Глава 9. Тепло (2/2)
— Это хорошо, но тот разведчик всё равно должен был видеть, что там было сражение. Твой паук лишь выиграет нам время. Нужно выдвигаться прямо сейчас.
— Ваши приказания, госпожа Сакура? — тихо спросила Кин, и Сакура послала Какаши вопросительный взгляд.
После краткого раздумья Какаши посмотрел на Кин:
— Как только отправимся в Страну Горячих Источников, займи замыкающую позицию. Если у нас появится ещё один хвост, ты должна увести его так же, как и Гин, — переключив внимание на Сакуру, он добавил: — Возглавлять буду я. Готова?
Сакура кивнула, извлекла собственную маску и натянула её на лицо.
Без дальнейших разговоров Какаши повернулся к ней спиной и выбежал из пещеры, устремляясь к деревьям в направлении Конохи. Сакура со своим пауком выстроились в линию позади него. Хотя бегать было больно из-за всё ещё частично не долеченной раны, это было терпимо. Что ещё более важно, это отвлекало Какаши от смятения, которое он испытывал с тех пор, как проснулся от непрошенного — но до неловкости приятного — ощущения подчинённой в своих объятиях.
***</p>
Сакура была неуловимо раздражена, пока следовала за Какаши через лес внутри границ Страны Горячих Источников. Он был полным козлом, когда разбудил её. Она не понимала, что с ним такое.
Но это было не совсем правдой, не так ли? Под налётом раздражения Сакура была… смущена. Она не хотела засыпать так крепко — хотела проснуться раньше Какаши, чтобы он не пробудился первым и не обнаружил, что она жмётся к нему. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы к её лицу снова прилил жар, от чего раздражение лишь усилилось.
А ещё то, как она обрадовалась, когда он сказал, что она всё правильно сделала, — это раздражало больше всего. Её возмущало, что такая незначительная похвала от него ощущалась так приятно.
Когда они были примерно в восьми километрах от границы, Какаши начал замедляться, и Сакура предположила, что он, вероятно, подыскивает место для лагеря. Она была рада тому факту, что они были более или менее в безопасности, находясь в нейтральной Стране Горячих Источников. Здесь они могли найти хорошее место, чтобы восстановить больше чакры и полностью залечить раны.
Был уже поздний вечер, когда он наконец остановился — нашёл один из многих неосвоенных горячих источников, которые усеивали ландшафт страны. Тот был в гроте, что обеспечивало некоторое укрытие от холодного ветра. Когда Сакура остановилась рядом с ним, он повернул к ней лицо в маске и сказал:
— Мы сможем восстановить здесь достаточно чакры, чтобы проделать оставшуюся часть пути домой. От протокола скрытности можем отказаться. — Помолчав, как бы раздумывая, он добавил: — Также можно снять маску.
Сакура стянула маску паука, радуясь этому факту. Прикрепив её к бедру, она открыла было рот, чтобы сказать Какаши, что собирается закончить его исцеление, но он опередил её, проговорив:
— Разожги огонь. У меня достаточно чакры, чтобы призвать собак: скажу им установить посменную вахту, — а потом повернулся к ней спиной и зашагал прочь, не дожидаясь её ответа.
Сакура нахмурилась, заметив, как неуклюже он шёл. Она знала, что ему должно быть больно. Чёрт, ей по-прежнему нужно было немного поработать над собственной раной на ноге, прежде чем она сама сможет бегать без боли, но она знала, что его ранение было хуже. Однако она также знала, что им нужен кто-то на вахте, поэтому не стала спорить и пошла собирать дрова, чтобы развести костёр.
Пока Сакура разжигала долгожданный огонь, боковым зрением она наблюдала за Какаши. Когда он закончил отдавать приказы своим собакам, и те разбежались по своим позициям, он решительно двинулся к огню. Он снял маску пса, а затем осторожно опустился и сел у огня, и ей было видно боль, которую он испытывал — та отражалась в его открытом глазу.
Отряхнув руки, Сакура встала, игнорируя приступ боли, который последовал за этим движением, и подошла к Какаши. Слегка поморщившись, она опустилась на колени рядом с ним, протянула к нему обе руки и сказала:
— Я знаю, тебе больно. Дай мне закончить…
Он поймал её ладони в свои, останавливая их, и резко сказал:
— Как будто сама только что не скорчилась из-за своей ноги. Сначала себя вылечи. Я схожу в больницу, как только вернёмся домой.
Сакура слегка потянула руки к себе и издала звук раздражения, когда он не отпустил её.
— Я бы поставила свой банковский счёт на то, что ты никогда в жизни не попадал в больницу добровольно. Дай мне исцелить тебя, чёрт возьми!
Боль в его глазу сменилась раздражением, и голос приобрёл слегка рычащий тон, когда Какаши ответил:
— Почему ты никогда не можешь просто выполнить приказ?
— Я выполняю приказы только когда они не идиотские, — прорычала Сакура в ответ, снова дёргая свои руки из его, что лишь приблизило их друг к другу.
— Приказы работают не так, — сказал он, его брови недовольно сошлись над переносицей, и хватка ни на йоту не ослабла.
Сакура внезапно осознала, что они сидели очень близко друг к другу и в той или иной степени держались за руки. Её взгляд опустился на их сцепленные руки, а затем снова переметнулся на его открытый глаз. Какаши, казалось, вдруг понял то же самое, потому что внезапно отпустил её, словно она обожгла его.
Щёки Сакуры запылали, она почти отвернулась, но выиграть спор она хотела сильнее, чем скрыть своё смущение.
— Приказ моей Хокаге состоял в том, чтобы беречь тебя и игнорировать, когда ты ведёшь себя по-идиотски, так что просто заткнись и дай мне уже исцелить тебя!
Какаши сердито уставился на неё открытым глазом, но на этот раз не стал спорить, поэтому она протянула руки к краю его безрукавки — и остановилась. Задирать её внезапно показалось Сакуре неудобно интимным, поэтому она лишь слегка помахала руками в направлении капитана и сказала:
— Задери безрукавку.
Он вздохнул, а затем наклонился и потянул вверх край кофты над раной в боку, взгляд его был стоически устремлён куда-то поверх её головы. Сакура осторожно сняла повязки, которые наложила ранее, а затем в её руках вспыхнула чакра — она приступила к работе.
Они погрузились в неловкое молчание, пока Сакура исцеляла его. Она нахмурилась, сосредоточившись на завершении заживления частей его раны, которые были скреплены паучьим шёлком. Её раздражение начало медленно угасать теперь, когда она добилась своего, и Сакура подыскивала что-нибудь — что угодно — чтобы нарушить молчание, и сам собой возник вопрос, который крутился у неё с момента их битвы с Медведем:
— Ты хорошо его знал?
Какаши долго молчал, и Сакура уже собиралась уточнить, о ком говорит, когда он ответил:
— Я не особо знал Медведя, только в рамках профессиональных отношений. Даже не знал его настоящего имени.
Удивлённая, она подняла на него глаза и обнаружила, что он, застыв, по-прежнему смотрит куда-то поверх её головы.
— Но ты казался таким озлобленным на него, — сказала она. — Я подумала, что это личное.
В серой радужке отразился свет огня, когда он опустил взгляд на Сакуру.
— Когда кто-то предаёт Коноху, я принимаю это близко к сердцу.
На мгновение в голове Сакуры мелькнул образ Саске и его кулака, окровавленного последними следами жизни Наруто, и её лицо омрачилось.
— Я чувствую то же самое.
Какаши долго изучал её, и его взгляд немного смягчился, — как ей, должно быть, показалось, потому что следующее, что он сделал, это слегка раздражённо спросил:
— Ты ещё не закончила?
Сердито выдохнув, Сакура выпалила:
— Ты худший пациент, который у меня когда-либо был.
— А у тебя врачебный такт разъярённой кошки, — возразил он раздражающе спокойным голосом, заставив её нахмуриться.
Закончив лечить его, она отстранилась и с некоторым удовлетворением посмотрела на оставшийся очень маленький шрам, зная, что тот был бы намного больше и уродливее в руках другого медика. Она высокомерно сказала:
— Врачебный такт не требуется, когда медик так хорош, как я.
Какаши тихо фыркнул, вставая и направляясь к другой стороне костра, и её глаза удивлённо распахнулись, когда она спросила:
— Это был смех?
— Лучше уж посмеяться сейчас, чем посреди схватки, — многозначительно сказал он, очевидно, имея в виду момент в их битве с ниндзя Мороза, когда она рассмеялась. — Что вообще, чёрт возьми, на тебя нашло?
Сакура на мгновение молча надулась: она надеялась, что он не поднимет эту тему. В конце концов, она ответила:
— Я наконец-то сделала движение верно. Мы выполнили схему атаки эпсилон безукоризненно. Это… было здорово.
Какаши повернулся и снова посмотрел на неё, когда она ответила, и Сакура была потрясена, увидев, как вокруг его глаз собрались морщинки — он правда улыбался?
— Закончи лечить себя, а потом поешь и отдохни, — сказал он, снова отворачиваясь, а затем укладываясь по другую сторону костра. — Конечно, если не считаешь этот приказ чересчур идиотским.
Сакура закатила глаза и начала залечивать оставшиеся незначительные повреждения на ноге, рассудив, что накопила достаточно чакры, чтобы закончить работу. На этот раз она была рада тишине, в которую они погрузились — это дало ей время обдумать миссию, на которой они побывали, и подумать о том, что она будет делать, когда вернётся домой. Закончив исцелять себя и готовясь ко сну, она развлекала себя мыслями о горячем душе и вкусной еде.
И она абсолютно, на сто процентов не позволяла себе думать о том, чтобы держаться за руки, или объятиях ради тепла, или о чём бы то ни было ещё, что имело отношение к Хатаке Какаши.