Глава 58. Взгляд в бездну (2/2)

— А с вэдьмой лясы точить нэ зазорно, — передразнила Ярослава. — Тэм болээ с шаманкой. Я жэ помэсная, от кровосмэшэния.

— Дерзите. Не выйдете вы отсюда живой, Ярослава Ростиславовна, — нарочито сокрушённо вздохнул Яхонтов. — Разве только на моё предложение согласитесь.

— Почэму вы так упорно хотитэ союз с вэдуньэй? Жить надоэло? — Она ударила наугад и не могла даже предположить, что последует за этим.

— Представьте себе, что да! — воскликнул Яхонтов и перегнулся через стол, нависая над Ярославой, у которой кут едва не вылетел от страха. — Я устал, Ярослава Ростиславовна. Поэтому хочу побыстрей дочь замуж выдать. Или сойтись с ведьмой. Чтобы, когда она благополучно помрёт, вернуться уже чернобогом.

Ярослава перестала дышать. В памяти всплыли брошенные в истерике слова Наташи: «Не получит он от меня шамана шаманов!» Вот она дура, не придала значение, даже думать не могла о том, что кто-то в здравом уме захочет привести в срединный мир чернобога, а уж тем более им стать. Хотя, кто сказал, что Яхонтов не сошёл с ума?

Она поглядела на него, стараясь победить страх. А Яхонтов продолжал:

— Я подозревал, что Сева не убил сынка Бабогурова. И, как я вам уже говорил, Истислав Всеславович явился ко мне собственной персоной. Я понял, что паренёк — чернобог, а вот он сам не дотумкал. И это хорошо. А чернобогом я хочу стать очень давно. Или, на худой конец, заиметь такого сына, либо внука. Тогда никакое Аннушкино проклятие, никакой юный Берзарин мне не страшны! И даже Кощей мне не указ будет! Видите ли, я заключил с ним договор на право рождения у Яхонтовых чернобога. Так что он у меня вот где. — Яхонтов показал огромный волосатый кулак. — Никуда не денется Кощей с моей «Золотой иглы», будет над златом чахнуть! — Он засмеялся. — И будет помалкивать, раз уже получил залог.

— Что вы заложили? — У Ярославы пересохло в горле, и голос вышел настоящим карканьем. Она оставалась внешне спокойной, но внутри тряслась как осиновый лист. Яхонтов и раньше казался ей большой сволочью, но теперь она четко поняла, что он — опасный и совершенно отмороженный психопат. — Нэужэли у вас эсть любимая, которую нэ жалко? Золотого прииска для такого маловато будэт.

— Свой залог я внёс давно, — отозвался Яхонтов. — Скажу только, что и я был Сетом в Херуифи. Знаете же эту легенду древнего Египта: два непримиримых бога-соперника могли образовать единое существо?

— Так кто жэ ваш Гор? — Ярослава понимала, что ещё жива, только потому, что Яхонтову не с кем поговорить. Чем больше она узнает, тем лучше передаст информацию Наташе. И у Яхонтова есть слабые места.

— Бездна, — глухо ответил он.

Бездна бездну призывает голосом водопадов твоих...<span class="footnote" id="fn_32043830_1"></span> Без тебя бездна...

Невысказанные слова раскатами грома отозвались на мережке, и Ярославу в который раз за последние дни утянуло в чужие воспоминания.

С неба лилась кровь. Горячая и обжигающая, она ложилась веером капель на лётный костюм молодого Малюты, который частично развихрился на огромной высоте и душераздирающе орал в бездонную голубую бездну. Плакал, задыхался, глотая разрежённый воздух, а в его ладонь упал окровавленный золотой лоскут с чужого плеча.

— Вы переспите с моим предложением, — посоветовал Яхонтов, и Ярослава была рада его голосу. Торчать на мережке и лицезреть чужие тайны становилось тяжело, клонило в сон. — Уже два часа ночи.

— Утро вэчэра мудрэнэй, — согласилась Ярослава. — Только мнэ спать нэ в чэм.

Не говоря ни слова, Яхонтов стянул через голову вышиванку и подал её Ярославе. Хоть бы не начал снимать штаны дальше.

«Ульген, не дай этому ложу стать мне гробом. Позволь встретить ещё один рассвет».

Ярослава равнодушно принялась раздеваться. В конце концов, она ещё молодая красивая женщина, чего ей стесняться? У неё даже растяжек на груди не было, хотя она кормила Инессу до годика. Потом дочь сама отказалась от груди: она никогда не была сисечницей и всегда съедала столько, сколько ей было нужно.

Мысли об Инессе под взглядом карих глаз Яхонтова перетекли к Айвазову. Ярослава понимала: он может сделать по указке Яхонтова что угодно, раз тот убил его родителей и держит отца в заложниках. Ульген, хоть бы Гур-Баба внял ей! Байана, она своими глазами видела, что в нём осталось что-то от Всеслава!

Ярослава натянула огромную, как мешок, вышиванку, ощущая тепло чужого тела. Ткань пахла потом, медовым парфюмом и мужчиной. Приятная, если так разобраться, смесь. Ярослава провела кончиками пальцев по узорам. Эту вышиванку мастерили с любовью. Ткали и украшали лён с заботой, окуривали травами. Ярослава ощутила напев земли и поняла, что вышиванку делала Анна Самохвалова. Бедная ведунья Колпаковки отчаянно любила Вия Балясны!

Яхонтов удалился, а Ярослава на всякий случай сунула под подушку полотняной мешочек с листьями папоротника-орляка. В карманах шаманки всегда было много трав, оберегов из солёного теста и костей. Сейчас онгон со слабыми байана, наловленными в Лосевке во время камлания с Айу, покачивался, примотанный кендырной нитью у изголовья.

Айу. Ярослава, собравшись с духом, залезла под покрывало, отозвавшееся шелестом речной гальки и запахом ели. С улицы долетали лучи фонарей, луна с трудом пробивалась сквозь световое загрязнение Петрово. Зажмурившись, Ярослава нырнула на мережку. Ей необходимо было узнать, что с Айу.

Телеутский кам лежал в реанимации «Трёшки» на аппарате ИВЛ. Пелагея Ковалевская, мутаборнув в медсестру, следила за ним. Катя Романова в своей квартире на карантине камлала. Лену Усольцеву повезли на кесарево — подскочило давление. А Наташа... Боль и отчаяние захлестнули Ярославу, которая тут же постучалась Нехлюдовой на мережку.

«Наташа, что случилось? Вы целы? Нашли голубую траву?»

Ярослава даже предположить не могла, что у них там приключилась. А ответ Наташи поверг в ещё большее смятение:

«Сказки — ложь, Ярослава Ростиславовна. Голубой травы больше нет».