Глава 1. Тихе (2/2)

Вадим поморщился, но внутренне обрадовался внезапной встрече. А потом нахмурился.

– Размах, будто берем главный офис террористов и точно знаем, что главарь внутри. Если оно так – это не дело полиции, а если не так – с чего такой фейерверк? Кто эти маньяки? – он кивнул на фотки, но взглядом по ним даже не мазнул. Не смог.

– Снафферы. Знакомое слово?

– Нет.

– Уроды, что снимают порно с пытками и последующим убийством актеров. Актеры на фото.

– Погоди. Слово-то я может и не знал, но про саму идею слышал. Но разве она рабочая? Ни одного случая в криминальной практике! Чтобы такое на поток поставить это надо выход на клиентов. А как их искать, не боясь, что тебя сдадут при удобном случае? Причем каждый такой фильм – прямое доказательство. Да массовые пропажи людей не скроешь. Мне казалось, что это очередная байка для толпы и режиссерский вымысел. Ну не срубишь с этого такого бабла, чтобы оно того стоило. А маньяки-одиночки, которые киношку для своих коллекций снимают – так это обычные маньяки.

– Правильно мыслишь. Да только тут карта на карту легла. Основатели этой дряни знакомы с детдома. Пять человек. Мрази отборнейшие. Первого своего, одного из мальчишек в своем же детдоме, забили еще до совершеннолетия. Случайно или умышленно теперь не докажешь. Да и тогда не сильно пытались. Не смогли прижать или не хотели, заплатил кто или попросили вежливо – тоже бабка прокаркала. Тем более, что вышвырнули их из детдома, едва по восемнадцать исполнилось. Нет уродов – нет проблемы. А правдой никто морочиться не захотел по каким-то нераскрытым причинам. Висяк, как у милиции говорить принято. А вот после сцепились они этой тайной на всех. Да ладно бы сцепились. Вштырило их мразей то дело. Кровь распробовали. И видит бог, но я предпочел бы, чтобы они оказались глупцами, рванувшими еще раз попробовать, и попались бы на горячем.

– Не попались, – Вадим прикурил.

– Терпеливыми суки оказались. И мечту свою годами обкатывали. У одного режиссерские курсы. Захолустные, не ГИТИС конечно. Но Станиславского читал. Второй – оператор и фотограф. Третий по бизнесу, со связями. На его продвижение все впятером пахали. Четвертый – лицо, харизма, знаток наркоты и веществ для правильных разговоров. Пятый – медик. Частный. Диплом хирурга, не факт что легальный, мозг мясника. Начинали с обычных борделей. Порно-студии. Потом частные клубы для любителей боли. Причем такие, ну… правильные. Без жести.

– БДСМ?

– Ты-то откуда такие слова знаешь?

– Друг практикует. Но у этих товарищей о «безопасно, добровольно, разумно», как я понимаю, речи не идет?

– В тех клубах шло. Развернулись широко, репутацию наращивали. Да вот только выискивать по таким местам клиентов, которым чего-то не хватало, проще. То мужики, что по борделям самых молодо выглядящих заказывают на постоянке, то садисты, что перегибали палку. Только обычно от такого контингента мягко избавляются, чтобы проблем с законом не было, а эти их коллекционировали. Проверяли жестко, искали себе подобных. Да чтобы обязательно с кошельком. А потом приглашали в закрытый клуб. Где на некоторые отступления от закона закрывали глаза. Где девочки помоложе, где боли можно добавить. И еще один клуб – для себя. Где разворачивалось вот это вот, – кивок на фотографии.

– И неужели никто не хватился пропавших или не нашел трупы?

– А некому было. Смотри.

Перед Вадимом легла газета. Статья на странице рассказывала про основанный меценатом образцово-показательный детский дом «Светлая радость» для слабых детей и детей с проблемами здоровья.

– Они этих детишек сами находили и в детский дом оформляли. Дети пьяниц, бомжей, ненужные дети мигранток, кто залетел и родил тайком. Редко кого похищали, чтобы не светиться. А дальше, не поверишь! Растили. Только лепили в медицинскую карточку заболевание, которое со временем могло кончиться плохо. В сотрудниках прикормленные люди на должностях. Многие нянечки и учителя даже не в курсе, что дальше случалось. Просто в один прекрасный день во время приезда владельца заведения с подарками для малышей, ребенку становилось плохо. Прибегало начальство, кудахтало, вызывало скорую. Только не по 03, а по отдельному телефону. Ребенка увозили, и он больше не возвращался. Директор с печальной рожей сообщала, что на местном кладбище, на отдельном стоящем участке есть колумбарий «специально для наших деток», и там появился очередной ящичек. Педагогический состав под разными предлогами менялся раз в год. Сотрудникам сразу говорили, что они приходят на чужое место. Типа «наша обожаемая Женечка в декрете». И что перспектив остаться подольше у них нет. Сыпали рекомендациями, хорошее выходное пособие, никто и не заморачивался. Никто не заподозрил. Детдом образцово-показательный: учеба, кружки, питание, как у президента, спорт, новый год, свой лагерь. Пожертвования, подарки. Нянечки с улыбками как на рекламе зубной пасты «Семейная». А после «похорон» деток ждала ломка, воспитание и работа в клубах и борделях. А самых красивых и… прости, я сейчас блевану. В общем, ты понял. В закрытых клубах есть кабинки. И если клиент переходил грань, которая плохо заканчивалась, то его успокаивали, обещали сохранить все в тайне и помещали под наблюдение. И вот если того начинало ломать от желания повторить, допускали на самый последний этап – снафферские съемки. За деньги. Очень большие деньги. И фильм тоже отдельных денег стоил. И участие личное. За двадцать лет они нашли себе всего четырнадцать человек. Но это оказалось наркотой. Они столько на них подняли, что окупились вложения. А трупы… Крематорий городской на их деньги строился. Сам понимаешь, доступ есть.

Вадим затянулся сигаретой.

– Столько лет, – он ткнул пальцем в дату газеты, – Почему?

– Я говорил, у мужика моего там что-то личное. Потому и рыл, себя не щадя. Цена информации непомерной оказалась. Только информации, устной, не доказательств. Да еще лазейка в их систему безопасности, на которую дышали, как на заначку алкаши не дышат. Обошлись эти вещи ему в еженедельную явку в Христов домик, свечку ставить за упокой души двух его друзей, кто пошел на внедрение. И помощь финансовую семьям, потерявшим на этом задании кормильцев. Везде проверять пришлось. Чтобы на тех, кто этих выродков в милиции кроет, не наткнуться. Не один год подготовка шла. Потом выйти на тех, кто поверил и одобрил закрытие глаз на некоторые процессуальные нормы. Улик до сих пор мало, на официальную операцию разрешение бы не дали. Вот это, - он кивнул на фото, - получено неофициально и незаконным способом. Сам знаешь, для суда не аргумент. А вот с приказом сверху получить добро удалось. Если просрем шанс, друга моего попрут со службы в тот же день. Такова договоренность наверху. Там тоже иногда не без сердца люди. Убедить удалось. Но условие жесткое. Потому и позвал тебя.

– Я понял.

Дмитрий Павлович выложил перед Вадимом визитку.

– Позвони.

– Понял, – он взял визитку и готов был пойти собираться, когда его остановил голос начальника.

– Тихе. Улики взять. Пленных… не обязательно.

Вадим кивнул не оборачиваясь. Здесь он тоже был солидарен с начальством.