ближайшее к нему кресло.

— Зачем ты это сделал?

— Конкретнее.

— Ты приказал им… избить тренера.

— Потому что он избил тебя.

— Это была всего лишь пощёчина.

— Это была пощёчина. Без «всего лишь».

— Я бы стерпел. Теперь у нас обоих будут неприятности.

— Только у меня. Все видели, что ты не принимал участия.

Жан прикрыл глаза ладонью и сгорбился. Он понимал: ничем хорошим эта выходка для них не закончится.

— Как видишь, тренировка и сегодня отменяется. А ведь через пять дней наступит учеба и домашняя игра…

— Я не смогу быть с тобой наравне. Мне необходимы эти тренировки.

— База у тебя уже есть, не беспокойся. Но если боишься, то я могу убедить хозяина оставить тебя до поры на скамье. Скажем, что ты был травмирован на горнолыжном курорте.

Рико усмехнулся, а Жан кашлянул в ладонь, словно бы тоже подавил смех.

Уже на третий день Жан вызвался на тренировку. То были достаточно странные и неловкие часы: Рико уже знал, как следует себя вести на поле, но не мог как следует объяснить смысл нападающих Жану, как, впрочем, и Моро. Но, к счастью, Жан оказался упрямым и достаточно целеустремленным парнем, и без возражений стал повторять все тренировки для нападающих, которые только смог показать Рико. Он только заставлял себя не приказывать юноше идти спать: травмы все ещё не зажили, но если Рико пообещал ему равные отношения, то они подразумевали и терпимость к выбору.

Но, по правде, Морияма только в первый день их совместной тренировки жалел Моро. Он понимал, что если сейчас и впредь не сможет вылепить из него приличную замену Кевину, то обоим непоздоровится. Он видел, как обращаются с отстающими на поле, а такие были всегда: или ты, или тебя. На прошлой тренировке Ноа пропустил мячи, а на этой его выпустили на поле без всякой, кроме головы, защиты, и он снова пропустил мячи, пусть на один меньше. На следующую его выпустят лишь с одной клюшкой, и пусть его тело расцвело в синяках, и есть вероятность просто умереть на месте от удара в голову.

Раньше Жан и его напарник были в отстающих, и остальной команде можно было дышать без страха. Но теперь с покровительством над ним Рико воронам пришлось вспомнить про холодные ветра, которые колышут гнёздышко: кто не удержится на своем месте, тот выбывает.

А ещё Рико видел, как на него с каким-то ожиданием и надеждой смотрит вся команда, словно он их щит от хозяина. Они будто тянулись к нему, но одновременно сторонились и были потерянными от отсутствия Кевина, пусть и не показывали открыто беспокойства.

Рико было плевать на них. У него до минуты забито расписание, которому приходится следовать, а из Жана вылепить своего напарника.

Был конец января.

***</p>

На следующий день Исао не было, потому Рико открыл его кабинет и вытащил из ящика стола бумаги с заметками к каждому игроку и сам стал проводить тренировку. Он контролировал чужие действия, оценивал скорость и силу ударов, корректировал упражнения. Было сложно и слишком муторно: гораздо легче быть ведомым, чем вести, но нельзя было дать команде очередной день отдыха.

Вернулся он после тренировки с Грантом с тяжёлым ящиком, который опустил на кровать Моро.

Жан в то время что-то писал за столом, но подошёл и удивлённо выдохнул, когда Рико раскрыл картон и победоносно протянул ему одну книгу из стопки в оригинальном писании.

— Есть ещё в переводе на английский, но я подумал, что тебе будет лучше, если ты будешь обновлять свой родной язык. Хотя будет легче читать с переводом, ибо Жюль жил почти два века назад, и многие выражения ты просто не поймёшь, даже если прочесть сможешь. Здесь есть сборник его очерков, стихов, рассказов, заметки современников, анализ современных авторов… Гляди сам.

— Спасибо, — тихо сказал Жан и приподняв голову, улыбнулся.

Рико некоторое время смотрел в его лицо, и отвернулся, уверенный, что вид удивленного и счастливого красивого юноши навсегда запечатлился на его веках.

— Обращайся.

Встреча с Прустом вновь была тяжёлой.

На этот раз он не говорил о Кевине, больше сконцентрировавшись на самом Рико, что тот посчитал хорошим знаком и прикрыл глаза, чтобы подремать, пусть на столе между ними мерно стучал метроном. Пруст объяснил его наличие терапией. Рико не стал спорить.

Сон его был беспокойным. Даже не сон, а сплошной комок эмоций, словно бы вытащенных наружу.

Кто он такой?

Где его семья?

Злость то кипела внутри, и ему хотелось вскочить на ноги, чтобы сделать что-то непоправимое и причинить кому-то боль: дяде, Гранту, им, себе; то снова затихала, оседая внутри, заставляя его руки опускаться.

Ему хотелось рыдать, хотелось смеяться.

Он не мог проснуться, окунувшись уставшим разумом в знакомую небыль.

***</p>

Была полночь.

Рико уже помог снять Жану повязки и обработал ранки от снятых швов, и сам подставлялся под чужие теплые руки, обмазывающие его тело мазью.

Он смог сегодня дать ответ Гранту, и почти не чувствовал чужие удары во время поединка, рычал и бил-бил-бил, и почти не давал коснуться себя в ответ, с наслаждением позволяя гневу дать выход через чужую боль. Это породило в душе такое удовольствие, что Рико даже не хотелось спать, хотя тело страшно устало.

— Эй, Жан, — он говорил шепотом, будто боялся, что в темноте их могут услышать.

Юноша открыл глаза со своей кровати и замер в ожидании.

— Давай тоже сбежим?