Falling in the Deep (2/2)

— Это понятие безнадёжно устарело и осталось давно в прошлом, — чопорно произнес гений, возвращаясь к столу с двумя порциями ароматного, крепкого кофе. — Я бы назвал себя пансексуалом, — очаровательно улыбнулся, поставив одну чашку перед Беннером.

— А есть разница? — насмешливо фыркнула Романофф, явно не собираясь уступать ему в их стихийно возникшем споре.

— Строго говоря, это люди, которые находят человека привлекательным вне зависимости от его пола, — деликатно вклинился в беседу Брюс, поправляя очки на переносице.

— Дай пять, братишка по науке, — широко улыбнувшись, Старк звонко хлопнул мужчину по ладони. — Хоть кто-то здесь понимает меня с полуслова!

Обведя собравшихся взглядом и убедившись, что никто не выступит её союзником в этой словесной баталии, Наташа, отнюдь не намеренная так легко сдаваться, лукаво улыбнулась и склонила голову вперед, подхватив кончиками пальцев из коробки с пиццей небольшой кусочек сырной корочки.

— Однако время ты проводишь исключительно с женщинами, Тони, — поджав губы, Вдова подняла глаза на мужчину и выжидательно вскинула брови, готовясь к его реакции на этот веский контраргумент.

— Всего лишь сухая статистика непритязательных фактов, — беспечно откликнулся гений, смакуя вкус кофе на кончике языка. — Никогда не поздно её слегка подправить или даже изменить.

Воцарившееся на кухне неловкое молчание вполне можно было бы принять за точку в этом смехотворном противостоянии героев на тему однополой любви, но Тони слишком хорошо знал своих собратьев по оружию, чтобы купиться на подобное проявление толерантности. Заинтересованно облизнув губы, мужчина, никоим образом не выдав себя внешне, всем существом готовился к следующему раунду, пытаясь дедуктивно угадать того, кто решит выступить следующим. Среди прочих вне подозрений был разве что Беннер, который совершенно точно не занимал ничьей позиции и придерживался своей излюбленной — позиции вежливого нейтралитета. Порой гений даже завидовал способности своего друга оставаться в стороне и попросту не принимать участия в провокациях, потому как сам редко мог устоять от соблазна. Вторыми в списке маловероятных лидеров новой волны спора были Романофф и Тор. После двух не слишком удачных попыток Наташа наверняка решила затаиться в ожидании благоприятного момента, а Громовержца намного больше занимала пицца, чем кривотолки. Таким образом, из собравшихся на кухне потенциальную опасность представляли лишь двое: Бартон и Роджерс. Сделав мысленно ставку на Клинта, Тони не сдержался и звучно цокнул языком, растянув губы в уязвленной улыбке, когда слово взял все же Стив.

— По такой логике выходит, что ты до сих пор открыт для экспериментов и просто ищешь подходящую кандидатуру? — с видом заправского засранца проворковал Кэп.

— Я как будто бы уловил нотки заинтересованности в твоём голосе? — ухмыльнулся Старк, мгновенно перейдя к активному флирту, и бесцеремонно скользнул по собеседнику пылким взглядом темных глаз с блеснувшей на дне опасной чертовщинкой.

Смущенно вскинув брови, Стив сдержанно улыбнулся и, тряхнув головой, опустил взор в отчаянной попытке вырваться из-под гипнотического влияния, оказываемого гением, и, если в этот момент его скулы немного порозовели, то абсолютно все Мстители предпочли сделать вид, что ничего не заметили. Ошеломляющий эффект на Роджерса производил не только сам Тони с его безумной энергетикой, но и то, насколько раскрепощенным тот мог быть, легко меняя маски и переходя от глубокой, вдумчивой сосредоточенности к искусному заигрыванию. Впрочем, на этот раз замешательство Капитана было вызвано и многими другими, куда более личными факторами. Возможно, именно поэтому собраться с мыслями ему оказалось несколько труднее, чем обычно, но предоставить Старку ещё один повод для и без того многочисленных насмешек и подколок — это было уже выше его сил.

— Поговаривают, что ты питаешь далеко не созидательную слабость к своим творениям, — вынужденный обороняться, Стив очаровательно улыбнулся, пользуясь, вероятно, не самым честным приемом. — Я в этом не силен, конечно, да и не мне судить, просто любопытно.

— Неужели ты читаешь желтую прессу? — возмущенно воскликнул Тони с выражением искреннего шока на лице. — Не знаю, Роджерс, я больше поражен или разочарован, — сощурив глаза и карикатурно нахмурив брови, он вскинул руку, графично показав на пальцах примерную область своего состояния, — моё ментальное восприятие колеблется где-то посерединке между этими понятиями, — шумно фыркнул гений. — Кстати, как символ нации, ты разве не должен без ограничений отстаивать права и свободы всех граждан звездно-полосатого континента, вне зависимости от их сексуальных предпочтений?

— Мне кажется, или Старк только что святое опошлил? — с хриплым, каркающим смешком, уточнил Бартон.

Веселый смех на время прервал спор героев, и, воспользовавшись внезапной паузой, Тони, состроив Стиву глазки, безвинно пожал плечами, всем своим видом намекая на то, что тот сам нарвался на остроту в свой адрес. Согласно кивнув в ответ, Роджерс тепло улыбнулся и потянулся к чашке с остывшим кофе. На душе у Капитана стало легче. После того, как он не смог добиться аудиенции с гением ночью, застав его в особенно неловкий момент, заснуть ему, так и не удалось. Терзаемый сомнениями в плену тяжелых размышлений, мужчина пытался прийти к единственно верному для себя решению, и только теперь, внезапно после шутливой перепалки, Стив ощутил, что готов на вторую попытку. Откровенно поговорить со Старком обо всем том, что ему пришлось узнать за последнее время — это было правильно, несмотря на то, что назвать себя рыцарем без страха и упрека Роджерс бы не смог. Реакция Тони, а точнее то, какой она могла быть, вызывала у него в сердце неподдельную тревогу, но доверие друга стоило того, чтобы переступить через собственные опасения и рискнуть. Во всяком случае, в это Капитан Америка верил всей душой.

— Так что ты ответишь по поводу символа любви без ограничений? — с дерзким видом поинтересовался Тони, явным образом вознамерившийся поставить точку в этом разговоре таким образом, чтобы последнее слово осталось за ним.

— Пожалуй, я действительно слишком консервативен, — мягко произнес Стив, и его губы дрогнули в примирительной улыбке. — Мир изменился, возможно, и мне пора.

Вскинув руки, Старк наигранно шумно выдохнул и пораженно покачал головой, беззвучно посмеиваясь. С чувством искреннего удовлетворения от одержанной в честном бою победы гений торжественно поднял чашку кофе вверх, салютуя Капитану.

— Это определенно нужно отметить! — с чувством произнес Тони, призывая собравшихся к всеобщему ликованию.

— А мне вот просто интересно, — тактично и будто бы между делом произнесла Наташа, явно почуявшая тот самый благоприятный момент для своего финального броска, — что по этому поводу думают Боги?

Все это время Тор сидел с видом вольного слушателя, случайным образом попавшего на занимательную лекцию по условно интересующей его теме. Выражение лица Громовержца было в большей степени отрешенным, хотя глаза выдавали в нем некоторое любопытство к развернувшемуся спору. Однако стоило Вдове обратиться к Одинсону, как тот мгновенно приосанился и с важным видом пересел на стуле, отняв руки от груди и сложив их в замок на столе, сделавшись чуть более величавым и задумчивым. Деловито прочистив горло глубоким покашливанием, он обвел собравшихся тяжелым, глубокомысленным взглядом, а затем широко, бесшабашно улыбнулся и беспечно пожал плечами, в один миг стряхивая с себя напускную, излишне строгую серьёзность.

— Асгард — небесный город, обитель всевышних, — бодро произнёс Тор с явной гордостью в голосе, — и у нас не бывает таких трудностей, с которыми сталкиваетесь вы — люди. Во всяком случае, я никогда не слышал о том, чтобы на любовь накладывали какие-либо ограничения или даже запреты. Конечно, каждый честный воин в своей жизни мечтает повстречать прекрасную деву, — меланхолично продолжил мысль Громовержец, поочередно скользя взглядом по Мстителям, — однако, если его выбор падет на кого-то иного, полагаю, никто не воспротивится этому.

— То есть прецедентов не случалось? — вкрадчиво уточнил Старк, привыкший пропускать мимо ушей чопорные высказывания о превосходстве божественной расы над смертной, время от времени появляющиеся в речи Громовержца, и выделять только главное.

— На моей памяти нет, — немного стушевался Одинсон, нахмурив брови. — Впрочем, я мог просто не слышать о подобном. Не могу сказать, что прежде когда-либо интересовался этой темой.

— Ну, хоть один нормальный в этой шайке толерантно-информированных, — приглушенно протянул Бартон, скрестив руки на груди.

Покосившись в сторону Клинта с выражением насмешливого осуждения на лице, Тони зычно усмехнулся и потянулся за смартфоном в карман, чтобы оценить данные, полученные из последних отчетов Джарвиса, в фоновом режиме проводящего ряд процессов, запущенных ещё ночью. Весёлые посиделки с героями на кухне, конечно, поднимали настроение и даже слегка заряжали энергией, но позволить себе тратить время на одни только беседы и шутливые препирательства гений не мог. В планах было нечто куда более масштабное, и, судя по тому, что мужчина увидел в строке уведомлений, ему срочно требовался повод, чтобы тактично удалиться в лабораторию. Лаконичное завершение текущей темы подходило для этого как нельзя лучше.

— Возможно, тебе просто стоит познакомиться с официальной мифологией своего мира, — поднявшись из-за стола, невозмутимо произнес Старк. — Занимательные истории, не один вечерок скоротаешь за чтением — гарантирую.

Вскользь улыбнувшись сбитому с толку Громовержцу, Тони хотел было уже откланяться и удалиться в свою обитель науки и техники, но буквально в ту же минуту сердце мужчины испуганно замерло и свинцовая тяжесть тревоги затеснила грудь. С трудом проглотив ком воздуха, застрявшего в горле на вдохе, гений закашлялся и украдкой обернулся, взглянув на Вдову — виновницу его резко ухудшившегося состояния.

— Локи, — уверенно повторила Романофф, вскинув брови. — Вам не кажется, что в нем было что-то, — сощурившись, она в упор посмотрела на Тони, явным образом пытаясь с его помощью припомнить ускользающее от неё слово, — пансексуальное?

В гробовом молчании, воцарившемся на кухне, преобладали самые разные настроения: от скорбного чувства вины до легкого, но весьма ощутимого кожей раздражения. Медленно облизнув губы, Старк усилием воли подавил нарастающую волну нервного возбуждения в душе и украдкой отошел к дальней стене. Секрет в лице трикстера, развлекающегося в данный момент в его пентхаусе, расширил в представлении мужчины диапазон острых ощущений, который можно было испытать от простого опасения оказаться разоблаченным, застигнутым с поличным, однако именно сейчас ему в первую очередь необходимо было позаботиться о том, чтобы ничем не выдать своего состояния, а уж потом, в безопасном уединении наверняка представится шанс сполна насладиться всей палитрой пережитых эмоций. Запустив руки в карманы, он прижался спиной к её прохладной поверхности, надеясь тем самым немного успокоить разбушевавшиеся мысли и чувства. Откинув голову назад до упора затылком, гений поднял взгляд к потолку и понемногу взял себя в руки, успешно замаскировав растерянность за внешне почти идеальной задумчивостью.

— Локи? — сипло откликнулся Одинсон, переведя затравленный взгляд на Наташу. — Не знаю, быть может, ты и права. Свою личную жизнь он всегда бережно хранил, как тайну за семью печатями, но мой брат действительно отличался ото всех нас, был другим.

— Знаешь, это ведь мягко сказано, — осторожно, стараясь быть тактичным, произнес Клинт.

— Честно говоря, я никогда не слышал, чтобы Локи связывали с кем-то близкие отношения, даже о проявлении интереса к кому бы то ни было мне ничего не известно, — печально добавил Тор, пряча взор.

— Давайте спросим у того, кто провел с ним немного больше времени, — приглушенно, плохо узнавая собственный низкий, хрипловатый голос, предложил Тони, повернув голову в сторону Клинта, сидевшего по-прежнему на подоконнике рядом с ним, вызывающе вскинув бровь.

— Что?! Не надо на меня так смотреть! — возмутился лучник и нервно заерзал, чувствуя на себе сосредоточенные взгляды всей команды, распаляясь от этого ещё сильнее. — Нечего рассказывать, ясно?

— Брось, Бартон, никто тебя не осуждает, — обольстительно нежно проворковал Старк, протянув руку и сжав его плечо. — Подумаешь, обменялись с принцессой парочкой грязных секретиков — так и что здесь такого? Всем известно, что перед Богом трудно устоять.

— Почему мне кажется, что, говоря одно, ты подразумеваешь совсем другое? — раздраженно хмыкнул Клинт, сбрасывая с себя ладонь гения. — Ничего не было. Вы же не думаете всерьёз, что мы, — запнувшись, мужчина резко взмахнул рукой в воздухе и тряхнул головой, — будто между мной и Локи могло что-то возникнуть?

В команде все знали о том, что Хоукай так и не оправился до конца от трагичных событий, развернувшихся три года назад в Нью-Йорке. Попав под раздачу в числе первых и почти весь бой проведя на стороне врага, Бартон не чувствовал себя победителем, не причислял к героям. Благодаря усилиям специалистов из Щ.И.Т.а и посильной помощи всех остальных Мстителей, Клинт понемногу изживал в себе комплекс вины, но никакая терапия не могла заставить его забыть о том, как он обагрил руки кровью своих товарищей. Это была одна из многих причин, по которым негласно в штабе действовал запрет на обсуждение деталей тех давно минувших дней. Именно поэтому, опасно приблизившись к проведенной черте общего спокойствия, Старк послушно отступил. Способов удовлетворить своё любопытство у гения было много, а желания столкнуться с последствиями деморализации и понести наказание за собственный неуемный интерес — никакого.

— К сожалению, какой бы живой ни была даже моя фантазия, воображать нечто подобное всё же не приходится, — наигранно опечаленно фыркнул Тони, дружественно хлопнув Бартона по спине. — Ведь невооруженным глазом видно, что ты для таких приключений староват.

По ощутимо разрядившейся атмосфере на кухне стало ясно, что напряжение в большей степени отпустило героев, в миг спружинившихся в предвкушении, казалось, неизбежной ментальной катастрофы. Оценив свою попытку уладить дело миром, не доводя до греха, на целых четыре балла из пяти по личной шкале дипломатического искусства, Старк широко улыбнулся и оттолкнулся спиной от стены, испытывая многократно возросшее желание уйти наконец в мастерскую, и теперь, когда все темы себя исчерпали, ничто уже не должно было ему помешать достигнуть это весьма прозаической цели.

— По-моему, тебя только что списали на пенсию, — тепло улыбнулась Наташа, глядя на Клинта.

— Похоже на то, — смущенно усмехнулся Бартон, проведя рукой по волосам. — Может, ты мне ещё и совет по организации быта дашь, Старк?

— Отчего бы и нет, — с готовностью откликнулся Тони, собирая в отдельную коробку свой будущий обед по кусочку от каждой оставшейся пиццы. — Найди милую, добрую девушку, желательно не вхожую в хорошо известные всем нам круги и структуры, — кивнул гений, — женись, заведи парочку детей, прикупи ферму где-нибудь в глуши и живи там счастливо в своем маленьком, сугубо гетеросексуальном мире, — торжественно произнес, обернувшись и взглянув на Клинта через плечо.

— Станется, с нашей работой, как же, — проворчал Хоукай. — Никакой личной жизни при таком сумасшедшем графике.

— По-моему, это та самая тема, с которой все началось, — ухватившись за возможность уйти на подходящей ноте, воскликнул Старк. — Предлагаю ею же наши дебаты и закончить. С вами, конечно, хорошо, но мне нужно идти работать: волшебную палочку вот-вот заберут в небесный город, а мне ещё и вечеринку организовывать.

Прихватив с собой коробку с бережно собранной ассорти-пиццей, он уверенной походкой направился в сторону выхода с кухни, и, не сбавляя шага, потянулся свободной рукой к карману за смартфоном, рассчитывая с половины пути включиться в процесс изготовления обещанных трикстеру дополнений для его боевых наручей, однако глубокий голос Роджерса вынудил его притормозить у самого порога и неловко обернуться, скрывая свою досаду.

— Я понимаю, что ты очень занят, Тони, но, может, все же уделишь мне пару минут своего драгоценного времени? — предельно вежливо поинтересовался Капитан, с надеждой глядя на мужчину.

— Надеюсь, это не то, о чем я подумал, Стиби<span class="footnote" id="fn_20762741_1"></span>, потому что в моих планах действительно одна лишь работа, — ухмыльнулся Старк и приглашающе кивнул головой, заметно смягчаясь. — Идем, поболтаем на моей территории, если ты, конечно, не боишься и не возражаешь.

— Будь осторожен, Стив, — промурлыкала Романофф, исподлобья взглянув на друга, — его лаборатория — это настоящее пристанище порока и разврата.

Переведя игривый взгляд на гения, Вдова кокетливо поджала губы и невинно повела плечом в ответ на его откровенно осуждающий взор, обращенный к ней с красноречивым, но безмолвным возражением против озвученных обвинений. Картинно закатив глаза, Тони терпеливо дождался Роджерса, преодолевшего расстояние между ними в два широких шага, и они вместе наконец покинули кухню, из которой Старк, казалось, уже никогда не сможет выбраться. В последний момент ему показалось, что Брюс тоже рассчитывал составить ему компанию, но Капитан опередил тихоню-ученого, так что теперь оставалось надеяться лишь на то, что Беннеру хватит сил и мотивации собраться с духом на вторую попытку, чтобы все же заглянуть на огонек запретного знания, от которого он старательно держался подальше. В глубине души Тони искренне хотел поделиться с ним своими невероятными открытиями, рассказать о результатах проведенных исследований и обсудить возможные перспективы использования тех данных, что ему удалось получить и систематизировать по итогу, но сделка с Локи и то обстоятельство, что на деле он буквально с первого дня работал не один, были серьёзными препятствиями для всякого рода откровенности. К тому же Брюс удивительным образом сумел сохранить в себе то самое научное благородство, с которым начинают работать абсолютно все гении, стремящиеся к новым открытиям, чего сказать о себе Старк не мог. Мужчина утратил невинность восприятия так давно, что теперь, внезапно столкнувшись с подобным, испытывал особое чувство ответственности, требовавшее от него позаботиться о том, чтобы сохранить эту чистоту и незамутненность в Беннере как можно дольше.

За всеми этими не слишком веселыми мыслями, овладевшими его разумом по дороге от кухни до лифта, Тони не расслышал ни слова из того, что пытался втолковать ему Роджерс, хотя могло статься и так, что Капитан все это время молчал, заметив у своего собеседника довольно рассеянное внимание. Окинув Стива задумчивым взглядом, гений коротко, почти беззвучно усмехнулся уголком рта и гостеприимным жестом предложил спутнику пройти в кабину первым, а затем шагнул следом, легким движением нажав кнопку нужного этажа. На миг возникшая между ними пауза показалась обоим неловкой, но никто так и не решился её прервать. Вскинув голову, Старк нетерпеливо покачнулся с пятки на мысок, а затем все же украдкой бросил заинтересованный взгляд на Кэпа, пытаясь по его застывшему, словно на плакате, выражению лица угадать предмет их будущего разговора, но затея оказалась провальной, хоть и помогла скоротать минутку невыносимого ожидания, за которую лифт поднял их до лаборатории.

— Так о чем ты хотел поговорить? — едва оказавшись в мастерской, поинтересовался гений, бросив коробку с пиццей на ближайший стол, направившись к одному из активных мониторов, не желая терять ни минуты в работе.

— Тони, если мои вопросы оказались слишком личными или даже бестактными, — вкрадчиво произнес Стив, отойдя к длинному столу и пристроившись к нему поясницей, — прости, я не хотел смутить тебя.

Выразительно вскинув бровь, Старк медленно обернулся через плечо, чтобы искоса, с выражением крайней степени недоверия и даже недовольства взглянуть на столетнюю невинность, застывшую памятником доблести и чести со скрещенными на груди руками у одной из рабочих зон.

— Тебе придется приложить намного больше усилий, чтобы по-настоящему вогнать меня в краску, Стиби, — тоном стервозной дивы произнес гений, для пущего эффекта сопроводив свою речь выразительной ухмылкой.

— Да, полагаю, тебе виднее, — сдержанно улыбнулся Роджерс, опустив глаза на вдохе, — но и смешивать личное с рабочим тоже не стоит. В этом ты тоже прав.

— Поаккуратнее на виражах, приятель, а то я подумаю, что ты замыслил недоброе, — беззлобно отшутился Тони, вернувшись к своей работе с данными, подготовленными за период ночной активности исполнительным искином.

Вскинувшись от его слов, словно от удара током, Стив ощутил неприятное покалывание за ребрами. Такое бывало с ним нечасто, но определенно всякий раз, когда предстояло нечто, противоречащее его личным принципам, вызывающее сомнение. Отважившись на вторую попытку завести этот разговор, он был уверен в том, что поступает правильно, но внезапно в мыслях появилось тревожное подозрение — некое предубеждение, сбивающее с толку. Причин для этого было не так уж и много, но, пожалуй, главная заключалась в том, что с присущей ему беспечной проницательностью Старк одним метким словом попал точно в цель, потревожив затаенные страхи в душе, на усмирение которых у Капитана не осталось сил. Скользнув по фигуре мужчины обреченным взглядом, Роджерс тяжело вздохнул и прикрыл глаза, до боли сдвинув брови к переносице. По-настоящему его останавливала не только плохо прогнозируемая реакция гения на то, что он собирался ему рассказать, но и то, что на кону этой игры в справедливость оказывалось слишком многое, чем Стив не хотел бы жертвовать вовсе. Впрочем, жизнь, похоже, попросту не оставляла ему выбора, вновь требуя кровавую плату за одну только надежду обрести выстраданный покой и счастье.

— Ты снова заледенел? — Тони звонко щелкнул пальцами перед носом понурившегося Кэпа и весело хмыкнул. — Прошу, только не в моей лаборатории, а то эта трагедия рискует стать семейной драмой, а моё сердце, боюсь, к такому не готово. Я и так все детство провел со стойким чувством вины за то, что жив, а вот Капитан Америка, спасший всех нас, — нет.

Горько улыбнувшись, Роджерс поднял затравленный взгляд на гения и в слабой насмешке прищурил один глаз, прилагая многие усилия для того, чтобы весь его вид не кричал о скорбной печали, тяжким грузом давящей на плечи и грудь. Решив дать себе ещё один шанс и разгонную дорожку перед прыжком в неизвестность, он начал издалека.

— Я бы хотел пригласить на нашу отвальную вечеринку одного человека, — мягко произнес Стив, почти не чувствуя, как шевелятся его губы.

— Так ты благословения у меня попросить хотел, Роджерс? — вскинув брови, недоуменно уточнил мужчина.

— Не совсем, — стушевавшись, Капитан приосанился и, едва распрямившись, почувствовал себя чуть увереннее после того, как объективно заметная разница в росте позволила ему выиграть немного свободного пространства. — Ты его знаешь.

— Его? — многозначительно протянул Тони, отойдя в сторону стола с кофемашиной за ещё одной чашкой напитка бодрости в дополнение к выпитой порции на завтрак. — Серьёзно?

— Это не то, что ты подумал, — поспешил исправить свою оплошность Стив, инстинктивно шагнув следом за гением. — Сэм Уилсон — пилот, который помог нам с Наташей год назад.

— Думаешь собрать армию пернатых? — вскользь улыбнулся гений, выбирая программу по заварке кофе. — Сокол, кажется, верно? Я пропустил вашу вечеринку в тот раз — не люблю Вашингтон.

— Да, к тому же, может, Клинту и правда будет веселее, — поддержал шутку Роджерс.

— Не вижу ни одной причины, по которой я бы мог быть против, — пожав плечами, Тони активировал режим заварки двойного эспрессо и повернулся, серьёзно взглянув на Кэпа. — Ты либо увиливаешь от настоящей причины завести со мной этот разговор, либо между тобой и птичкой нечто большее, чем крепкая боевая дружба. Колись, старичок, я ведь и так это узнаю.

— В каком смысле? — осторожно уточнил Стив, втянув голову в плечи.

— Роман с цветным парнем? Боишься, что нация не примет такое пристрастие у символа своей свободы? — продолжил слегка наседать гений, цепко всматриваясь в лицо Капитана.

— Тони, о чем ты? — пораженно пробормотал Роджерс. — Думаешь, у меня отношения с Сэмом?

— Заметь, не я это сказал, — согласно кивнул Старк, растягивая губы в проказливой улыбке. — Не волнуйся, мне ты можешь признаться в чем угодно. Я поддержу тебя, а мои адвокаты помогут отстоять доблестное имя героя и защитника, если потребуется. Все решаемо. На дворе уже не суровые сороковые — в нашем веке поощряется свобода выбора.

Почувствовав, что буквально тонет в безумном потоке информации, который Тони с явным удовольствием обрушил на него, Капитан примирительно вскинул руки, выставив ладони вперед. Беспомощно улыбаясь, он лелеял надежду, что они смогут закончить этот неловкий разговор до того, как будет достигнута заветная черта, после пересечения которой ему будет трудно смотреть при встрече Уилсону в глаза. Должно быть, гений и сам осознал, что слегка увлекся, а потому, прекратив упражняться в спортивном остроумии, доверительно сжал плечо Кэпа и с мягкой теплотой заглянул в его глаза.

— Зови, кого хочешь, Стив. Твои друзья — наши друзья, — уверенно произнес гений. — Это все, что ты хотел со мной обсудить или на самом деле есть что-то ещё? Может, кто-то?

Роджерс ощущал себя обнаженным и уязвимым под испытывающим, пронзающим насквозь взглядом обсидиановых глаз Старка, смотрящего на него с искоркой лукавого любопытства, мерцающей на глубине всепоглощающих зрачков. Заветное имя с легким жжением горчило на кончике языка, грозясь сорваться и прозвучать ударом набата в невозможной тишине, воцарившейся в этот миг между ними в лаборатории, но Кэп молчал — упрямо, безнадежно. Душа рвалась из костяной клетки вместе с сердцем, каждым своим ударом требовавшим открыться, произнести вслух всё то, что терзало его изнутри, мучило по ночам в жутких кошмарах, но при мысли о цене подобной откровенности горло сжималось в спазме острой боли, не позволяя даже набрать в легкие воздуха. В стремлении разделить с другом тяжесть своей ноши, Стив мог потерять одного из немногих людей, кто оказал ему поддержку в этом новом, несовершенном мире, все еще в определенной мере остававшемся для него чужим. За довольно короткий промежуток времени Тони стал для него кем-то большим, чем просто товарищ по команде или приятель по жизни. Похожий в этом на своего отца больше, чем он сам того хотел или признавал, гений ненавязчиво преобразовывал всякое пространство вокруг себя в островок уюта и безопасности, меняя не на словах, а настоящими делами мир к лучшему для всех тех, кому нашлось местечко рядом с ним, кого мужчина выбрал.

Роджерс высоко ценил установившиеся между ними за последние несколько лет отношения, прекрасно понимая, что для их дружбы Старк приложил намного больше усилий, хотя, надо признать, с предубеждением столкнулись они оба. Оценивая же тот путь, что им пришлось пройти от холодной неприязни к доверию, Капитан наряду с удовлетворением испытывал чувство глубокой благодарности, но с недавних пор оно почти трансформировалось в вину, ведь в то время как гений искренне стремился помочь ему выстроить мостик в будущее, Стив по-прежнему не мог заставить себя перебороть тягу к прошлому, понемногу оживляя призраков тех дней, о которых все прочие старались забыть. По итогу всего выходило так, что у Роджерса не было никакого морального права втягивать Тони в эту мрачную историю, какую бы истину она в себе не таила. Бремя тягостной правды он должен был нести один.

— Нет, — застенчиво улыбнувшись, произнес Кэп, — это все, о чем я хотел поговорить. Ты же знаешь, у меня трудности с беседами о личном.

— Так это ни для кого не секрет, — весело усмехнулся Старк, подхватив с поддона чашку с порцией ароматного кофе. — Тогда будем с нетерпением ждать твоего пернатого друга.

Сделав крупный глоток крепкого напитка, мужчина блаженно зажмурился и, облизнув губы, бодро направился в сторону рабочей зоны. Проследив за ним чуть замутненным взглядом, Стив тяжело выдохнул и понятливо кивнул. Весь вид гения буквально кричал о том, что ему не терпится вернуться к отложенным делам, а сам Капитан явственно ощутил, как сразу по окончании беседы стал лишним элементом в мастерской, плохо вписывающимся в общий ансамбль науки и техники. Бегло осмотревшись и будто бы впитав постепенно нарастающее отчуждение, Роджерс неловко переступил с ноги на ногу и плавно отступил к выходу. Двери лаборатории бесшумно распахнулись, выпустив его в общий коридор, и на мгновение ему показалось, что, уходя вот так, не доведя намеченное дело до конца, он совершает роковую ошибку. Нахмурившись и стиснув зубы, Стив задумчиво обернулся, но, поборов внезапную тревожность, твердым шагом направился в сторону общего блока, надеясь уговорить Тора на совместную тренировку: физическая нагрузка как ничто лучше поможет избавиться от лишних мыслей, да и послужит хорошей возможностью познакомиться с Одинсоном поближе.

***</p>

Удовлетворенный обеими выигрышными партиями в хнефатафл и двумя волевыми победами из трёх партий в шахматы, сыгранными с удивительно быстро адаптирующимся к своему противнику искином, проведя последние несколько часов за чтением классического и, надо признать, довольно увлекательного романа из коллекции Старка, Локи чувствовал себя не просто отдохнувшим, а даже счастливым. На его лице играла легкая, задумчивая улыбка, в глазах цвета хризопраза сияли лукавые искорки новоприобретенной страсти к жизни. Лежа на диване в гостевой части доверенного ему пентхауса, он с упоением наблюдал за тем, как в опускающихся на город сумерках по серебристо-белому потолку его комнаты скользят длинные, лиловые тени, проникающие в помещение сквозь выпуклое окно. Сталкиваясь и сплетаясь друг с другом, они растекались чернильным узором по девственно-чистому полотну, рассказывая совершенно особенную, неповторимую историю уходящего дня, бережно собирая воспоминания целого мегаполиса. В теплом воздухе, напоенном мягким закатным светом, насыщенном полутонами оранжевого и красного, искрились мелкие пылинки, неторопливо вальсирующие под волшебную мелодию вечера. Зачарованный их плавным танцем, Лафейсон, на мгновение вообразив себя такой же маленькой частицей Вселенной, песчинкой, затерянной где-то среди Девяти миров, осторожно протянул руку и окунул кончики длинных пальцев в золотистый солнечный луч, пронзивший гостиную. Преломленный в стеклянных гранях, он отразился радугой на ладони Бога, развернувшего запястье, а затем внезапно исчез, растворившись в бархатном мраке.

Простое явление дисперсии, не имеющее ничего общего с магией, но способное в той же степени очаровать всякого свидетеля своего проявления, навело Локи на мысль об Асгарде. Небесный город с недавних пор был для него недосягаем, а его свет, внушающий веру и порождающий саму мечту в сознании всякого, кто был обласкан божественной дланью, оказался скрыт за тучами недовольства, сгустившимися над оступившимся трикстером. Один никогда не отступится от своих слов и не дарует ему своего прощения — ни отцовского, ни царского. Дальнейший путь Лафейсона пролегал во тьме и обрекал его на одиночество в глухом безвременье. Впрочем, каким бы безрадостным ни представлялось будущее, Бог по-прежнему был уверен в своем выборе, как не сомневался и в том, что жертва, принесенная им, послужила великой цели, не идущей ни в какое сравнение с его личными страданиями и разрушенной жизнью. Стоило признать, что в своих самых сокровенных грёзах Лафейсон ещё лелеял скромную надежду однажды вновь с триумфом пройтись по радуге, но, не имея привычки утешать себя бесплодными чаяниями, был решительно настроен обрести новый путь, собрать себя из осколков разбитых идеалов и воцариться над мраком своей жизни.

Поднявшись на ноги, трикстер в несколько шагов дошел до окна и, дыша полной грудью, прислонил ладони к прохладному стеклу, прижавшись к нему всем телом. По багровеющему небу горделиво проплывали мягкие кучевые облака, баюкая в своих объятиях засыпающее солнце. Под алой линией горизонта, тонкой чертой подводящей итог всему, что произошло за минувший день, шумный город готовился к наступлению темного времени суток. Глядя на медленно угасающую жизнь мегаполиса, которому суждено было с первой звездой, точно фениксу возродиться из пепла прожитых страстей, Локи подумал о Старке — сумасбродном гении, внезапно протянувшем ему руку помощи, — и машинально прикоснулся кончиками пальцев к губам, растянутым в лукавой, немного игривой улыбке. Три белёсых, тонких и едва заметных шрама, пересекающих линию рта, были призваны напоминать ему о тех событиях, что разразились на этом самом месте всего лишь несколько лет назад, но помимо этого с их помощью он особенно бережно хранил воспоминания о дерзком человеке, преподнесшем ему этот прощальный подарок.

Лафейсон неистово жаждал повторной встречи с того самого момента, как щелкнул замок изготовленного мужчиной устройства на его лице. Ослепленный гневом, поначалу Бог грезил об одном лишь отмщении, живо и в подробностях воображая, насколько сладким при случае будет возмездие, но даже глухая ярость оказалась не способна побороть интерес, однажды пробужденный в душе. Лишь на некоторое время уступив обиде и раздражению, позволив им изжить себя и прогореть дотла в сердце трикстера, любопытство пробудилось вновь, затмив собой все прежние эмоции. Уединение же, на которое Локи был обречен по воле Всеотца, ещё больше способствовало тому, чтобы он смог исследовать все, даже самые темные уголки своей памяти и сполна насладиться каждым бережно хранимым мгновением их последнего свидания со Старком. Так прикосновения горячих, мозолистых рук, пряный аромат парфюма, прожигающий насквозь взгляд темных глаз и хриплый голос у самого уха стали для Лафейсона чем-то большим, убедив его в том, что первоначальная неприязнь — отголосок горького унижения, связанный с поражением в целом, но не с одним отдельно взятым человеком, дерзнувшим приблизиться к Богу настолько, чтобы прикоснуться к нему.

Постепенно образ гения приобретал все более волнующие, будоражащие мысли и чувства черты. Смелость, проявленная им в башне во время их короткой беседы, страстный вызов, брошенный напоследок, и необузданное упрямство, демонстрируемое Старком везде и во всем, заинтриговали Лафейсона, но даже в своих самых смелых фантазиях трикстер не мог представить себе всей силы потрясения и возбуждения, что ему довелось испытать при встрече с человеком, так долго занимавшим особое место в его сознании. Теперь уже Локи никогда не забыть той волны опьяняющей, ударившей прицельно по нервным окончаниям дрожи, что прошлась по телу, когда они столкнулись во второй раз в тёмной лаборатории. От звучания низкого, до последнего обертона знакомого и будто бы открытого по-новой голоса Тони его пробрало до самого нутра. Дыхание тогда сбилось и ему потребовались немалые усилия над собой, чтобы взять себя в руки, сохранить достоинство в глазах смертного, облик которого был им излишне романтизирован. Взволнованный, трикстер ожидал худшего и готовился столкнуться с последствиями своей беспечности, осознавая, что реальность крайне далека от мира грез, где каждый шаг был известен ему наперед, однако Старк своим поведением превзошел все ожидания Лафейсона, поразив его до глубины души.

Локи мог бы малодушно списать предложения гения посотрудничать на обычное проявление человеческого беспутства, но лгать самому себе он не привык. Мужчина был крайне уязвим для упреков и буквально позволял уличить себя во множестве недостатков, однако назвать его пустословом или обвинить в отсутствии четких мотивов не поворачивался язык. Вопреки расхожему мнению, Тони всегда точно знал, что делает, трезво принимал каждое, даже на первый взгляд самое безрассудное решение, оценивая последствия и отдавая себе отчет в том, что именно ему в будущем предстоит нести ответственность за тот или иной выбор. Именно поэтому Лафейсон нисколько не сомневался, что у Старка есть план. Возможно, не самый выверенный, возникший слишком спонтанно, чтобы обладать четкой структурой, но тем не менее в нем существовала совершенно определенная последовательность действий, а это для беглого Бога, привыкшего скрываться ото всех в тени и прятаться от всевидящего взора Хеймдалля, значило уже немало. Так совершенно неожиданно, в этом смертном мире, под крылом гения, не побоявшегося приютить того, кто ещё недавно был его врагом, Локи обрел шанс — надежду — подобно восставшему из руин Нью-Йорку наладить свою жизнь.

Однако ни чувство искренней благодарности, ни даже любопытство не могли заставить его забыть о цене, которую придется заплатить, если все их суждения окажутся ошибочными. Образуя этот странный, выходящий за рамки привычной логики тандем, они подвергали себя значительному риску, и Тони, вероятно, даже в большей степени оказывался под ударом, ставя на кон в этой бесшабашной игре буквально всё, чем дорожил. Именно по этой причине Бог не ответил согласием на предложение Старка утром, хотя и принял решение сразу же, зная про себя что едва ли от него отступится. Тем не менее ему необходимо было подумать без влияния эксцентричного гения, буквально олицетворявшего собой понятие энергии. Живой, как ртуть, неукротимый, словно стихия, и пьянящий, точно выдержанное вино, он зачаровывал собой, стирая в мыслях всякое сомнение, ввергая в хаос желаний и пробуждая в сердце страсть, прежде неизведанную и незнакомую, а потому отказать его напору было крайне сложно. Не признавая ограничений, мужчина легко и непринужденно выходил за существующие рамки прописных и негласных правил, увлекая в это путешествие за собой без оглядки, и Локи чувствовал, что пропадает, тонет в этом человеке, не имея ни малейшего шанса к сопротивлению, скорее отчаянно желая последовать за ним в этот манящий омут.

— Мистер Старк приглашает вас присоединиться к нему в мастерской, — словно прочитав мысли трикстера, вкрадчиво произнес Джарвис. — В целях экономии времени предлагаю воспользоваться лифтом, который в данный момент абсолютно свободен.

Блуждая по лабиринту своих размышлений, Лафейсон и не заметил, как город окончательно к наступившему часу погрузился во тьму. Сморгнув поволоку глубокой задумчивости, он пораженно взглянул на россыпь электрических огней, переливающихся золотистым сиянием в иссиня-черной пелене, застлавшей шумный мегаполис, а затем перевел взор на длинную вереницу автомобилей, неспешно продвигающихся по запруженной в дороге, от чего свет их красных габаритных огней, сливаясь в единое целое, превратился в подобие пестрой ленты, опоясавшей подножие башни. Метаморфоза мегаполиса была столь яркой и очевидной, что Локи всем сердцем ощутил смену мгновений, служащую для него приглашением стать частью таинства, царствующего под покровом ночи, сгустившейся над Нью-Йорком.

— Благодарю, Джарвис, — откликнулся Локи, машинально чуть вскинув голову к потолку.

С наслаждением вдохнув полной грудью, Бог приосанился и довольно улыбнулся своему отражению в окне. В его глазах искрилось восторженное предвкушение, а душа полнилась сладостным томлением перед грядущей встречей с гением, сулящей им обоим ещё одно увлекательное приключение — игру остроумия и красноречия, в которой им обоим не было равных и каждый желал оставить победу за собой. К тому же Локи был совсем не прочь утолить свой голод: душевный, ведь общение со Старком помогало заполнить пустоту внутри, и телесный, поскольку, несмотря на все обещания и предпринятые меры, Тони все же забыл прислать ему обед, чему мужчина наверняка попытается найти оправдание, а это само по себе немало интриговало Лафейсона, добавляя остроты установившимся между ними отношениям.