-23- (2/2)

— Надеюсь, вы это несерьёзно? — уточнил я, принимая посуду у неё из рук. — Госпожа Сильвия, вы готовите настолько превосходно, что узнай об этом король — прогнал бы своего повара взашей и поселился бы поблизости, только бы есть вашу еду.

Смотрительница промолчала, однако глаза её довольно заблестели, а я, памятуя о долге гостя, продолжил:

— Кстати, раз уж мы заговорили об обитателях дворца. Не так давно я получил любопытнейшее письмо из столицы, в котором описывался бал по случаю дня рождения королевы...

Под похлёбку и эль разговор плавно перешёл от столичных увеселений к нашим горам, мимоходом коснувшись всех знатных родов. Потом заговорили о жизни в Доме Тишины, и Рён с интересом спросил:

— Скажите, госпожа Сильвия, вы не боитесь? Зимой, одна, за много льё от людского жилья...

— Чего мне бояться, когда со мной милость Источника? — риторически отозвалась та. И не без лукавой гордости прибавила: — Хотите убедиться, что я вовсе не беззащитна, шевалье?

Рён с сомнением окинул взглядом её по-девичьи изящную фигурку.

— Если вас не оскорбит подобная проверка.

— О, нисколько, — смотрительница грациозно вышла из-за стола на свободное пространство перед очагом. — Прошу, шевалье, нападайте.

Рён нахмурился, однако тоже встал. Придав лицу угрожающее и при этом жутко фальшивое выражение, шагнул к госпоже Сильвии и внезапно застыл, парализованный ужасом. В буквально смысле — от маленькой, тонкой, как тростинка, женщины волнами исходило ощущение смертельной опасности. Даже я, задетый лишь краем этой силы, чувствовал, что ещё немного — и сердце разорвётся от страха. Что уж говорить о том, на кого пришёлся основной удар?

Однако Рён не побежал. Посеревший, с расширившимися в пол-лица глазами, он нашёл в себе мужество шагнуть вперёд и в сторону. Закрывая меня.

— Вы удивительно смелый молодой человек, шевалье.

Ужас схлынул, словно и не бывало. Я механически смахнул со лба холодный пот и дрогнувшей рукой протянул Рёну чашу с элем. Которую тот осушил залпом, умудрившись почти не расплескать, а потом с запинкой ответил:

— Б-благодарю.

— Это правда, а не комплимент, — улыбнулась госпожа Сильвия. — Теперь же, господа, позвольте мне загладить неприятное впечатление от этой демонстрации.

И продолжением её слов дверь отворилась, и в трапезную по воздуху торжественно вплыло блюдо с высоким яблочным пирогом.

В обратный путь из Дома Тишины мы отправились около полуночи, когда снегопад совсем прекратился, а небо разъяснилось. Лошади у коновязи обнаружились одетыми в длинные попоны и с торбами овса на мордах.

— Милые создания, — вышедшая нас провожать госпожа Сильвия потрепала их по холкам, и кони склонились, подставляясь ласке.

— С вами и дикий вепрь будет милым, — хмыкнул я, снимая с Босана тёплую ткань.

— Только вряд ли ему нужна моя забота, — смотрительница ловко расстегнула пряжки намордника. Босан тут же ткнулся головой ей в плечо, выражая свои нежные чувства, и едва не опрокинул. Госпожа Сильвия серебристо рассмеялась, а я с преувеличенной суровостью прикрикнул на коня:

— Веди себя смирно!

— Всё в порядке. — Смотрительница погладила негодника по носу и напутственно сказала: — Береги своего седока, Босан.

Затем повернулась к Бекки, которую уже седлал Рён, и добавила:

— И ты, красавица. Из любой беды выноси отважного шевалье.

Кобыла тихонько заржала, будто обещая, а у меня потяжелело на сердце.

— Госпожа Сильвия...

Та сделала отрицательный жест.

— Всего лишь глупые женские предчувствия, Геллерт. Которые, надеюсь, никогда не сбудутся.

Я понял намёк и не стал расспрашивать дальше. Однако когда отвязанные лошади уже нетерпеливо переступали копытами, стремясь поскорее отправиться в путь, госпожа Сильвия сказала:

— На равнинах Йоль — время подарков, и несмотря на то, что мы мало придерживаемся этой традиции, я бы хотела оставить вам память об этом дне.

Мы с Рёном недоумевающе переглянулись, а смотрительница достала из висевшего на поясе мешочка две тонкие, длиной с ладонь верёвочки.

— Двенадцать тайных трав для защиты тела и духа.

Первая верёвочка завязалась вечным узлом на левом запястье Рёна.

— И тринадцатая, — вторая верёвочка обернулась уже вокруг моей руки, — чтобы всегда находить искомое.

Говоря это, госпожа Сильвия заглянула мне в лицо, и я вдруг абсолютно чётко понял: она знает. Знает и понимает.

— Спасибо, — выдавил я сквозь вставший в горле ком, и Рён эхом повторил: — Спасибо.

— Не стоит благодарностей, — во взгляде дарительницы была непонятная грусть. — Лёгкого вам пути, отсюда и дальше. На всё милость Источника, но, надеюсь, ещё свидимся.

— Непременно, — ответил я твёрдо, и мы с Рёном поклонились ей так низко, как принято кланяться лишь перед королями. Потом одновременно запрыгнули в сёдла, и застоявшиеся лошади весело загарцевали, унося нас прочь. Но до самого въезда в ущелье мы, оглядываясь, видели у Дома светлый силуэт его смотрительницы. Провожавшей нас отсюда до замка Верных, дома, столицы.

И дальше.