Глава 7 (2/2)

- Это я, Ал! - разглядеть фигуру в темноте ночи было невозможно, но этот голос он узнал бы из тысяч других.

- Геллерт! - ринувшись к нему, Альбус с неожиданной для себя силой втащил продрогшего юношу в комнату и прижал к себе так, что тот охнул от боли. - О, Мерлин! Ты в порядке? Не ранен? Где ты был так долго? Я думал, ты не вернешься!

Крохотный огонек света, вырвавшись из осиновой палочки, замер над их макушками, высветив наполовину сосредоточенное, наполовину похожее на лишенный плоти череп лицо Гриндевальда. Игра теней, конечно же, но Альбусу все равно стало не по себе.

- В пекарне, я ведь оставил записку, - высвободив руку, Геллерт швырнул коробку, шуршащую печеньем, на кровать. - И уже возвращался, когда увидел его.

- Того аврора, - сразу же догадался Альбус, немного ослабляя хватку, но все еще не выпуская юношу из объятий. Словно осколки, торчащие из мягких опилок разбитой фарфоровой куклы, его радость пронзал страх. - Ты спрятался?

- Сначала да, - кивнул Геллерт, демонстрируя длинные красные царапины на тыльной стороне руки. - А когда решил подобраться поближе и послушать, какая-то чертова драная кошка чуть меня не выдала. Так что пришлось уйти, но я все равно был рядом, следил, - повернув руку, он показал запястье. - Если бы тебе угрожала опасность, я бы сразу узнал.

- Ну а потом? - чувствуя прилив благодарности, мгновенно загасивший наклюнувшуюся обиду, Альбус усадил его за стол, приманив из шкафа бутылек с бадьяном. Экстракта осталось буквально на донышке - со всеми ранами Гриндевальду скоро потребуется личный штат зельеваров. - Почему ты не вернулся, когда они ушли?

- Хотел убедиться, что не будет засады, но это не важно, - отмахнулся Геллерт нетерпеливо. - Что они тебе сказали? Как он меня нашел?

Черт.

Альбус с огромным удовольствием утаил бы эту информацию, если б только это не стоило Геллерту серьезных проблем в будущем. Капая бадьяном на царапины, он упрямо поджал губы, но в конце концов рассказал ему все, стараясь не вспоминать, как жутко и невыносимо мерзко было видеть небесно-голубой глаз на ладони аврора.

Едва он умолк, Гриндевальд, буквально содрогаясь от омерзения, заметался по комнате и разразился такой гневной тирадой, какой Альбус от него еще никогда не слышал. Из потока отборной немецкой брани он сумел вычленить лишь самые простые ругательства, такие как мразь и ублюдок, но на сопровождавшие их, наверняка еще более красочные эпитеты его знаний не хватило. Опасаясь, как бы эта вспышка ярости не привлекла лишнего внимания - теперь им следовало быть еще более осторожными - Альбус попытался успокоить разошедшегося юношу:

- Знаю, это ужасно неприятно, но, по крайней мере, Дерек уверен, что воспользоваться этим способом во второй раз Крапивин уже не сможет. А, значит, мы в относительной безопасности.

Но вышло в точности наоборот, и он лишь подлил масла в и без того неистовствующее пламя. Замерев, словно натолкнувшись на невидимую преграду, Геллерт резко на него обернулся, пронзив ледяным холодом пустой глазницы. Ярость Геллерта всегда сопровождалась буйством вышедших из-под контроля стихий - огня, льда и грозовых туч.

- Похоже, ты забыл рассказать мне одну ма-а-аленькую деталь о своем новом друге, не так ли? - с гневной издевкой протянул он. - Этот твой Дерек, оказывается у нас, аврор. И, какое невероятное совпадение, именно ему поручили вести мои поиски! Что, Альбус, уже договорился об иммунитете для себя? Когда ждать наряд авроров?

- Не говори глупостей, Геллерт, - тут же устало поморщился Альбус, справедливо полагая, что сейчас куда разумнее было бы сосредоточиться на основной проблеме - русском авроре. - Какой смысл мне выдавать тебя?

- Ну, даже не знаю, - истерично махнул рукой Гриндевальд, изливаясь ехидством, - например, ради работы в Министерстве, о которой ты уже несколько раз упоминал? А, может, вас двоих связывает что-то еще? О чем вы так долго шептались тут наедине?

Его недвусмысленные намеки виделись Альбусу настолько несостоятельными и лишенными оснований, что он счел унизительным воспринимать их всерьез. Куда важнее было понять, почему Гриндевальд вдруг перестал доверять ему. После всего, что он сделал, сколько трудов и сил вложил, его отношение и чувства к австрийцу казались Альбусу очевидными и не вызывающими сомнений.

- Дерек - мой друг, разумеется он остался, чтобы поддержать меня, - спокойно ответил он, раздражаясь от того, что приходится оправдываться и что имя Азимуса вообще оказалось вовлечено в этот гадкий разговор. - И, поверь, я как никто другой хотел бы, чтобы твои поиски возглавлял не он, ведь тогда мне не пришлось бы поступать так низко, лгать ему и использовать для личной выгоды.

Гриндевальд, естественно, услышал лишь одно. Подскочив к Альбусу почти вплотную, он набросился на него едва ли не радостно:

- О, и как часто он оставался “поддерживать” тебя? То-то я смотрю, в квартире ремонт. И не надо говорить мне, что это твоих рук дело, магия вернулась к тебе гораздо позже, а я помню, какой кошмар был на потолке, пока не починили крышу! Вот только кровать наш красавчик-аврор что-то не догадался увеличить, - в притворном сочувствии сгримасничал Геллерт, и его тон стал запредельно язвительным. - Или он спешил и не оставался на ночь?

Альбус уже почти нарушил данное самому себе обещание не вступать в эту глупую, совершенно бессмысленную ссору и оскорбленно ахнул, готовясь ответить что-нибудь колкое, но вдруг подозрительно сощурился:

- А откуда ты знаешь, когда починили крышу? - и еще до того, как закончил фразу, вспомнил, с каким неестественным энтузиазмом, да еще и вне очереди рабочие занялись ремонтом. И как по пути на работу в тот день ему казалось, будто за ним кто-то следит. Его возмущенно вздымающаяся грудь опустилась, переполнившись теплом. - Ведь это был ты, да?

Теперь уже Геллерт напоминал не хищную птицу, а, скорее, выброшенную на берег рыбу. Затем отточенным движением дернул головой, чтобы золотистые пряди упали на лицо, и отвел порастерявший свирепость взгляд.

- Нет!.. Какая разница?! Речь сейчас совсем о другом!

Но Альбус уже забыл все его пустые обвинения и злые слова. В тот жуткий день Геллерт не бросил его, не ушел, хоть и грозился. Он задержался, чтобы присмотреть за Альбусом, немного облегчить его участь. Геллерту… было не все равно. А ведь он все это время был уверен, что больше никогда не увидел бы Гриндевальда, не лишись тот глаза.

- О, Геллерт! - сглотнув комок в горле, Альбус крепко прижал юношу к себе. Язвительный, ершистый и демонстративно равнодушный ко всему мирскому Гриндевальд позаботился о том, чтобы в его квартире не капало с потолка. Уму непостижимо! - Ты не представляешь, как это… как я…

Что-то невнятно заворчав по-немецки, Геллерт, впрочем, и не подумал отстраниться, хоть и, заупрямившись, не обнял в ответ.

- Какой ты глупый, - счастливо вздохнул Альбус, ожидаемо почувствовав, как напряглись плечи юноши, в корне несогласного с данным описанием. - Ведь тебе же прекрасно известно, что я люблю тебя.

Чуть отстранившись, Альбус обхватил ладонями его лицо, желая, чтобы Гриндевальд по его глазам увидел, что он говорит совершенно искренне. Уставившись на него исподлобья, тот громко фыркнул, будто выпуская остатки гнева, а затем вдруг сварливо буркнул, окинув недовольным взглядом:

- Когда это ты стал выше меня?

- Я всегда был немного выше тебя, Геллерт, - покачав головой, улыбнулся Альбус и с наслаждением прижался к его губам.

Спустя несколько мгновений ладони Геллерта заскользили вверх по его спине.

***</p>

В конечном счете решено было: во-первых, остаться в квартире, дабы не вызвать подозрение внезапным переездом Альбуса в другое место, во-вторых, на какое-то время залечь на дно (никаких походов за печеньем!) и, в-третьих, вплотную заняться проблемой протеза. А в-четвертых, они окружили квартиру всеми защитными и сигнальными чарами, которые знали. Скрепя сердце, Геллерт согласился, что помощь и покровительство аврора им ничуть не помешают, а потому Альбус попросил Дерека, чтобы его жилище внесли в программу защиты свидетелей. Таким образом их маленькая квартирка в центре Ист-Энда стала своего рода неприступной крепостью, практически государством внутри государства. Но все эти меры предосторожности, вплоть до того, что Альбус не позволял Геллерту колдовать слишком уж яркий свет в комнате, оказались напрасными, когда спустя несколько дней затишья от Азимуса пришла весточка, что Крапивина выслали обратно в Россию “за вопиющее превышение полномочий”.

В этот день они с Геллертом, изнывающим от необходимости сидеть в четырех стенах, устроили самый настоящий праздник и, на всякий случай замаскировав юношу под старика, совершили набег в ближайшую пекарню, а после поедали еще теплые, посыпанные сахарной пудрой булочки прямо посреди улицы. И гуляли по магловским кварталам всю ночь напролет, греясь то магией, то подаренными друг другу украдкой поцелуями, причем Альбус хихикал каждый раз, когда Геллерт щекотал его своей шикарной наколдованной бородой.

Подобные вылазки в скором времени вошли у них в привычку, и они уже не оглядывались, гуляя по улицам, тем более что присланный на замену Крапивину аврор, ознакомившись с рапортами Дерека и Джейкоба, Альбусом совершенно не заинтересовался. Сам Альбус ради заработка взялся за перевод последней статьи Николаса Фламеля с французского для “Трансфигурация сегодня”, но, конечно, не работал над ним и вполсилы, всего себя посвящая разработкам необходимого Геллерту протеза. В итоге проблема, над которой он бился уже так долго, наконец, начала понемногу разрешаться. Первый толчок на пути к этому произошел ближе к середине ноября, когда они с Геллертом прогуливались по шумной Чипсайд, разглядывая принарядившиеся к Рождеству витрины.

Вниманием Альбуса завладела витрина небольшого ювелирного магазина, в которой публике было представлено настоящее произведение искусства - фарфоровая кукла-гейша в роскошных одеждах и с искусно расписанным бумажным зонтиком в руках. Слои алого и изумрудного шелка, ниспадающие по ее фигуре, были расшиты золотой нитью, в гладкой черной прическе богато блестели гребни, украшенные листьями клена из кроваво-красной яшмы и гинкго из зеленого нефрита, а с белого как снег кукольного лица лукаво глядели черные агаты-глаза.

- Не слишком ли ты стар для кукол, Альбус? - весело съехидничал Геллерт, нетерпеливо потянув его за рукав. Лихо сдвинутая на правый глаз кепка и густая борода должны были придавать ему вид старого морского волка, но временами он забывался, и его выдавала пружинистая молодая походка. Впрочем, после того, как его рана зажила полностью, оставив лишь маленький шрам на внешнем углу глазницы, настроение у юноши заметно улучшилось, и личина больного старика разваливалась на нем, как разношенный башмак.

- Геллерт, - медленно выговорил Альбус, не отрываясь от фарфорового лица с тонкой, хранящей неведомые тайны улыбкой. - Нам нужен драгоценный камень.

- А, может, обойдемся пакетиком тянучек, что думаешь? - продолжал смеяться Геллерт, заглядывая ему за плечо.

- Нет, ты не понимаешь, - Альбус перевел на него горящий озарением взгляд. - Мы сделаем тебе глаз с ядром из драгоценного камня. Ведь они очень хорошо хранят магию (коэффициент 4,8 в таблице магической емкости материалов), отлично поддаются трансформации и почти не разрушаются со временем.

Даже сквозь густоту бороды было заметно, насколько Гриндевальду понравилась эта идея.

В ювелирном их встретила учтивая улыбка продавца в дорогой шелковой жилетке, которому, однако, не составило труда определить приблизительно финансовое состояние двух господ и значительно сбавить градус радушия - ровно до той степени, чтобы просто терпеть их присутствие в магазине. Внушительного вида мужчина в потертой, натянутой по швам куртке сурово глянул на них из неприметного угла за витриной с серебряными ложками. Но Альбуса все это не особенно смутило, он рыскал глазами по витринам, внутренне холодея от ценников с изящными нулями, в поисках подходящего по размеру и чистоте камня. В конце концов, ничего нужного в лавке на Чипсайд, разумеется, не нашлось, хоть по оскорбленному виду продавца можно было понять, что он о сложившейся ситуации прямо противоположного мнения. Посему следующие несколько дней они с Геллертом методично обходили все ювелирные лавки и ломбарды Лондона, в том числе побывали и на знаменитой Хаттон-Гарден - средний ценник за изделие в местных магазинах приближался к стоимости украшения гоблинской работы. Тут, конечно, уже было, из чего выбрать. Альбус остановился на рубине красивой каплевидной формы, венчавшем голову золотой змеи, браслета в модном египетском стиле. Теперь дело встало за необходимой - а она была баснословной - суммой. Геллерт, конечно же, тут же предложил не заморачиваться и без лишних премудростей украсть браслет, дескать, с хозяина не убудет. Альбусу такой вариант жутко не нравился, но Гриндевальд без глаза нравился ему еще меньше.

Покинув ювелирную лавку, они направились вниз по наводненной прохожими, грохочущей экипажами улице. Причем с каждым шагом Альбус раздражался все больше и заранее злился на себя, так как отлично понимал, что так или иначе, а особенного выбора у них нет, и что рано или поздно он поддастся на уговоры Гриндевальда. А пока - тот, не обращая внимание на угрызения совести, которыми мучился его друг, воодушевленно размышлял, каким образом обставить кражу как самое обычное магловское ограбление. Еще даже не согласившись на его план, Альбус, тем не менее, наотрез отказывался заодно прихватить несколько драгоценностей помимо браслета, на что Гриндевальд только закатывал глаз<s>а</s>.

Возле втиснутой между домами миниатюрной церкви Святой Этельдреды их окликнул молодой мужчина, чье распахнутое, сшитое по последней моде пальто явно нуждалось в чистке, а на жилете не хватало пуговицы.

- Чем можем быть полезны? - подняв светлую бровь, поинтересовался Геллерт, вперившись в него острым как стилет взглядом. Растерянно заморгав, мужчина улыбнулся с некоторой нервозностью:

- Джентльмены, мне довелось услышать, что вы присматриваете изделие превосходного качества, но не готовы платить за него чрезмерно завышенную, я бы даже сказал преступно высокую цену, - у него была хорошо поставленная речь, а произношение выдавало в нем отпрыска зажиточного среднего класса, однако потрепанный вид и то, как он облизал пересохшие губы, воровато глянув куда-то им за спины, позволяло предположить многое. - Но по счастливой случайности у меня есть нечто, что могло бы вас заинтересовать.

О, ну разумеется. Стоило пару раз показаться в ювелирном, и вот уже весь квартал знает, что мы ищем.

Альбус открыл рот, чтобы вежливо отказаться от любого предложения, которое этот ненадежного вида господин готов был им сделать, но Геллерт его опередил.

- Мы Вас внимательно слушаем.

- Предлагаю продолжить беседу в более приватной обстановке? - мужчина огляделся будто бы в раздумьях и удовлетворенно кивнул на готический с большим стрельчатым окном фасад церкви Святой Этельдреды. - Зайдем внутрь?

- Конечно, - кивнул Геллерт, а на немое изумление Альбуса одними губами ответил - «магл».

Ну и что? Как будто от этого ситуация стала менее сомнительной!

Но Гриндевальд уже бодро шагал, начисто запамятовав о старческой походке, в часовню вслед за мужчиной, и, стиснув волшебную палочку в кармане, недовольный Альбус последовал за ними.

В церкви царил приятный полумрак, мерцающий теплым пламенем свечей и обволакивающий густым запахом ладана и дерева. Высокие арочные своды, теряющиеся во тьме, создавали ощущение гораздо большего пространства, нежели казалось снаружи. С выступов на стенах взирали статуи святых и мучеников, над рядами скамей огромным синим оком довлел витраж окна.

Помимо священника, тихо беседующего с прихожанкой, в церкви никого не было. Завидев и словно бы узнав их спутника, стремительно направившегося к одной из дальних от алтаря скамей, священник вернулся к беседе, ничем не выразив заинтересованность в новоприбывших. Альбус посчитал это за плохой знак. Он крайне редко бывал в церквях, но почему-то был искренне уверен, что это не место для торговли, уж тем более краденным. Ведь едва ли им собирались предложить что-то другое.

Но он ошибся. Геллерт, по всей видимости, изначально не был настроен на сделку. Не успел мужчина открыть рот, как, присев рядом, пожалуй, даже слишком близко, юноша насмешливо хмыкнул:

- Плохо идут дела в последнее время, а? Прямо-таки черная полоса наметилась.

Наверняка привыкший брать инициативу в свои руки и убежденный, что сейчас без труда облапошит двух дурней с улицы, мужчина так и обомлел. Его смятенный взгляд метнулся на Альбуса, присевшего на край скамьи сразу за Геллертом, а затем на то место, где мгновение назад стоял священник, ныне будто испарившийся вместе с прихожанкой. Он снова облизал губы и улыбнулся с фальшивым недоумением:

- Простите, но я не совсем Вас понима…

- Давай его сюда, - устало вздохнул Геллерт, выжидающе поднимая ладонь. - Проклятый перстень.

Если до этого момента мужчина выглядел лишь слегка сбитым с толку и встревоженным, то теперь был совершенно обескуражен и сильно напуган. И наверняка не мог понять, почему так сложно сфокусироваться на происходящем.

О, как тут сфокусируешься, когда Гриндевальд придирчиво копается в твоей голове как страховой агент в картотеке истории страховых взносов.

Небритый подбородок дрогнул, и мужчина выудил из кармашка жилета то, что Альбус в полумраке идентифицировал как мужской перстень.

- Ну же, - нетерпеливо помахал согнутыми пальцами Геллерт, увидев, как тот замялся. - Ты хочешь избавиться от него или нет?

- Но я хотел…, - промямлил мужчина, окончательно стухнув.

- Чего? Денег? - фыркнул Гриндевальд с издевкой, буквально вырывая кольцо из его пальцев. - Э, нет, ты должен лишиться его против воли, чтобы проклятие ушло. И уж поверь, - тут он задрал кепку и подмигнул черной бездной глазницы, - я справлюсь с ним лучше тебя.

Сипло охнув, мужчина был таков.

- Не смотри на меня так, Альбус, я ведь не воспользовался магией и ни к чему насильно его не принуждал, - оправдывался Геллерт, когда они покинули часовню. Альбус до сих пор хранил укоризненное молчание.

- Ага, а мысли свои он сам тебе любезно открыл, - скептически поджал губы он, злясь и на самого Гриндевальда, и (с толикой зависти) на то, как легко и просто ему сходят с рук подобные выходки.

- Фактически так оно и было, - любуясь надетым на мизинец перстнем, закивал юноша. - Он почти вопил от отчаяния. Еще бы, за прошедший месяц он едва не утонул, был побит полицейскими и покусан псом, и вдобавок кто-то опустошил его тайник с награбленным за полгода. И все это началось тотчас после того, как он стащил треклятый перстень. Стандартное заклинание против воров, заставляет вернуть украденное, если, конечно, погоня за легкими деньгами не пересиливает разум. Развеять это проклятье будет не особенно сложно, как считаешь? - сняв перстень, Геллерт протянул его Альбусу. Увидев перстень вблизи, тот почувствовал, как губы сами собой расплываются в теплой улыбке.

- Думаю, справимся за один вечер, - уверенно заявил он, любовно поглаживая крупный сапфир насыщенного оттенка ясного летнего неба. Конечно, нужно было помимо прочего проверить камень на различные примеси, но Альбус интуитивно предчувствовал, что он подходит как нельзя лучше. - Знаешь, что это, Геллерт?

- Знаю, - отозвался довольной усмешкой тот. - Это - Судьба.