Глава 11 (2/2)
Пронзенный острой болью Крапивин выгнулся аркой, и как только его крик немного стих, Геллерт снова ринулся в атаку и снова едва успел вырваться.
- Круцио!
Никакого эффекта. Разве что мракоборец глумливо рассмеялся, хоть его и била крупная дрожь:
- Может быть все же поговорим, герр Гриндевальд? Вижу, Вы никогда не встречали легилимента сильнее себя.
О, сейчас ты заговоришь.
- Круцио!
В глубине вод, наконец, мелькнуло что-то красное. Огонь? Нет, рыжие волосы. Ага! Геллерт нырнул глубже, подцепляя это связанное с Альбусом воспоминание. Что тут у нас… Рыжие пряди развеяло течением словно ленты водорослей. Геллерт подплыл ближе. Протянул руку…
С зеленоватого лица на него вытаращились мутно-синие, вылезшие из орбит глаза, распухший черный язык торчал изо рта, давно уже в нем не помещаясь, кожа на раздувшемся в несколько раз теле потрескалась. Совсем как у Гельмута, когда его вытащили из колодца…
Задыхаясь, Геллерт в панике вынырнул из чужого сознания, словно из настоящих волн. Легкие заполнило знакомым смрадом разлагающегося, пробывшего в воде много дней тела.
- ХА-ХА-ХА! Бесполезно, герр Гриндевальд! - хрипло злорадствовал Крапивин. - Я знаю Ваши страхи.
Закусив трясущуюся губу, Геллерт вперился ненавидящим взглядом в его бледное, насмешливое лицо. Все внутри кипело от ярости и страха.
Если я воспользуюсь Круциатусом сейчас, ты сдохнешь от боли, мразь.
Заклинание Круциатуса ценилось не потому, что позволяло причинять сильную боль - существовало великое множество других способов, ограничивающееся исключительно фантазией волшебника - и не столько потому, что интенсивность боли было легко контролировать, сколько по той простой причине, что оно не оставляло следов, не наносило реальных увечий. Другими словами, это был “чистый” метод. Удобный в применении, недоказуемый. Почти что рутинный. Геллерт несколько раз показательно использовал заклинание на занятиях дуэльного клуба, много раз подвергался ему сам.
Но ни разу в жизни никого не увечил по-настоящему.
Подняв дрожащую палочку, он нацелил ее на сломанную ногу мракоборца. В его арсенале было лишь одно заклинание, которое он контролировал в совершенстве, до мельчайших полутонов. Правда, этот вариант применения гравитационных чар он прорабатывал только теоретически...
Сглотнув, он едва слышно шепнул:
- Gravitas augere.
Звук, с которым берцовая кость растрескалась на тысячу мелких осколков, потом долго снился ему в кошмарах.
***</p>
Капли дождя стекали по лицам статуй и складкам их мраморных одежд, по магическому куполу, тускло мерцающему на фоне графитового неба. С трудом разлепив веки, Альбус попытался приподняться, но левое колено тут же пронзила тупая, гудящая боль, как будто оно превратилось в растревоженный улей. Он скосил полуслепые от красных пятен глаза, и от вида изодранной плоти и крови, пропитавшей штанину насквозь, в ушах снова зазвенело. На мгновение прикрыв глаза, он припомнил тонкий свист, с которым незнакомое заклинание, минуя щит, вонзилось в его ногу, разорвавшись глубоко в мышце.
Чтоб тебя!
- ААААААА!
Истошный, пронзительный вопль заставил его кровь похолодеть. Забыв о боли, он сел и принялся шарить в мокрой траве в поисках своей волшебной палочки, но не нашел ее. Зато встретил неподвижный, стеклянный взгляд своего бывшего противника, чье лицо наполовину утопало в грязи, а в пустой ладони скопилась лужица дождевой воды.
Альбусу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что мракоборец мертв.
- ААААААААААА!
Чувствуя, как волна паники накрывает разум, сметая все прочие мысли, он пополз на крики между рядами надгробий, волоча изувеченную ногу и превозмогая боль.
Пожалуйста! Пожалуйста, пусть это будет не Геллерт!
К агонизирующим воплям присоединился тошнотворный хруст. Альбус едва не рыдал.
Что угодно, только не он! Лучше меня! Пусть это буду я!
Очередной вопль оборвался совсем рядом. Вцепившись в скользкое от дождя надгробие, он подтянул себя, перенеся вес на здоровую ногу, и вгляделся в призрачную пелену дождя. Геллерт стоял к нему спиной, держа в руке волшебную палочку. Вымокший, но целый и невредимый. От облегчения Альбус едва снова не осел на землю. И сдавленно позвал:
- Геллерт!
Тот заметно вздрогнул. Но не обернулся.
- Присядь, Ал, ты ранен, - посоветовал он напряженным как струна голосом.
Дурное предчувствие сжало сердце Альбуса ледяной ладонью. Узнав, что кричал не Геллерт, он так обрадовался, что не сразу сделал напрашивающийся вывод. Вывод, который никак не желал укладываться в его голове.
Размытое черно-красно-белое пятно за юношей вдруг обрело фокус. Сложилось в силуэт забрызганного кровью ангела и подвешенного в воздухе перед ним человеческого тела. Именно тела, ведь это не мог быть живой человек - слишком неестественно висели конечности…
- Что здесь…, - единственная опорная нога Альбуса едва не подкосилась, к горлу подкатила тошнота.
- Ты, правда, лучше сядь и отдохни, - повторил юноша натянуто-бодрым тоном. - Я сейчас тобой займусь.
- Геллерт… - чтобы не упасть, он мертвой хваткой вцепился в надгробие - Что...
Гриндевальд все же обернулся и, затравленно глянув на Альбуса темными на фоне бледной кожи глазами, попытался ласково улыбнуться.
- Ал…, - улыбка вышла скорее нервной.
- ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! - задохнулся Альбус, не в силах отвести взгляд от струек дождя, стекающих по изломанному телу Крапивина. Приобретая насыщенно-красный цвет, они срывались с носков его ботинок непрерывным потоком будто на скотобойне.
Только чудовище могло сотворить с человеком такое.
Побелев еще сильнее, Геллерт порывисто приблизился, и его заострившееся, облепленное мокрыми локонами лицо, с которого дождь еще не до конца смыл темные брызги крови, закрыло Альбусу обзор.
- Они бы не отстали, - светлые брови обеспокоенно сошлись на переносице. Сжав плечо Альбуса у самой шеи, Геллерт кивнул, будто убеждал самого себя. - По-другому никак, пойми. Так надо. Но тебе нет нужды это видеть.
Надо?! Что? Вот это?!
- Нет-нет! - мотая головой, простонал Альбус, отказываясь верить в произошедшее. - Ведь мы же договорились оглушить их, Геллерт! Зачем было… Они даже не хотели убить нас! Целились в ноги! Мы могли просто изменить им память и сбежать! И все было бы хорошо!
- Нет, Альбус, ты не понимаешь, я должен был…
Из-за спины Геллерта вдруг раздался хриплый прерывистый смех. По коже Альбуса прошел холодок.
О, Мерлин...
Дождь омывал смеющиеся клочья искусанных губ. Измученный, изувеченный Крапивин был все еще жив.
Однако то, как резко паника, промелькнувшая на лице Гриндевальда, сменилась мрачной решимостью, испугало Альбуса гораздо сильнее вида искалеченного мракоборца.
- Ал, пожалуйста, отвернись.
- Что?! НЕТ! - он попытался схватить юношу, чтобы остановить его, но тот увернулся, шагнув в сторону.
- Альбус, пойми, у нас нет другого выхода, - голубой и синий глаза лихорадочно блестели. - Он в любом случае не должен выжить.
- Что ты такое говоришь?! - Альбус в ужасе рванул вперед, но не удержался и рухнул на поросшую травой могилу. Колено прострелило резкой, ослепляющей болью, и, выругавшись, он бессильно ударил кулаком в землю. - Верни мне мою палочку! Слышишь?! Я отнесу его в больницу!
Геллерт медленно покачал головой. Он уже все решил.
- Нет, Ал. Я больше не позволю ему причинить нам вред, - и развернулся к мракоборцу, уткнув палочку ему в лоб. - Последний шанс рассказать мне все добровольно.
Ответом ему послужил все тот же хриплый, задыхающийся смех.
- Геллерт! Не смей! - Альбус упрямо полз по траве, намереваясь пусть даже и вцепиться в его ноги, но юноша, не глядя, отгородился магическим барьером. Такой невозможно было разрушить без палочки. - Прекрати сейчас же!
Затем Крапивин сипло добавил что-то, и лицо юноши перекосилось от гнева.
- Геллерт, пожалуйста! - надрывался Альбус, ударяя кулаками в невидимую, но прочную как скала стену. - Если ты это сде…
Зеленая плеть хлестнула Крапивина по лицу. Хриплый смех затих, окровавленная голова безвольно упала на грудь, и капли дождя беспрепятственно заструились с лысой макушки на нос, совсем как у скорбно поникшего рядом мраморного ангела.
Нет…
Дернув палочкой, Геллерт без особого почтения опустил труп на землю. Глубоко вздохнув, убрал магический барьер. Обернулся.
- Все, - подойдя к Альбусу, он склонился и обнял его за плечи, чтобы помочь подняться. - Нечего сидеть в грязи, Ал.
Подрагивая от дурноты, Альбус заглянул в его спокойные как ясное зимнее небо глаза, надеясь увидеть в их знакомой до малейших оттенков глубине отражение собственного ужаса. Или хотя бы мрачную тень тяжкой вины.
Да, в смерти Арианы был виноват несчастный случай. Да, первого мракоборца Геллерт наверняка убил во время дуэли - все это Альбус еще мог оправдать, но то, что он сотворил с побежденным, беззащитным Крапивиным… И как безжалостно убил после...
«Геллерт Гриндевальд кто угодно, но не хладнокровный убийца».
На этом убеждении зиждилась его уверенность в том, что, как бы Геллерт не метался, как бы не заигрывался, в какие бы крайности не впадал, он никогда не перейдет грань. Не использует свое превосходство самым гнусным, самым отвратительным образом.
Но не теперь. Теперь Альбус уже не знал, на что способен человек по имени Геллерт Гриндевальд.
Меж тем юноша усадил его на постамент ближайшего памятника и принялся внимательно осматривать рану на его колене.
- Кость не задета, так что все быстро заживет, - удовлетворенно заключил он и, подняв на Альбуса глаза, ободряюще улыбнулся.
- Как ты можешь быть таким спокойным? - почти простонал тот, вглядываясь в любимый профиль, силясь увидеть хоть какие-то признаки того, что юноша не в себе, что он в состоянии аффекта. Но их не было. Разве что пальцы, аккуратно раздвигающие рваные края штанины, немного дрожали, в то время как Альбуса всего колотило. - Как ты можешь?!
Геллерт с заметным усилием удержал на лице улыбку:
- Ты сейчас очень расстроен, Ал, я понимаю…
Расстроен? Я по-твоему РАССТРОЕН?!
- ...но когда ты успокоишься, то согласишься, что выбора у меня не было. Мне пришлось...
- Что?! - едва не завопил Альбус, чувствуя, что сходит с ума от абсурдности происходящего. - Пытать человека? Потому что у тебя не было выбора?! Ты вообще себя слышишь?
Вздрогнувший от его внезапного крика Геллерт нахмурился, упрямо поджав губы:
- Крапивин тоже пытал меня.
Эта нелепая попытка оправдаться лишь подлила масла в огонь.
- Так это была месть?! Ты жестоко убил двоих людей, потому что потерял глаз? Серьезно? Неужели ты настолько бесчувственный? - не в силах сдержать глубочайшее, разъедающее кислотой душу разочарование, кричал Альбус. Ну не мог, не мог его прекрасный, великодушный, мечтательный Геллерт быть таким… таким жестоким и злобным. - О, Мерлин! Неужели ты совсем не понимаешь, что натворил?!
- Ты думаешь я не знаю?! - вскочив на ноги, заорал Геллерт, наконец, выйдя из себя. - Думаешь это было легко?! Приятно?! - усилившийся дождь хлестал по ним обоим, заливая глаза. - Но иначе было нельзя, как ты не понимаешь? Что они по-твоему собирались со мной сделать, мм? - он яростно хлестнул воздух рукой. - Разве не то же самое? И даже если, как ты говоришь, мы бы вывели их из строя на некоторое время, они нашли бы нас все равно! Так что кто-то должен был разобраться с этим дерьмом! И раз ты у нас такой нежный и правильный, пришлось мне! Так что, да! - немного успокоившись, он расправил плечи, вызывающе глянув на Альбуса сверху вниз. - Я убил их. И поступил бы так снова.
Невыносимо.
- Геллерт…, - беспомощно всхлипнул Альбус, растеряв все свое негодование под этим шквалом страшных, убийственных слов, - ну ты же не такой..
- Нет, именно такой! - нещадно отрезал тот. - И пора бы тебе тоже повзрослеть, Альбус. Особенно учитывая, что мы с тобой задумали. Думаешь, мир согласится измениться добровольно?
- А если нет? - он горестно покачал головой, чувствуя глухую, беспросветную обреченность. - Что ты сделаешь? Заставишь?
- Заставлю, если придется. Если так будет нужно. Потому что только так можно двигаться вперед, пока остальные сомневаются и боятся, - Геллерт снова склонился к нему, упершись ладонями в мрамор, а горящим, убежденным взглядом - в его лицо. - Ты слишком добрый, Альбус, чтобы сразу принять это, но подумай хорошенько, и ты поймешь, что я прав.
К холодным каплям дождя на щеках Альбуса добавились горячие слезы.
Больно. Как же больно.
- Я не могу принять это, Геллерт, - прошептал он, схватившись за судорожно сжавшееся горло. Казалось, весь мир вокруг рушится. Растрескивается мрамор, разверзается земля, и только Геллерт ничего не замечает.
- Хорошо, не сейчас, но со временем ты сам к этому придешь, - уверенно кивнул юноша, заводя ему за ухо прилипшую к скуле прядь, и оставил ладонь на его затылке. Улыбнулся на выдохе. - Пойдем лучше отсюда, а? Мы насквозь промокли, и тебе нужно лечение. Боюсь, правда, придется покинуть Лондон сегодня же.
- Геллерт…, - Альбусу хотелось бежать, кричать, рвать Геллерта и весь этот несправедливый, несовершенный мир на части, но он мог только безмолвно рыдать, удушаемый стиснувшим грудь отчаянием.
- Как думаешь, сколько у нас осталось денег? Я знаю человека, у которого можно достать нелегальный портал, но это удовольствие не из дешевых, уж поверь. Когда я в прошлый раз...
- Геллерт!
Голубой и синий глаза удивленно на нем сфокусировались. Мысли Геллерта, легкие и быстрые как стрекозы, уже унеслись далеко от Хайгейтского кладбища и его мертвецов, и не очень-то хотели возвращаться.
- Я не поеду с тобой, - плачущему Альбусу не удалось прозвучать твердо. Тем более, что он сам еще не верил в то, что говорит. - Если ты хочешь менять мир с помощью насилия, то тебе придется, - он всхлипнул, - придется делать это без меня. Я… так не могу. Это неправильно.
- Но только так и можно! - снова начал терять терпение Геллерт, встряхнув его за плечи. - Пойми, это цена, которую необходимо заплатить ради общего блага. Закон, по которому живет вселенная.
- Нет, Геллерт, нет, - Альбус не понимал, как еще можно объяснить, насколько это противоречит всему, во что он верит. Не понимал, почему Геллерт упорно не видит, к чему все пришло. - Все совсем не так.
- А как же Дары, Ал? - упрямо настаивал юноша. - Мы же мечтали найти их вместе, стать великими волшебниками. Я знаю, ты хочешь этого так же, как и я. И еще я знаю, что именно нам суждено это сделать. Нам с тобой, Ал. Я видел это, я…
- Нет никакой судьбы, Геллерт! - вскричал Альбус, яростно уставившись на него сквозь слезы. Слишком долго он держал свой скепсис при себе и терпел весь этот бред про видения о будущем. - Никаких пророчеств, предсказаний, знаков! И, возможно, никаких Даров тоже! Ты просто видишь то, что хочешь, и готов убивать ради своих нелепых, беспочвенных убеждений!
- Вот, значит, что ты думаешь обо мне?! - задохнулся возмущением Геллерт. - Я больной, по-твоему? Ненормальный?
Он ничего не ответил, лишь, покачав головой, отвернулся, давясь жгучими слезами. Оплакивая человека, которого любил и который стоял перед ним, но будто бы уже умер. Все было кончено. После таких слов безмерно гордый, самолюбивый Геллерт сам больше не захочет его видеть.
- А хотя знаешь, мне плевать! - вскрикнул вдруг Геллерт, резко развернув его обратно к себе за подбородок, вперившись диким, полубезумным взглядом - Думай, что угодно, осуждай, презирай меня, но только идем со мной. Ну же, Ал. Тебе ведь необязательно пачкать руки, я сам сделаю всю грязную работу.
Безнадежно. Ты же ничего, совсем ничего так и не понял!
- Альбус! - расценив его молчание как сомнение, Геллерт впился губами в его губы, решив, быть может, таким образом закрепить свою победу. И поцелуй этот был яростным, напористым, глубоким. Но вместо обычного пламени он почувствовал лед. А затем Геллерт шепнул. - Альбус, я люблю тебя! Слышишь?
О, нет!.. Не говори это! Только не сейчас!
- Уйди…, - он попытался отстраниться, ощущая себя особенно мерзко от того, как расчетливо Геллерт использует его любовь к себе. Снова.
- Пожалуйста, - прерывисто шептал тот, зачаровывая, гипнотизируя поцелуями. Его руки обвивались вокруг шеи Альбуса все крепче. - То что было вчера… я только теперь понял, насколько ты важен, Ал, как сильно нужен мне.
- Уйди! - упершись ладонями в грудь юноши, едва не умолял Альбус, изнемогая от желания остаться в одиночестве со своим горем. Сам голос Геллерта сейчас приносил боль. - Уйди, Геллерт!
- Пожалуйста, Ал! - с жаром напирал тот, не обращая внимания на сопротивление. - Без тебя я не справлюсь. Ты сам знаешь это лучше меня! Ты единственный, кто может меня сдерживать. Единственный, кого я послушаю.
Дрожащими руками Альбус вынул из внутреннего кармана визитную карточку Азимуса - единственное, что осталось при нем сухим и незапятнанным грязью - и порвал ее, показав Геллерту белые половинки. Магия из них улетучилась, и дождевые капли беспрепятственно впитывались в толстую тисненую бумагу.
- Уходи, - тихо шепнул он. - Сейчас здесь появятся авроры.
- Что?! - Геллерт отпрянул от него как ошпаренный. Голубой и синий глаза растерянно распахнулись. - Альбус, ты же не…
- АЛЬБУС! - взволнованный, всклокоченный Дерек, одетый в пижаму и домашний халат, возник в паре метров от них с палочкой наизготовку. Серые глаза скользнули по памятникам и надгробиям, по Альбусу с разорванной, окровавленной штаниной и потрясенно вытаращились на Гриндевальда.
Стрельнув в аврора максимально враждебным взглядом, Геллерт посмотрел на Альбуса так, будто впервые увидел, и криво усмехнулся:
- Если передумаешь, ты знаешь, как меня найти.
И, бросив Альбусу эбеновую палочку, исчез за миг до того, как в него полетело обезоруживающее заклинание Дерека.