Глава 80 (2/2)
Стражница отошла в сторону, давая мне залезть. За мной залез Аскирт, взял ящик с реликвиями у Рингера, который пролез следом. Потом был Маринур. Последним был Гихьян, который встал у двери, присел и резко прыгнул, влетев с грохотом своих сабатонов внутрь.
Да уж, оказывается, он умел прыгать.
Уже в следующую секунду дверь закрылась и поезд тронулся, быстро набирая скорость.
Мы все прошли через другую дверь, которая отделяла вагон от тамбура.
По ту сторону оказалась роскошная гостиная, которая вполне себе стояла на уровне с той, в которой я ездил на своем спецпоезде. Пол, укрытый узорчатым ковром, деревянный стол и стулья, кожаные кресла, явно из человеческой кожи, даже несколько масляных картин и четыре медных бюста на постаментах из черного гранита.
Во главе стола сидел сам епископ Элайх Югистун. Это был старик уже преклонного возраста. Полностью лысая голова, на которой виднелось несколько пигментных пятен, густые белоснежные усы и борода округлой формы, доходившая до груди, широкий нос с горбинкой, впалые щеки, огромные мешки под глазами, худощавое тело и костлявые ладони.
Еще бросались в глаза его украшения. На голове - золотой обод с рубинами и аквиллой по центру. На шее - золотая цепочка с аквиллой с размахом крыльев, как длинная ладони от кончика пальцев до предплечий. На руках - по золотому браслету, а на пальцах - по три золотых перстня, на указательном, среднем и безымянном пальце.
Сама же одежда была красно-золотой, со множеством писем и знаков, явно вышитых золотой нитью.
Но вот что точно бросалось в глаза - так это взгляд старика. Прищуренный, недовольный, очень сосредоточенный и прожигающий меня. От него становилось неуютно.
Кроме него в помещении находилось еще трое солдат храмовой стражи и два других священника. Они тоже имели украшения и красно-золотую одежды, хоть и не настолько роскошную, как у епископа.
- Приветствую, епископ Югистун,- поприветствовал я старика, кивнув ему, пока Аскирт и Рингер положили ящик на стол и вышли обратно в тамбур,- Извиняюсь, что пришлось останавливать ваш поезд. Однако по другому я не мог.
- И я вас приветствую, комиссар Мерцелиус,- прохрипел старик уважительно, хотя и без всякой радости,- Мне бы очень хотелось узнать, по какому поводу вы решили поговорить именно со мной, да еще и таким... необычным способом.
- Для начала, нам необходимо поговорить наедине.
Югистун пристально посмотрел на меня, потом на двух священников, что сидели с ним за столом.
- Я всецело доверяю всем, кто здесь находится, и даю гарантию, что все сказанное здесь останется здесь же.
- Я понимаю, епископ. Однако учитывая тему разговора... я бы предпочел, чтобы даже у вас, при всем вашем доверии к присутствующим, был выбор между тем, чтобы рассказать им все или же умолчать.
Оба священника удивленно посмотрели то на меня, то на епископа, в то время, как тот, судя по взгляду, активно думал.
- Всем выйти,- спустя несколько секунд произнес Югистун,- И остановить запись.
Три стражницы вышли через противоположный выход вместе с двумя священниками, которые хоть и удивились подобному приказу, но спорить не стали. После этого в вагоне мы остались вдвоем.
- Итак, комиссар, я вас внимательно слушаю,- уже конкретно недовольным голосом произнес епископ. Я вполне понимал его.
- Перед тем, как начнем - у вас все в порядке с сердцем?- спросил я, на что Югистун удивленно вскинул левую бровь. Такого начала он точно не ожидал,- Это важно.
- Кардио-стимулятор. И искусственный аортальный клапан,- сухо проговорил епископ,- Но не жалуюсь.
- Хорошо,- кивнул я,- Тогда начнем. Несколько дней назад я провел операцию по перехвату автомобиля Виясота Кжесмора, из клана Вюрштан. Он перевозил с собой этот контейнер. В нем оказались пять реликвий Экклезиархии, которые остались на территории бунтовщиков.
Глаза Югистуна распахнулись на максимум, но во всяком случае, он теперь был готов к тому, что увидит. Второй раз удивлять местных стариков я не намерен.
Я подошел к контейнеру и быстро открыл его, введя нужную комбинацию.
Епископ, не без труда, как я мог заметить, встал и подошел ближе. Стоило ему разглядеть содержимое, как он тут же сложил руки аквиллой, закрыл глаза и начала молиться шепотом.
- Боже-Император Всемилостивый и Всесильный...- прохрипел он дрожащим голосом,- Как... Как это возможно?
- Вюрштан обменивали у бунтовщиков переплавленное золото Экклезиархии на медикаменты,- Югистун шокированно уставился на меня, точь-в-точь, как Кирмоз,- Затем их стали шантажировать и они начали выменивать у них реликвии, после чего отдавать за молчание епископу Барагацу.
Ответа не последовало. Старик секунду стоял, как вкопанный, после чего повернулся к своему месту и подошел к нему, нажав на какую-то непримечательную кнопку на столе.
Пара секунд и в столешнице открылась круглая дырка, из которой вылез хрустальный стакан с золотыми узорами, заполненный с водой, и таблетка, что лежала рядом. Югистун быстро закинул внутрь себя таблетку и и выпил весь стакан залпом.
Затем он сел на свой стул и сделал глубокий вдох.
- Фу-у-ух... Вот уж не ожидал...- произнес епископ усталым голосом,- То одна новость, то другая... Это была единственная доставка Барагацу?
- Нет и в этом главная проблема,- заявил я,- Это была третья доставка. Двумя другими Барагацу доставили еще восемь реликвий.
- Ско...- резко выговорил епископ, но резко прервался, закашлявшись. Пришлось подождать несколько секунд, пока он не пришел в себя полностью,- Ка... Какие именно, известно?
- Перед тем как я вам покажу список, приготовьте еще таблетку,- без капли шуток сказал я. Кирмоза убила именно эта новость.
Югистун посмотрел на меня слегка непонимающе, однако вновь нажал на кнопку и из стола вылезли новый стакан с таблеткой.
Я достал новый клочок бумаги, который написал мне Маринур. Прошлый так и остался у Кирмоза - если ящик я еще смог забрать, так как на нем была печать Комиссариата, то вот тот список уже лежал на столе архиепископа и был вещественным доказательством.
Взяв листок, епископ развернул его и начал внимательно читать.
Сперва его лицо скривилось в прищуре, потом - в удивлении, а в конце - в искреннем шоке.
Дрожащими руками старик взял таблетку и закинул себе в рот, после чего выпил половину стакана и откинулся на свой стул, продолжая мерно дышать с закрытыми глазами.
- Кирмоз знал об этом?- спросил епископ спустя секунд пять молчания.
- Как только он узнал это... у него случился инфаркт,- честно сказал.
- И его не спасли?- удивился Югистун.
- К сожалению.
- Бред,- прямо-таки выплюнул старик,- У Кирмоза были лучшие кардиологи, на уровне губернатора. Могу, конечно, предположить, что организм не выдержал... Ладно, об этом потом. Как я понимаю, у Барагаца все эти реликвии на руках и он достал их у бунтовщиков обменяв их, по сути, на простые медикаменты, так?
- Именно,- кивнул я.
- Это значит, что он представит их, когда соберется Совет... За него единогласно проголосуют. У вас есть вещественные доказательства того, что Вюрштан присылали Барагацу реликвии?
- Только показания Виясота Кжесмора, данные без записи. А сам он мертв. Их могут подтвердить я, мой праесидиус-кредентиалум и адъютант, бывший арбитр-вериспекс, но он сейчас в коме после взрыва.
- Пфф, да даже под запись его слова ничего бы не стоили,- с какой-то брезгливостью произнес,- Он - обыкновенный клановец, который занимался контрабандой, а Барагац - многоуважаемый епископ. Догадайтесь, кому поверят.
- Вот поэтому я здесь,- Югистун заинтригованно посмотрел на меня,- Честно признаюсь - я не хочу, чтобы Барагац оказался на месте архиепископа. Для меня лично он - отбитый на голову псих, который готов идти по трупам ради своих целей. В том числе и по трупам детей.
Руки Элайха, что сейчас лежали на столе, крепко сжались.
- Могу согласиться.
- А чтобы его не выбрали, нужно, чтобы у него появился достойный конкурент. И им можете стать вы.
- Я действительно пользуюсь популярностью. И я собирался выставить свою кандидатуру... Пока вы не пришли и не рассказали все это,- недовольным голосом произнес епископ,- Барагацу обеспечено место архиепископа, это теперь факт.
- Еще нет,- твердо заявил я,- Еще пять реликвий у нас. А вы не очень-то жалуете Барагаца. Мы можем заявить, что вы вместе с Кирмозом и с моей помощью спасли эти реликвии из рук Вюрштана, и что еще восемь реликвий ими были проданы на черном рынке намного раньше. Именно вы станете тем, кто спас хотя бы эти пять, а Барагац уже не сможет представить свои, ведь иначе ему придется объяснять, почему он так медлил и как он вообще их достал с черного рынка, не прибегая к помощи Храмовой Стражи. Ведь сказать, что он их просто купил, он тоже не сможет. После этого ваша победа гарантирована.
Епископ смотрел на меня пронзительным, но довольно внимательным взглядом. Затем наступила тишина и было хорошо видно, как старик думал над тем, что я ему предложил.
- Ваша идея, комиссар...- начал он, указывая на меня пальцем правой руки,- звучит, как бред.
По всем живым частям тела прошлась горячая волна паники.
Стало страшно. Вдруг откажется? Или еще хуже, в чем-то меня обвинит? Мне только разбирательств с Экклезиархией не хватало при всем том дерьме, что сейчас происходило.
- Более того, вы предлагаете лгать Благословленному Совету Епископов. Однако, должен признать, выбор невелик. Барагац добыл реликвии законным способом, за что ему простят все, что угодно, но сделал это из корыстных побуждений, что есть грех, но доказать это мы не сможем. А это значит, придется действовать более... радикальными методами.
Элайх посмотрел на меня суровым взглядом.
- Я принимаю ваш план, комиссар. И да поможет нам в этом Бог-Император.
- Благодарю, епископ,- кивнул я, внутри чувствуя радость от того, что удалось убедить его. По всей видимости, его голосование против меня на Соборе для него уже не имело значение, что определенно радовало.
- Что ж... а теперь мне надо все это объяснить своим коллегам,- проговорил Элайх и было видно, что разговор выйдет из простых.
Позже. Аулиус Омнум Венерабилус.</p>- - Именем Его Божественного Величества, Бога-Императора, Владыки Галактики и Повелителя Всех Людей, я, Далитар Абризатур дус Ибрихтальт Абаш, властью данной мне, как исполняющему обязанности архиепископа Вильяр Уникуса, объявляю второе заседание тысяча сто тридцать восьмого Чрезвычайного Совета Всех Преподобных открытым! И да будет оно благословлено! Аминь!- прозвучал мужской голос из динамиков, что были расположены на потолках.
- Аминь! Аминь! Аминь!- прозвучал нестройный хор хриплых старческих голосов.
Мне нужно было подождать, пока Собор вызовет меня, чтобы я имел возможность сказать речь. Благо, я и Югистун достаточно хорошо подготовились, чтобы не волноваться по этому поводу. Гихьян и Маринур также стояли в ожидании. Четыре стражницы стояли в четырех углах комнаты ожидания, словно истуканы, практически без движения. Из-за них говорить не хотелось - не очень это было приятно делать при совсем посторонних людях.
Да и видеозапись тут явно велась, в этом я не сомневался.
Аскирт и Рингер, насколько я знал, сейчас находились в другом помещении, чтобы в нужный момент вынести ящик с реликвиями.
- С санкции преподобного епископа Элайха Гаджабажада ако Трульдимаза ито Филко Югистуна, я вызываю в Зал Всех Преподобных для дачи важных сведений комиссар Пятнадцатого Верлонского Полка Астра Милитарум, комиссара Августина Мерцелиуса.
Пятиметровая дверь, так хорошо знакомая мне с прошлого раза, начала подниматься вверх, впуская меня в амфитеатроподобный гигантский зал, в котором и находились все епископы. Правда, сейчас я пришел не на левую трибуну, с которой выступал в прошлый раз, как подсудимый, а с центральной, расположенной спереди и немного ниже трибуны, на которой находился исполняющий обязанности архиепископа.
Сотни пар глаза сейчас устремились на меня, выражая одновременно серьезность, ожидание и некоторое удивление. Лишь несколько смотрели на меня с безразличием, а один уже спал и сейчас его пытались легкими толчками разбудить слуги в масках.
Довольно быстро я обнаружил Барагаца - тот сейчас сидел на третьем ряду снизу, справа от центральной трибуны. И он сейчас смотрел на меня со взглядом, полным раздражения, брезгливости и даже злобы. Вряд ли он знал, что происходит. Вряд ли даже догадывался. Но самое мое присутствие, похоже, его раздражало.
- Приветствую всех преподобных епископов, собравшихся здесь,- начал я, когда дверь за мной закрылась,- Для начала, я бы хотел выразить свои глубочайшие соболезнования касательно скоропостижной смерти преподобного архиепископа Кирмоза. Как человек, на глазах у которого он начал умирать, я не могу не рассказать о том, что именно произошло и почему его сердце не выдержало.
Реакции не последовало. Все внимательно смотрели на меня. Лишь несколько епископов кашлянули в кулачок. Епископа, который спал, уже разбудили, но теперь уже другого епископа пытались привести в чувства. А один и вовсе ушел - насколько я узнал, у каждого епископа позади трибуны был личный туалет.
- Приблизительно два месяца назад нами были задержаны несколько гражданских лиц, которые пытались пронести через линию фронта, со стороны богохульных бунтовщиков, слитки золота. Как выяснилось, эти слитки были из переплавленной церковной утари.
Епископы были этим удивлены, это было видно. Некоторые стали переглядываться между собой. Однако, тишина была гробовая.
Барагац тоже был удивлен. Похоже, не знал, что мы это знаем.
- После этого было произведено расследование, в ходе которого выяснилось, что клан Вюрштан занимался контрабандной торговлей с богохульными бунтовщиками - в обмен на золото из переплавленной церковной утвари они продавали им медикаменты.
Удивление епископов возросло еще сильнее.
- Однако потом, благодаря усилиям преподобного епископа Югистуна, стало известно, что клан Вюрштан занимался куда более чудовищными делами. Он выкупал у богохульных бунтовщиков священные реликвии Экклезиархии, которые не удалось спасти, и продавали их на черном рынке коллекционеров!
- Что!?- возмущенно вскрикнули сразу несколько десятков епископов. Еще больше закашлялись.
Почти в ту же секунду последовал звуковой сигнал - просьба прервать речь. Потом сигналы повторились еще несколько раз.
- Кхм... Объявляется остановка речи,- откашлявшись, произнес Абаш, пока где-то половине епископов слуги уже подносили стаканы с водой и таблетки.
А вот Барагац смотрел на меня с холодной злостью и так сосредоточено, будто бы хотел убить.
Скорее всего хотел. Очень сильно.
Это продолжалось больше минуты, пока все те, кто нажал на кнопку сигнала об остановке речи, не подали другой сигнал - уже о том, что они готовы продолжать.
- Объявляется продолжение речи,- проговорил исполняющий обязанности архиепископа.
- Затем нами была получена информация о том, что один из основателей клана, Виясот Кжесмор, отправляется с очередной партией реликвий для их продажи. В ходе операции, проведенной лично мною, нам удалось остановить его и спасти пять священных реликвий, которые я бы хотел вернуть Экклезиархии.
Одна из небольших дверей в левой части зала открылась и внутрь вошли Аскирт и Рингер, несшие с собой ящик, которые они поставили на специальный столик, подготовленный для них.
Затем Аскирт открыл ящик и вместе с Рингером быстро удалился.
- Это - урна с прахом достопочтенного архиепископа Мигарода Бигонела, Ногти достопочтенного Ягуза Шуама, Третье Кадило Основания, Личная Аквилла достопочтенного епископа Нурдана Сафага и зуб святой Хинары.
Полный шока нестройных и хриплый хор раздался по залу, после чего уже под сотню сигналов о просьбе перерыва.
- Объявляется остановка речи.
Все епископы, в том числе и Барагаца, закрыли глаза, сложили руки аквиллой и начали молиться. Кто шепотом, кто в полный голос. У многих дрожали руки и губы. Только Барагац двигался с предельным спокойствием, словно его это все никак не волновало. Однако когда он открыл глаза, то он смотрел на меня с непередаваемой злобой.
Еще минута - и поступили сигналы о продолжении.
- Объявляется продолжение речи.
- После проведение операции, был проведен первичный допрос Виясота Кжесмора. С его слов это была уже третья партия священных реликвий. До этого им удалось продать еще восемь.
Епископы шокировано вздохнули, однако останавливать речь не стали.
- Список этих реликвий таков,- я достал бумажку с написанными названиями, так как до сих пор не мог запомнить всех их,- Сердце преподобного епископа Буфада Можата, Перстень преподобного епископа Фыхтаза Акримского, Налобная повязка канониссы-прецептор Деньяники Каласиани, Кисти Рук святой Екатенары Исцелительницы, Умгизианский бронеболт, Эгутский Столб Загубленных Праведников, Туанирская Скатерть и Ремень аббата Дашалара Илменкира.
Вновь остановка речи. Вновь кашли, шокированные возгласы и молитвы. Некоторым давали новые таблетки. Пятерым делали, как я понял, уколы. А минимум троим слуги начали ставить капельницы.
Барагац на их фоне выглядел просто бездушным.
”- Хоть бы притворился, что ли...”- подумал я.
Еще несколько минут и я смог продолжить.
- Также в ходе первичного допроса Виясот Кжесмор заявил, что все восемь реликвий были ими проданы... преподобному епископу Барагацу.
А вот на такое заявление ублюдок отреагировал таким шоком, какого я на его лице еще ни разу не видел. Остальные тоже были в шоке.
- Однако, я готов официально заверить всех присутствующих в том, что слова Виясота Кжесмора я считаю наговором с целью отвлечь внимание следствия и запутать его. Сама мысль о том, что преподобный епископ Барагац может быть причастен ко всему этому, для меня лично совершенно абсурдна. Потому на данный момент следствия считает, что все восемь реликвий находятся в руках черных торговцев или же черных коллекционеров.
Почти сотне сигналам об остановке речи я не удивился. Но меня это теперь не волновало. Я лишь изредка бросал взгляды в сторону Барагаца.
Его глаза были широко распахнуты, рот приоткрыл, нижняя челюсть подрагивала, а грудь тяжело поднималась и опускалась.
Вот теперь он был в абсолютном шоке.
Идею все это сказать предложил я, когда обсуждал речь с Югистуном, и он ее полностью поддержал.
И теперь я видел результат. Барагацу некуда было идти с этими реликвиями. Теперь они для него были не козырями, а бомбами, которые могли его подорвать. А это означало, что использовать их он никак не мог. Ведь иначе ему тут с дерьмом смешают за то, что он их скрывал у себя.
Вскоре мне дали продолжить речь.
- После проведения допроса Виясот Кжесмор скончался от действий своего друга, Юбрика Альгарта, а тот, в свою очередь, покончил с собой. Из-за этого больше никакой информации о них мы узнать не смогли, потому я направился к преподобному архиепископу Кирмозу, чтобы отдать ему реликвии и рассказать ему все, что мы узнали. К сожалению, новость о потерях восьми священных реликвий и стала причиной сердечного приступа, в следствии которого преподобный епископ скоропостижно скончался. Мне печально осознавать, что из-за моих слов произошло подобное несчастье, однако преподобного архиепископа уже вернуть и теперь нам всем необходимо приложить усилия, чтобы найти эти реликвии и вернуть их в священные храмы Экклезиархии!
Сотни возгласов радости и согласия прозвучали от епископов. Многие из них начали вставать и аплодировать мне, другие складывать руки аквиллой. Лишь несколько человек, кто находился под капельницами, остались сидеть. А один и вовсе только проснулся.
А вот Барагац выглядел так, словно внутри него что-то разбилось. Он смотрел на меня опустошенно и с полным неверием. Словно не мог полностью не то, что принять, а даже осознать произошедшее.
- Благодарю, преподобные епископы, на этом у меня все,- произнес я, после чего развернулся и направился к выходу, который стал быстро открываться передо мной.
Я направлялся к поезду и чувствовал внутри себя радость.
Получилось. Речь, которую я произнес, действительно произвела нужный эффект на епископов. Даже лучше, чем я ожидал. И теперь у Барагаца будет куда меньше шансов победить. В этом я теперь не сомневался.
Меньше чем через час я уже был у себя в апартаментах в ожидании новостей, однако голосование по поводу избрания архиепископа перенесли на следующий день, так как многим епископам стало плохо. Двоим даже реанимация понадобилась и их пришлось заменять.
Пришлось ждать.
И только на следующий день мне наконец-то позвонил Маринур.
- Говори,- коротко произнес я.
- Архиепископом выбрали Далитара Абаша,- произнес рыжик по воксу, чем меня слегка удивил.
Однако, даже это меня радовало.
- Хорошо. Спасибо, Маринур,- ответил я, отключил вокс и расслабленно выдохнул.
Барагац не стал архиепископом. Всю эту проблему, которую я по случайности устроил, все же получилось решить. Дальше мне нужно было разобраться с кучей других проблем, однако они уже не были настолько серьезными.
Теперь я мог хоть немного отдохнуть.