Часть 11. Желающие работать (2/2)

— Сходи со мной тоже, — сказала Машунька. — Полей в уши, что Глашка-то не очень плохая, просто языкастая не в меру. Я Глашку уже обругала и побила — сама во всем виновата, могла бы и промолчать.

— Да жалко как-то, — вздохнула Ася, вспоминая свои годы учебы. — И с учебы выгнали, и мать побила…

— Думать надо было, — ответила Машунька. — Аська, сходи ты к начальнице тоже. Сама же понимаешь, эту начинающую крамольщицу из министерской тоже скоро выгонят…

— Она же сама учиться не хочет, — уточнила Ася.

— Сама же понимаешь, что только на словах, — сказала Машунька. — А сейчас отправь ее на фабрику — в слезах все потопит.

Перед глазами Машуньки пронесся недавний разговор с дочерью.

Глаша пришла домой грустная и, по-видимому, уже по дороге успела поплакать.

— Что произошло? — спросила Машунька.

— Мама, меня из гимназии выгнали, — ответила девушка.

— За что? — не поверила своим ушам Машунька.

— Не очень вежливо ответила начальнице, — сказала Глаша.

Выслушав всю историю целиком, Машунька не выдержала:

— Бессовестная! Правильно все тебе начальница сказала — иди на фабрику! Поработай там хотя бы месяц — да ты плакать будешь от счастья, если обратно возьмут!

— Да не пойду я никуда! — выругалась Глаша и направилась к себе.

— Пойдешь, но не сейчас! — возмутилась Машунька. — Аглая! Куда пошла?

«К себе, пока шкура целая», — подумала Глаша и ничего не ответила.

— Обратно вернулась! — крикнула Машунька и, видя, что Глаша не планирует возвращаться, сама пошла к дочери.

— Зоя Михайловна, я согласна с тем, что поведение Глаши возмутительно, но я прошу дать дочери второй шанс, — сказала Машунька. — Я уже сказала Глаше, в чем она неправа, и наказала ее.

— Мария Николаевна, второй шанс гимназистке уже давали, — ответила Зоя. — Если дочь не желает учиться, к чему тратить деньги зря?

— В тринадцать лет работать еще рановато, — произнесла Машунька. — Я же все равно буду вынуждена пристроить дочь куда-нибудь.

— А это уже ваши внутрисемейные дела, — сказала Зоя. — Мадемуазель хочет работать — зачем ей мешать?

— Зоя Михайловна, я прошу вас не отчислять Глашу, — вздохнула Машунька. — Я верю, что она сможет осознать свои ошибки.

— Пусть осознает — разве я против? — спросила Зоя. — Да я только «за» буду, если мадемуазель поймет, что ошибалась! А потом начнет жизнь с чистого листа, где-нибудь в министерской гимназии.

Поняв бесполезность разговора, Машунька вышла из кабинета начальницы.

— И как ты с ней в одном помещении каждый день находишься? — выругалась Машунька, обращаясь к Асе. — Уперлась и все!

— Можно подумать, твою Глашку в министерской бы расцеловали за такие высказывания, — ответила Ася. — Так же бы выгнали, а то и раньше.

— Так здесь же заявлена возможность критически мыслить, — сказала Машунька.

— Возможность критически мыслить, а не со всеми подряд ругаться, — произнесла Ася.

Вернувшись домой, Машунька сказала дочери:

— Из гимназии тебя вышибли. Завтра пойдешь на фабрику, как и хотела. Не пойдешь — выдеру.

— Не пойду, — ответила Глаша. — Так что если не жалко будет — бей снова.

— До завтра думай, — произнесла Машунька. — Я не шучу. Не пойдешь на фабрику — выдеру. Послезавтра не пойдешь — послезавтра выдеру.

— Не сможешь, — усиленно скрывая волнение и чуть пугаясь перспектив, обозначенных матерью, сказала Глаша. — Совесть не позволит.

— Позволит, — ответила Машунька. — Хотела работать — скатертью дорога!

Глаша ничего не ответила и подумала:

«Никуда я не пойду. На мануфактуру, может, и пошла бы, но уж точно не на фабрику. Стоять там с ночи до ночи за копейки! Да пусть лучше мать меня завтра опять побьет, послезавтра уж точно не станет, не сможет, не посчитает возможным! Никуда я не пойду! Не возьмут в гимназию обратно — буду тексты переписывать, а что поделать, раз выгнали с учебы…»

Перед отходом домой Ася еще раз заглянула к Зое:

— Зойка, так ты что, совсем Глашку выгоняешь?

— Да, — ответила Зоя. — Не первое прегрешение, кроме того, не хочет учиться — не нужно никого заставлять. Я не мать ей.

— Зойка, ты же сама сколько раз ошибалась! — не выдержала Ася. — А теперь девочку гонишь.

— Она сама хотела работать — пусть поработает, — сказала Зоя.

— Ай, ну тебя, Зойка, — отмахнулась Ася.

— Думаю, если бы обо всем знала инспектриса, она бы мою позицию одобрила, — уточнила Зоя.

— Геллер, одобряющая отчисление и последующую работу на фабрике? — не выдержала Ася. — Зоя Михайловна, вы не в себе. Вы сначала придите домой, отдохните, а потом еще раз подумайте, насколько правдивы ваши слова. Да Геллер твоему отцу, Зойка, ничего не говорила, чтобы с учебы не забрал, ей ее прошлое вечно мерещилось! Ты, Зойка, или не выспалась сегодня, или не в себе.

«Да это ты не в себе», — подумала Зоя и ничего не ответила.