4. Гонты (2/2)

– Не забывай, Серафина, это твой долг помочь мне. Ты обещала это несколько лет назад, даже не думай ни на секунду, что я забыл об этом, — напомнил он ей, и она закатила глаза.

– Мы были детьми. Все изменилось, — она подошла к дивану перед ним, и он посмотрел на нее, — Я не одна из твоих последователей, Том. Я серьёзно изучала твою семью, потому что ты мой друг. Я ожидаю каких-то благодарственных слов.

И снова он ненавидел это слово. У него не было друзей, у него были последователи, а еще у него была Серафина, которая была его маленьким призом, но ей не нужно было об этом знать.

Он глубоко вздохнул и еще раз посмотрел на её фигуру:

– Я ценю то, что ты сделала.

– Спасибо, Серафина, — заставила она его произнести эти слова, но он не произнёс их, — Я думаю, ты ведешь себя по-детски, Том Реддл.

— Я думаю, ты переступаешь черту, Серафина Веврейн, — сказал он ей тем же тоном, только его голос звучал более властно, как он и намеревался.

Тем не менее, она не выглядела испуганной.

– У меня есть другая идея. Раз ты не хочешь выражать свою благодарность, тогда ты можешь сделать кое-что еще, — он только поднял брови, ожидая, что она продолжит говорить, – С этого момента ты перестанешь беспокоить мальчиков, с которыми я вижусь. Ты оставишь их в покое, то есть перестанешь им угрожать.

Том, не колеблясь, ответил: «Нет».

Она нахмурила брови.

– Нет? Что значит нет?

— Ты хочешь вести себя как обычная девушка, Серафина? – Том встал с кресла и подошел, глядя на неё своими проницательными карими глазами, которые темнели. Она тоже встала, стараясь не выглядеть слабой.

Она нахмурилась:

– Как я должна себя вести? Должна ли я оставаться с тобой весь день, чтобы ты мог показать меня всем и обращаться со мной как с глупой куклой?

Его челюсти сжались, когда он услышал её слова, которые должны были причинить ему боль. Однако его взволновали не её слова, а то, как она бросила ему вызов:

– Ты предпочитаешь, чтобы тебя считали шлюхой?

Всего пять минут назад они были в порядке, но перепады его настроения никогда не позволяли им вести приятную беседу дольше пары минут, и она перестала подчиняться его темпераменту.

– О, Томми, как я могу вести себя как шлюха, если ты не позволяешь мне даже прикоснуться к кому-то другому? Ты кажется, забыл, что это ты спишь с девушками и забываешь о них на следующий день.

Том подошел к ней на шаг ближе и крепко схватил ее за руку.

— Не называй меня так, — шипит он, глядя ей прямо в глаза, — И это другая ситуация. Ты делаешь это для чего-то столь же жалкого, как развлечение, а я нет. — в его голосе звучало отвращение.

— Ты обычный мальчик, Том, который претворяется злодеем. Но знаешь что, ты просто мальчик, с такими же потребностями, как и все остальные. Знаешь почему? Потому что у тебя есть член, который ты не можешь контролировать, — закончила она с довольной ухмылкой, и он грубо толкнул её к дивану позади него. Он почувствовал, как его кровь закипает, когда она задыхалась от удара.

– Никогда больше не говори так, испорченная сука, — она посмотрела на него с невозмутимым лицом, — Я не слабый. И если ты скажешь это еще раз, я обещаю, что ты столкнешься с последствиями.

Несмотря на то, что она всегда чувствовала необходимость помочь ему и быть рядом с ним, на этот раз она почувствовала, что её настроение ухудшается.

– Ты не слаб? – Она саркастически повторила его слова, – Ты почти грязнокровка ради Мерлина.

Она тут же пожалела о словах, сорвавшихся с её губ, когда увидела перед собой лик безумия. Том бросился к Серафине и сжал её шею своей рукой.

Его слова звучали ядовито, но он больше не мог контролировать свой гнев.

– Не думай ни на секунду, что я пощажу тебя только потому, что ты каким-то образом думаешь, что мы двое близки. Я играю в опасную игру. Ты в моем распоряжении, вот и всё.

Его руки сжались на хрупкой шее девушки, и он почувствовал удовлетворение только тогда, когда увидел слезы, бегущие по её щекам.

– Мне жаль, Том, – она попыталась убрать его руки со своей шеи, но он и не думал их убирать.

Вместо этого он схватил её за шею, чтобы приблизить ее лицо к своему, и медленно прижался губами к щеке Серафины, целуя её слезы, в то время как его руки все еще были на её шее.

Его мягкие губы на её влажных щеках не успокоили её, вместо этого она только ещё больше испугалась.

– Ты ведь больше не проявишь ко мне неуважение, правда, принцесса?

Он продолжал целовать её в щеку, и она медленно покачала головой, дрожа под его твердым телом, – Слова, Серафина, слова.

У неё болело горло, когда она пыталась заговорить, но ей всё же удалось произнести слова, которые он так отчаянно хотел услышать.

– Нет, извините, милорд.