4. Чосон (2/2)

— Сегодня такое прекрасное небо, — как будто случайно заметил Муджин, стоящий у окна — совсем близко для того, чтобы видеть каждую реакцию Айвана. — Словно сияет синим светом, — усмехнувшись, добавил он.

— И правда, — ответил Айван, настороженно улыбнувшись в ответ. — Замечательный день для цветения.

— О, ты не слышал? Твой любимый цветок увял.

— В самом деле? — Айван слышал, что Данн ушёл. Но Данна было не так легко сломить, пусть его душа и была настолько непримиримой, что могла сама себя уничтожить виной и отчаянием.

Муджин лишь издал смешок и, раскрыв веер, ушёл блуждать по владениям Данна дальше.

— Он и правда это сказал? — удивился Артур, когда остальным были переданы слова, сказанные Чиу. — Здесь не так часто шторма бывают.

— Ну, это королевство перемен, — заметил Айван.

— Всё образуется так, как должно, — ответил Джахан. — Даже если это значит, что Данн не вернётся.

— И чем дольше его нет, тем выше шанс, что нас привяжут к терновнику, пока будут жечь стены замка, — отрешённым голосом произнёс Луи. Он сидел на ступеньках, устремив взгляд вперёд и одновременно в пустоту, как будто пытался разглядеть эфемерное существо.

Этой ночью Луи снился сон. О разрухе, молниях до земли, пожарищах, превратившейся в пепел земле под ногами и пустующей площади. Луи подумал, что этот сон вещий, станет вещим в том случае, если… Если Данн вернётся? Нет, точно не так. Если Данн останется за горизонтом, не в силах вернуть процветание и благополучие стране — тогда сон сбудется. А Данн вернуться был обязан, как феникс, который находит жизнь в смерти.

Муджин еле слышно цокнул языком. Айван слабо улыбнулся, пытаясь себя не выдать.

Хорошо, что Луи выбрал прекрасный день и надежду, а не печальную ночь и отчаяние.

То, что Луи продолжил цепляться за свою уверенность в Данне, означало маленькую, но победу. Джахан верил, что правитель не сломается. (В конце концов, кому, как ни Луи и Джахану в него верить, ведь они — его главные советники). Чиу просто скучал. Артур не верил в возвращение Данна, даже опасался этого, был готов взять на себя командование и повести войска в бой, когда слух о пропаже правителя достигнет соседей.

Айван счёл это интересным, учитывая один из прошлых миров. Хотя здешний Артур тоже носил меч наподобие европейских, а Данн, как оказалось впоследствии, также нашёл свой огненный клинок.

А семена отчаяния продолжали расти из-за редких дождевых облаков и несильных ветров, и становились только здоровее с каждым взглядом жителя на небо. Ничего не предвещало шторм. Но всё говорило о том, что враги их могут одолеть.

Отчаяние росло быстрее надежды, но Земля под ногами ещё не начала превращаться в пыль.

Когда стало понятно, что нить жизни Данна только крепчает, Айван стал чаще приглядываться к небу. Когда стало очевидно, что появление Данна зеркально изменит мысли друзей, вертевшиеся в их головах, Айван перестал надолго отрывать взгляд от линии горизонта.

— Не люблю сумерки, — поделился Артур накануне того, как взять правление в свои руки. Все уже знали о том, что это должно произойти сегодня, и каждый готовился по-своему.

Айван, поднявшийся из своей мастерской, нахмурил брови и спросил:

— Сумерки?

Хоть и приближалась зима, сейчас солнце должно было быть ещё высоко. Айван вгляделся в потерянный между небом и землёй горизонт.

Серые облака, перетекающие в чёрные тучи на самом краю, неумолимо приближались к стенам королевства.

С первым раздавшимся громом молния расчертила облака, двери серого неба открылись. Казалось, сама земля королевства замерла в неверии. Каждый человек, каждая ветвь ивы, каждое животное. Во второй раз сквозь усилившийся ветер донёсся призыв:

— Откройте ворота!

И грянул шторм. Бушующий и спокойный одновременно, холодный, но по какой-то причине дарящий ощущение защиты и заставляющий преклонить голову в восхищении.

— Откройте врата! — прогремел голос Данна, перекрывая бурю. «Ваш правитель вернулся», — пронеслось в мыслях каждого, и каждый мог поклясться, что в мыслях также звучал голос их короля.

Однако времени на радость не было. Времени на ликование, встречи, ностальгию и прояснение отношений не было — за Данном были видны враги. Но то, каким Данн теперь ощущался… настала пора Луи петь о семенах отчаяния в душах врагов, а Артуру беспокоиться о наказании.

То, как быстро вернулась ясность ума народу, было невероятным. То, как сильно разгорелись любовь и преданность снова при одном только взгляде на Данна, было разрушительно для любого, кто решился бы идти против этого королевства.

И такие глупцы — с далёкой западной части материка, судя по снаряжению — нашлись, и столкнулись со всей готовностью народа защищать своё королевство и своего правителя. Правителя, который смог бы свернуть горы и осветить путь сквозь любую тьму, что будет его тормозить.

— Это я исправлю. Вернём всё на исходные места.

И феникс, восставший из пепла, встретился взглядом со своей будущей любовью.

И феникс, ещё не узнавший трагедию, обратился в пепел в который раз, пока Свет и Тьма снова боролись за его душу, направляя на нужный им путь.