Глава 5. Энха. Артефакт в библиотеке (2/2)

Она рассказала всё: и как села рисовать, и как почувствовала, что ей что-то нужно вспомнить, и как попыталась воспроизвести ту обстановку, в которой что-то забыла. И как в упор не могла вспомнить имя студента, бравшего эту книгу. И как он вёл себя утром в библиотеке, и как объяснял отсутствие разрешения.

– Но у меня тогда после города болела голова, – закончила она. – У меня она всегда после города болит. Я подумала, может, я и забыла, потому что голова болела.

– Ты не находишь, Ханичка, – покачала головой пани Збигнева, – что слишком выборочная у тебя забывчивость получилась? Ты вспомнила Злобку, разговор с ней, её книги. Вспомнила трёх других студентов – но именно на этого вдруг провал в памяти? И ладно бы он вёл себя неприметно и книги брал неприметные – тут не грех забыть. Но он вёл себя вызывающе, и книгу взял… весьма вызывающую.

– То есть вы считаете, – всё так же недоверчиво переспросила Энха, – что на нас воздействовали ментальным артефактом?

– Я в этом уверена, Ханичка. К тому же ты сама сказала, что у тебя болела голова. После возвращения из города она у тебя быстро проходит, а здесь почему-то не прошла. А прошла лишь после того, как этот, – она глянула на формуляр, – Эрик из Будавы ушёл. А мы уже с тобой знаем, что твоя головная боль говорит о том, что на тебя воздействует тёмный фон. А даже если бы я не была уверена в тебе, Ханичка, я могу быть точно уверена в себе. Я маг, и я могу отследить по себе, что на меня было совершено ментальное воздействие. Конечно, если бы ты вспомнила про эту книгу… да хотя бы денёчка через два, я бы уже ничего не отследила, прошло бы уже слишком много времени. Но восстановить воздействие сегодняшнего утра – это я ещё не разучилась делать.

Она убрала больную ногу с пуфика и с помощью Энхи поднялась с кресла.

– Меня больше тревожит то, – призналась она, набрасывая на плечи тёплую пуховую шаль, – что артефакт явно был не из слабых. А я, маг, который съел на этом деле собаку, совершенно не почувствовала его воздействия… Знаешь что, Ханичка, сбегай-ка в птичник, принеси сюда почтового ворона. Что-то мне подсказывает, что ведомству, где работает наш Иржи, стоит это сообщить…

Иржи пришёл через час, когда Энха почти закончила раскрашивать иллюстрацию. В библиотеке было темно и прохладно, на столе горела свеча. Пани Збигнева подрёмывала в старом, слегка попорченном молью кресле. На этот раз Иржи был в форме – тёмно-синей котте из плотной шерсти, с чёрной шнуровкой у горла и перекрещенными секирой и свитком на правом плече, и чёрных штанах, заправленных в кожаные сапоги. Котта была подпоясана чёрным же широким поясом, к нему крепилась кожаная поясная сумка.

– Вас удивляет, – поздоровавшись, отвесил он привычную колкость, – наличие ментального артефакта незаконного действия в стенах университета, где изготовлением таких незаконных артефактов не занимается только полный бездарь?

Энха опустила голову в рисунок. Относились слова Иржи к ней или просто ко всем бездарям, она знать не могла. Но при слове «бездарь» Иржи мельком глянул на неё, словно напоминая, что она и есть тот самый бездарь. И это было больно.

– Нас удивляет, – не смутилась пани Збигнева, – что я, вроде как вполне себе дарь, проворонила его воздействие. Полностью. Даже сейчас, когда я осознаю и прослеживаю его воздействие на себе, я не могу зацепиться ни за малейший сигнал, который указывал бы на это воздействие.

Иржи нахмурился. Он взял стул, сел напротив пани Збигневы и Энхи, так что его лицо оказалось в тени, закинул ногу на ногу и потребовал:

– Рассказывайте, во что вы влезли в этом, без сомнения, прекраснейшем месте.

Пани Збигнева и Энха, сменяя друг друга, передали ему все сегодняшние события. Энха рассказывала, опустив голову в рисунок и рассеянно рассматривая круг магического огня, оградивший эльфов от нечисти. Иржи сидел в тени, и смотреть на него, не видя его толком, было… Было очень неуютно. Поэтому легче было смотреть на почти законченную иллюстрацию и думать, что для огня нужно было взять другой оттенок оранжевого. Более светлый, более горячий. Потому что обычный огонь крупную нечисть не остановит.

Они пробовали. А вот если перед тем, как развести костёр, плотно утрамбовать землю и на ней начертать руну огня тахмие, то нечисть от него шарахается. Но и дрова в таком костре сгорают моментально.

Иржи взял у пани Збигневы формуляр, прочитал имя студента и список книг, которые он запрашивал ранее, и на некоторое время задумался.

– Пани Збигнева, – решил он, вставая, – нам стоит навестить ректора.

– Стоит, – старушка с кряхтеньем поднялась с кресла. – Вот уж точно стоит.

Иржи галантно открыл перед пани Збигневой дверь, пропустил её вперёд и оглянулся на Энху.

– Любовь моя, подожди нас здесь. Я вернусь, обещаю.

И ушёл.

Стало грустно и горько. И так вот раз за разом ждать, что что-то изменится, что Иржи изменится… А ничего не меняется…

Бросить, бросить всё и уехать. Прямо сейчас всё бросить – и уехать в Околье. Исчезнуть там, раствориться среди его гор и болот. Променять уютную библиотеку на мрачный замок, надменных студентов на простецких селян, пани Збигневу и Иржи на Вито. И пусть Иржи остаётся тут. Ночевать в заимках и эльфийских развалинах, слушать вой ветра и дождя на улице – и вспоминать юность, когда хотелось всего и много, когда казалось, что этого всего так легко достичь. А потом смотреть как все мечты, до этого яркие и почти осязаемые, тускнеют и растворяются в небытии…

Она откупорила баночку с синей краской и снова взялась за кисточку.

Нет, надо держаться. Прочитать всё, что можно о низших расах, нечисти и прорехах. Найти все способы борьбы с ними. Научиться всему, на что она будет способна при её даре захвата магии. И только тогда… бросать всё…

Пани Збигнева вернулась одна, когда Энха уже закончила рисунок, оформила его в рамку из эльфийской лозы и наблюдала, как сохнет краска. Она с кряхтеньем присела на своё кресло, вытянула больную ногу и задумчиво рассказала:

– Взяли того студентика, который Эрик из Будавы. Ректор был не в курсе, что обещал разрешение, к нему студентик не сунулся… Артефакт, у него оказался, Ханичка, очень и очень… необычный. Я таких никогда не видела. Сначала он производит впечатление слабого, а если вслушаться, оказывается, что он невероятно мощный, причём не за счёт рунных связок или того, что его делал сильный маг, а за счёт своей невероятной тонкости.

– А он его сам сделал? – заинтригованно спросила Энха, хотя и слабо представляла, что означает «тонкий артефакт».

– Клянётся, – покачала головой старушка, – что нашёл. Иржи забрал его в Сыскной приказ, там его допросят.

Она замолчала, всё так же в задумчивости поводя седыми бровями.

– А что означает «тонкий» артефакт? – уточнила Энха.

– Тонкий? Как бы тебе это, Ханичка, объяснить… Магия, после того, как маг её захватил, приобретает… Это называется дисперсность. То есть она приобретает форму сгустков, более крупных или более мелких. Чем сильнее дар захвата магии, тем в более крупные сгустки маг может эту магию преобразовать. Он не всю захваченную магию преобразовывает в крупные сгустки, они получаются разного размера, но крупные среди них есть. И чем крупнее сгустки, тем более сильный получается артефакт. А тот артефакт, что был у Эрика из Будавы, заполнен очень мелкодисперсной магией… Вот, чтобы тебе было понятнее. Ты рисуешь иллюстрацию. А ты смогла бы нарисовать точно такую же иллюстрацию, скажем, на клочке бумажки размером с ноготь?

– Нет, – удивилась Энха. – У меня кисточки для такого толстые.

– Вот примерно и с артефактами так. У всех магов, условно говоря, есть только толстые кисточки, и они могут нарисовать рисунок на книжном листе бумаги. А артефакт того студентика – как такая иллюстрация, со всеми деталями, выполненная на клочке размером с ноготь… И тогда меня… огорчает, конечно, что я попала под воздействие такого артефакта и ничего не заподозрила, но не удивляет.

Энха убрала краски и опустила в воду кисточки.

– Завтра Иржи обещал заскочить, – закончила пани Збигнева, с кряхтеньем поднимаясь с кресла и бросив короткий лукавый взгляд на Энху. – Может, расскажет, что интересного.

Мысли заметались, разрываясь между двумя полюсами. С одной стороны увидеть Иржи – это значит наполнить день надеждой, что… что-то будет. С другой – опять и опять выслушивать его колкости и напоминания, что она бездарь… Послушать про необычный артефакт было интересно, но он придёт это рассказывать пани Збигневе, а не ей. Нет, ни Иржи, ни пани Збигнева никогда её не гнали, всегда звали посидеть с собой. Но сидеть в компании двух сильных магов, слушать их рассказы и понимать, что ей самой никогда не стать магом и не пережить ничего из того, что переживали они – это было мучительно. И поэтому Энха, приготовив им чай, старалась незаметно исчезнуть.

Она помыла кисточки, выплеснула за окно воду из глиняного стаканчика и поставила в него кисточки ворсинками вверх сохнуть. Прошлась вдоль стеллажей, присматривая, что бы почитать на ночь, но для серьёзного голова уже не варила, любимые эльфийские сказания она и так многие знала наизусть, а лёгкое чтиво…

Она подошла к полке с чтивом – в основном эротического содержания – и воровато огляделась, не видит ли пани Збигнева. Студенты пользовались книгами с этой полки постоянно, некоторые чаще, чем учебной литературой, но Энха стеснялась – по крайней мере прилюдно. Но пани Збигнева уже ушла к себе наверх, посторонних в библиотеке не было, а потому Энха, чувствуя, как у неё заранее начинает млеть в теле, воровато вытащила с полки «Похождения Ярилко Мочика» и метнулась наверх к себе в комнату. Там она разделась, забралась в кровать, поставила свечу на прикроватную тумбочку и раскрыла книгу на середине.

Роман о похождениях Ярилко Мочика в библиотечном каталоге числился почему-то среди научной литературы. Энха, ещё в прошлом году выяснив это, смеялась долго, а потом к своему удивлению узнала, что и в библиотеке Мглина – городка, где жили её родители – она тоже считается научной литературой и стоит на одной полке с «Землеописанием Моравы» и «Речами Сенеки». Хотя похождения этого самого Ярилко в основном заключались в похождениях от одной красотки к другой, и большую часть книги занимало описание того, как он этих красоток… ласкал. Промежутки между утехами заняты были топорно склёпанными описаниями городов, изготовлением зелий и артефактов, а также сражениями с троллями, гулями и лихими людьми, из которых Ярилко неизменно выходил победителем. После чего все местные красотки бросались к нему на шею и в постель.

И теперь, стоило Энхе открыть первую попавшуюся страницу, глаза сразу зацепились, как Ярилко: «Провёл губами по шее панночки, спустился в ложбинку на её груди…», и невольно представилось, что это Иржи так проведёт губами ей по шее, и ниже, и по груди, и по животу, а в теле будет всё млеть, как сейчас…

Хоть ненадолго забыть, что этому суждено остаться мечтами…