1. Думнония (2/2)

— Именно из-за того, что он продолжал жить, наступала смерть, — сказал голос.

— Нет, это не… — Артур нахмурился.

Айван продолжал себя тихо ненавидеть за то, что не мог вмешаться.

— Я подарил меч вам. Теперь вы — сияющий Экскалибур; я выковал его для вас, иначе бы пацифизм вас только разрушил, — хозяин голоса, чёрный силуэт с синими огнями вместо глаз, показался на мгновение в Сфере.

Когда-то — когда Джахан ещё настороженно встречал гостей, когда Луи ещё боялся собственной силы, когда Чиу ещё был союзником — Он добрался и сюда. Корона добралась сюда, и стала зажимать в тиски своего основания мир. Сделала его жёстче, заставила сталь Экскалибура распалять сдержанные чувства и чувства не самые созидательные, и клинок оказался у наиболее подходящей для освобождения хаоса цели. Меч был сильнее, когда знал желание носителя.

Меч покорно служил лишь ему, будь то желание быть объединяющей силой или разделить мёртвое и живое навеки.

В королевстве Дождей впервые прошёл ливень, когда Экскалибур ещё принадлежал Данну.

После этого клинком стал владеть Артур.

Вслед за Данном ушли те, кто его поддерживал. Айван покинул королевство самостоятельно, решив стать стражем для, на тот момент, маленькой планеты обиженных, обвиняющих душ. Чиу отвернулся следом, решившись на одну из излюбленных им авантюр, что всегда делали жизнь ураганом непредсказуемости и своеобразного веселья.

Чиу нашёл Луи. Луи — поддержку и ободрение в том, что его сила полезна, не разрушительна. Вернее, разрушительна, но не приносит этим зла. Чиу попытался свергнуть Артура.

Артура выследил Джахан, спас и выразил готовность следовать за ним, пока Третья планета бурлила лавой и всем своим существом пыталась сжечь Первую.

Артур чувствовал себя неуязвимым с мечом, с Джаханом — следующим по правильной дороге, и продолжал пытаться донести свою мысль до Чиу. О том, что соединение планет их только разрушит. О том, что мёртвые не должны быть соседями живым людям, потому что просто заберут их тепло.

Были ли это его мысли? Что важнее: были ли они правильны?

Айван знал всего лишь о том, что Артур не любит признавать своё заблуждение, а Чиу не уступит, потому что уже увидел свою цель.

Когда-то — во времена без отчаяния — этот мир было можно спасти.

— Да, ты прав.

— Тогда, что останавливает? — Сфера больше не могла пробиться сквозь тени. Айвану оставалось только слушать и надеяться.

— Ничего. Я — король, и я заставлю всех прийти к миру, чего бы мне это ни стоило.

Когда-то — когда ещё не было слышно Его — понимание мира не было связано с тьмой.

Когда-то — когда осколки только попали в сердце — Артуру было предначертано уничтожить всю отраву этого мира, а не стать ею.

Когда-то в совершенно другом мире каждый из них был полон амбиций и готовности создать нечто прекрасное. Нечто прекрасное рушилось, и в этом был виноват Он один.