-16- (2/2)

— Ну-ну, — скептически отозвался я, однако дальше спорить не стал. День и впрямь выдался жаркий, а лекари в замке были отличные. Так что я поудобнее уселся на расстеленном плаще и с нескрываемым удовольствием смотрел, как Рён избавляется от одежды.

Вслед за мундиром на траву легла рубашка, потом — сапоги, штаны и исподнее.

— Точно не хочешь окунуться? — обнажённый Рён не испытывал ни малейшей неловкости по этому поводу.

— Нет. — Я любовался его подтянутым, сильным телом как произведением искусства, и даже многочисленным шрамам было не испортить это впечатление. Кто бы мог поверить, что человек может быть настолько красив?

Губы Рёна тронула лукавая улыбка.

— Как знаешь.

И он непринуждённо направился к озерцу. Немного прошёл вдоль берега, очевидно, выбирая место поглубже. Нашёл, буквально на один вздох замер — и рыбкой скользнул под воду.

— Уф-ф-ф!

Отфыркивающийся Рён вынырнул почти на середине озера, весело махнул мне рукой и мощными гребками поплыл к водопаду. А я, досадливо ощущая себя тревожащейся наседкой, встал, подхватил с земли плащ и подошёл к скале.

— Х-ха! — Рён сунулся под водяные струи, чтобы почти сразу из-под них выскочить. Заметил меня, подгрёб ближе и крикнул:

— Иди сюда, тут здорово!

— Спасибо, мне и здесь неплохо, — отозвался я. — Лучше сам выходи.

— Да ладно тебе! — Рён плеснул в меня водой и, когда капельки, повинуясь Искусству, застыли в воздухе, разочарованно потянул: — Ну, я так не играю.

— Я тоже. — Прозрачные шарики дождём вернулись в озеро.

— Зря, — Рён лёг на воду. — Если всегда оставаться серьёзным, быстро потеряешь вкус к жизни. Учитывай это.

— Непременно, ваша мудрость, — с серьёзной миной кивнул я и распорядился: — А теперь быстро на берег.

Рён дурашливо состроил недовольное лицо, однако послушался. Я протянул руку, помогая ему выбраться из воды, и как только он очутился на суше, накинул на него плащ.

— Да всё в порядке, — придерживая ткань у горла, Рён коснулся моей щеки кончиками пальцев. Между прочим, откровенно ледяными.

— Рассказывай басни, — сурово парировал я. — У тебя даже губы посинели от холода.

— Правда? — судя по золотистым искоркам в глазах, наивность Рён только изображал. — И что мы будем с этим делать?

— Греть, — коротко ответил я собственнически притянул его к себе.

Экспромтом придуманный метод оказался действенным: губы Рёна совсем недолго сохраняли прохладу и вкус озёрной воды. Однако чтобы закрепить результат — а ещё потому что удержаться от соблазна не смог бы и камень, — я всё длил и длил поцелуй. И когда наконец сумел чуточку отстраниться, Рён хрипло сказал:

— Ты знаешь, что-то тут действительно зябко. Продолжим греться? — и разумеется, я не смог ему отказать.