8. dark beach (2/2)

— Я тебе уже говорила, что это вышло случайно. И мы с ним не трахаемся. — Чифую хмыкает, явно не веря мне. Я вновь чувствую злость и обиду, выкидываю окурок и отстраняюсь от брата. — Я пошла, это было хуёвой идеей. И больше верь своему любимому Баджи, а не родной сестре.

Я не слышу, что он говорит мне в спину, буквально убегая оттуда и прыгая в машину Риндо, который всё ещё ждал меня. Я кидаюсь ему на шею, крепко прижимаясь и обнимая. Ощущаю его руки на моей спине, которые успокаивающе гладят меня. Отстраняюсь, откидываясь на сиденье, тихо шепча с просьбой уехать поскорее обратно в Роппонги.

***</p>

sound: pastel ghost — dark beach

Вечером тридцатого Чифую пишет, чтобы я не лезла, а утром тридцать первого я выскальзываю из тёплых объятий Риндо, буквально сбегая и раздумывая, у кого узнать место проведения драки. Такемичи приходит на ум первым и уже ближе к десяти я стою возле его дома, надеясь что Хайтани увидит мою записку на тумбе. Его мама улыбается мне, наливая кофе, пока Ханагаки спешит, зачем-то, уложить волосы гелем.

— Тебе не идёт, выглядишь как еблан. — говорю я, когда он заходит на кухню, всё ещё не понимая, что я тут делаю. — Твоя мама уже ушла и сказала передать, чтобы ты доел рис с овощами, малыш Такемичи. А ещё она назвала меня Хиной. Это твоя девушка? Познакомишь нас.

— К-конечно, если ты хочешь. Они вроде знакомы с Эммой. — имя Сано неприятно бьет под дых, со всей происходящей хернёй я даже не писала ей. Достаю телефон, отправляя сообщение с извинениями и предложением увидеться через неделю, пока Ханагаки неловко жмётся, наливая себе кофе. — Так зачем ты пришла?

— Как грубо, малыш Такемичи. — я морщусь, делая глоток из чашки. — Чифую запретил мне приходить, поэтому я решила прийти с тобой. На это запретов не было.

Он кивает, после пускаясь в разговоры о своей девушке Хинате, периодически вкидывая странные реплики, что хочет спасти её, на что я тактично молчу, иногда давая советы, как себя вести с ней и чего точно не стоит говорить. Мы выдвигаемся из его дома на юг, к, как сказал Такемичи, свалке автомобилей. Я вижу недовольное лицо Чифую издалека, которое тут же смягчается.

— Прости, Аки, я был не прав. — он обнимает меня, а я обнимаю его в ответ, не имея ни малейшего желания злиться на него или обижаться. — Но тебе стоит уйти.

— И ты прости меня, Чифую, но я не уйду. Не хочу вновь ухаживать за трупом, так что смирись. — я иду первая, слегка останавливаясь перед входом, ожидая парней. Обилие мужчин в этом месте нервировало, заставляя руки в карманах куртки сжаться в кулаки.

Я не слушаю, что говорит брат, а когда слышу, поднимая взгляд вверх. Риндо смотрит на меня сверху вниз, насмешливо поднимая брови. Конечности холодеют, а ноги сами несут меня к Рину. Я киваю Рану в знак приветствия, получая такой же кивок в ответ, что означало явный прогресс в наших отношениях. Риндо спрыгивает с машины, обнимая меня. Впервые это происходит на глазах моего брата и друга, поэтому я лишь неловко сцепляю руки за его спиной, утыкаясь в грудь.

— Ну и зачем было сбегать? Неужели нельзя было просто сказать? — он берёт моё лицо в ладони, оставляя лёгкий поцелуй на губах. — В любом случае, ты туда не полезешь.

— Что? — я не успеваю ничего понять, он разворачивает меня лицом к появившимся Свастонам и Вальгалле, крепко держа за талию. — Отпусти меня, блять, Риндо!

— Ты разве не поняла, что ты моя девочка? А «девочке Хайтани» не пристало получать по лицу, это плохо отразится на нашей репутации. Сегодня мы с тобой лишь наблюдатели. — его громкий шёпот касается моего уха, парализуя и вынуждая стоять на месте.

Я сглатываю, не имея возможности сделать и шага. Он тянет меня к машине, на капоте которой он и сидел, усаживая меня перед собой. Всё начинается быстро и неожиданно точным ударом Ханемии, который вырубает судью. Белые куртки и чёрная форма смешиваются, образуя непонятное месиво из тел. Мои глаза лихорадочно ищут тех, кого я знаю.

Первый, кого я вижу, явно из-за роста, — Доракен, разговаривающий с высоким парнем из Вальгаллы. Следующий — Мицуя, который защищает струсившего Такемичи, он что-то говорит ему, после сразу исчезая, а его место занимает главная заноза в моей заднице. Ханагаки бьёт парня в белой куртке по лицу, получая такой же удар в ответ. Преимущество Вальгаллы было очевидно, заставляя меня нервно сжать ладони Риндо. Он целует меня в щеку, явно пытаясь успокоить, но это не работало в данной ситуации.

Ряды Свастонов редеют, Доракен остаётся один против целой толпы. Я рвано вздыхаю, но грандиозное появление Такемичи вынуждает меня удивлённо поднять брови, поражаясь его глупости. Отчаянная речь звучит громко, а он, несмотря на все синяки и кровоподтёки, всё ещё умудряется стоять на ногах. Такаши подхватывает не давая упасть, пока Свастоны медленно поднимаются, явно воодушевлённые Ханагаки.

Приоритет сил меняется с помощью Доракена, который вырубает как минимум человек тридцать, а после буквально впечатывает парня из Вальгаллы в стену. Движение в углу глаза заставляет посмотреть в другую сторону — Казутора завлекает Майки на груду машин, поступая как крыса, сначала спуская на него своих ручных псов, а после вырубая металлической трубой. Я дёргаюсь, но кольцо из рук Риндо на талии останавливает, а я успокаиваюсь только тогда, когда Сано встаёт, но едва ли ему это помогает устоять против удара по лицу всё той же трубой.

Я ощущаю холодные слёзы на моём лице из-за собственного бессилия, не видя, что там происходит. Мне больно за всех них, я чувствую, как медленно разлагаюсь изнутри. Закрываю глаза, лишь бы этого не видеть, понимая, что не сдержу обещание следить за всеми ними. Именно в этот момент я ощутила собственную беспомощность, не имея возможности поменять ситуацию. Мне холодно и одновременно душно, я пытаюсь отогнать надвигающуюся паническую атаку.

Риндо шепчет «дыши», убирая одну руку и начиная гладить меня по волосам. Он дышит вместе со мной, помогая выровнять дыхание, поворачивает мою голову, целуя каждое место, где были слёзы. Меня, выросшую тепличным растением, убивало обилие насилия вокруг. Я слышу голос Баджи, а открывая глаза застаю момент, когда Кисаки получает по голове. Я не знала, что он там делал, явно пропустив момент его появления, но я чётко вижу, как Чифую становится перед ним, преграждая путь, за что также получает по голове. Я давлю крик, мне страшно даже ступить на землю, боясь быть случайно, или не случайно, ударенной. Ловлю взгляд Баджи, направленный на меня, который моментально тускнеет, явно из-за сидевшего сзади Хайтани.

Слёзы на лице Чифую бьют ножом в сердце и сжимают рёбра так же, как Такемичи держал Баджи. Стук. Я вижу только Казутору сзади Кейске, не понимая, что происходит, но всё, кажется в порядке, а я смущённо ловлю себя на мысли, что ему пиздец как идёт белая куртка Вальгаллы. Происходящее дальше ускользает от меня из-за толпы внизу, вижу только как Баджи разделывается с толпой Свастонов, подбираясь всё выше к Кисаки.

Секунда, и труба уже у его головы. Секунда, и Баджи начинает кашлять кровью, падая на крышу машины, на которой стоял. Я не понимаю, что происходит, начиная метаться в поисках Чифую. Он же должен помочь ему. Должен спасти. Должен. Его крик стоит в моих ушах, я кидаю взгляд на Казутору, сидящего на коленях. Нож, перепачканный кровью, лежит недалеко. Осознание. Неверие. Тонна отрицательных эмоций топят меня в пучине, не давая и шанса на вдох. Участники Вальгаллы разбегаются, оставляя на поле боя только Свастонов, с Майки и Казуторой посередине.

Желание, чтобы Майки не останавливался резко появляется в моей голове, я в неверии стискиваю зубы, осознавая это. Мне хотелось, чтобы Сано убил Казутору. Я наслаждалась этим видом. Мрачное желание увидеть смерть Ханемии прерывается криком. Баджи восстаёт, словно из могилы, я вижу кровь, вытекающую из раны, но ничего не могу сделать. Шаг за шагом. Кусок сердца за куском сердца. Удар. Я чувствую, что Риндо больше не держит меня, давая мне шанс на побег.

Несусь к Кейске едва ли не на скорости света. Падаю на землю рядом с ним, не зная что и делать. Чифую с одной стороны, я — с другой. Хватаюсь за его руку, пытаясь нащупать пульс, но я буквально нихуя не могу сделать. Бесполезно. Я плачу, размазывая слёзы вместе с кровью Баджи, оставшейся на моих руках. Ханагаки падает рядом со мной, а я только кривлю лицо от душивших меня рыданий. Я слабая, никчёмная, мерзкая, я нихуя не могу придумать, я ненавижу себя. Желание вывернуть рёбра наружу накрывает волной, я падаю головой на плечо Баджи, не сдерживая рыданий. Его рука в моей, будто бы я отчаянно пытаюсь выдернуть его из объятий смерти. Стрелка отсчитывает последние минуты.

— Не плачь, Аки. — его неожиданное обращение ко мне вынуждает вскинуть голову, смотря полными слёз серыми глазами на него. — Пожалуйста. Позаботься о Чифую. Ты же сильная, да? За это.. я тебя и полюбил. И больше не принимай ту дрянь. Ради меня.

— Я люблю тебя, не смей, блять, умирать! — я шепчу первую часть фразы, выкрикивая последнюю, срывая голос. Он легко сжимает мою ладонь, поглаживая большим пальцем. Я плачу ещё больше.

Не слышу ничего, кроме криков Чифую. А я вновь такая же никчёмная, раз думаю только о себе и собственной боли, игнорируя, что сердце самого родного человека разбито точно также. Я в припадке шепчу ему на ухо миллионы «Люблю тебя», отказываюсь воспринимать окружавшую меня реальность. Только он уже не слышит. Кто-то поднимает меня, вытаскивая из кокона, я слышу звук полицейских сирен.

Мне хочется остаться там же, но меня тянут за собой вверх, игнорируя моё желание пойти вниз, за Баджи. Я вырываюсь, царапаюсь и плачу. Успокаиваюсь только от звонкой пощёчины, прилетевшей мне по лицу. Риндо сжимает зубы, поправляет очки, подхватывая меня под бёдра, поднимая над землёй. Я обхватываю его за шею, утыкаясь куда-то ниже. В последний момент вижу только Казутору, сидящего над Баджи. А Баджи уже и нет.