20. Пушок (2/2)

- Кошка! - произнесла она, указывая во тьму коридора перед ними.

Гарри вперился в темноту, тщетно пытаясь высмотреть хоть что-то.

- Ты уверена? - с сомнением произнес Рон, - я не...

Из темноты раздалось призывное мяуканье, развеяв все сомнения.

- Что там, моя дорогая? - раздался издалека противный скрипучий голос Филча, и они услышали далекие шаркающие шаги.

Кошка снова призывно мяукнула, на этот раз уже ближе.

- Бежим! - сказал Гарри, мозг которого начал яснее соображать, как всегда в такие моменты. ”Охота на Гарри началась”, - подумал он про себя, - ”Как в старые добрые времена. Только вместо старины Дадлика - одержимая кошка. Проклятье!” И послал Люмос в пол, метясь в кошку и стараясь накрыть как можно бо́льшую площадь. Блеснуло белесое свечение, как будто в коридоре разлили жидкую Луну. На противоположном конце широкой светящейся кляксы он разглядел кошку, испуганно бегущую прочь от неожиданной вспышки. ”Ага!” - радостно подумал он, припустившись вскачь вслед за друзьями. Добежав до развилки, он остановил остальных. Короткий путь вел к месту, где Филч мог перехватить их, срезав себе путь, и он убедил остальных идти другой дорогой. Они наколдовали по опасному проходу пару пятен света, чтобы создать впечатление, что пошли именно этим путем, а сами развернулись и отправились в обход через боковые галереи.

Какое-то время они шли по хорошо знакомым местам, потом пошли коридоры, в которых они не были, и пришлось довериться чувству направления. Ныряя в двери и скрытые тоннели, Гарри вывалился наконец, смахивая с лица паутину и чертыхаясь, в большое помещение, вдоль стен которого были расставлены доспехи и вывешены гобелены, изображавшие сцены битв и пиров. Огромное блестящее пятно на стене привлекло его внимание, и он подошел поближе. Остальные шагали следом, по одному входя в зал.

- Смотрите! Что это? - Гарри стоял, вытянувшись, перед огромным, слабо различимым в полутьме металлическим кругом, висящим на стене, похожем то ли на толстый диск, то ли на очень короткую цистерну.

- Тод-лоуэри<span class="footnote" id="fn_31645309_1"></span> - сказала Элайн, подходя поближе и став рядом, - или Угрюмый Тод. Боевой бубен гоблинов.

- Боевой бубен? Это оружие?

- Нет, они использовались, чтобы подавать сигналы в битве. Люди трубили в боевой рог, гоблины отбивали сигналы в такие вот штуки, - Элайн задумчиво смотрела на потемневший от времени металл, покрытый едва различимыми замысловатыми инкрустациями, - Ну и другие волшебные расы тоже. Но это - гоблинская вещь. Хватаешь одной рукой ребенка, другой - что подвернулось ценного, и бежишь вот так, под завывание рогов или грохот тодов.

- Куда бежишь? - тихо спросила Гермиона.

- И зачем? - добавил подошедший Рон.

- Куда глаза глядят, - так же тихо ответила Элайн, - но можно и не бежать. Должен же был кто-то остаться, чтобы задержать тех, кто приходил.

- А кто приходил? - спросила Гермиона.

- Колдуны, гоблины, великаны, пикты, римляне, данны, норманны... - негромко произнесла Элайн, а затем добавила уже обычным своим слегка насмешливым тоном, - тебе обязательно всех перечислять?

Рон протянул руку и провел пальцем по тусклой поверхности, отливающей серебром в неверном лунном свете, нашедшем себе путь сквозь высокие стрельчатые окна замка. Послышался металлический шорох, и старый барабан откликнулся тихим, на грани слуха, потусторонним гудением, словно в глубине древних стен проснулся недобрый осиный рой. Гермиона испуганно схватила его за рукав и оттянула прочь.

Вот он - висит на стене,

Полон своих дум.

- размеренным речитативом произнесла Элайн, глядя перед собой невидящим взором, -

И сердце моё оживает во мне

Бум.Бум. Бум

Музыку страха, музыку горя,

Музыку буден

В сердце колдуньи опять воскрешает

Заброшенный бубен.

И против горестей, и против хворостей,

Против людских дум

Рад был он биться

Рад был стараться

Бум. Бум. Бум.<span class="footnote" id="fn_31645309_2"></span>

- Это...стихи?

- Да... - произнесла Элайн, приходя в себя и отворачиваясь от древнего куска металла, - пойдемте.

- Старые?

- Да уж не молодые, это точно. Пойдемте, - повторила она уже настойчиво.

- А что использовали волшебники? - - спросил Гарри, оглядываясь на висящее на стене безмолвное теперь свидетельство былых битв, - Рог или тод?

- Сонорус, - отрывисто бросила Элайн, - чары усиления голоса. Слышал, как Дамблдор громко вещал на пиру?

- Ага, - сказал Рон, - это было круто.

И они пошли дальше. Поплутав немного, они вышли наконец к подножию башни Равенкло, попрощались с Элайн, и отправились в свою.

Гарри шел в окружении верных товарищей и гордо поглядывал по сторонам. Ему казалось, что еще никогда он не ощущал себя таким живым, а жизнь свою - такой насыщенной и яркой (пусть вокруг и было темно, это была яркая, насыщенная тьма). И Рон, довольно улыбавшийся рядом, и Невилл, разом избавившийся от неуверенности и сторожко смотревший вперед, и даже Гермиона, серьезно шагавшая плечом к плечу с ними, кажется считали так же. ”Как вкусно пахнет замок, мерзлой пылью и стылым камнем - будто самим колдовством” - мысленно говорил он себе, - ”До чего же чудесна ночь, Мерлин меня отпинай!”