Глава 48. Солнце (2/2)

То, что ждало в хостеле, заставило щёки Риты вспыхнуть позабытым румянцем смущения и удивления. В комнатке, вообще-то рассчитанной на одного, был накрыт стол: два бокала, бутылка гранатового вина и сам гранат, уже разрезанный и блестевший алыми ягодками в электрическом свете.

«Когда он всё это успел?» ― Мысль растаяла снежинкой, когда Женя приобнял Риту сзади за плечи, зарываясь лицом в пушистый воротник шубы.

― Позволь мне.

Сильные, но нежные руки прошлись по плечам к груди и, нащупав застёжки, расстегнули их. С тихим шуршанием и потрескиванием шуба соскользнула, и Рита нагнулась снять ботинки. Сердце колотилось в горле, ноги подрагивали от предвкушения. Ведь не могли же все эти приготовления быть просто так.

― За встречу, ― произнёс Женя, беря со столика наполненный тёмно-красным вином бокал. ― И за твой Институт, который любезно согласился отпустить тебя со мной.

― Ты же злодей с мировым именем, ― поддела Рита, отпивая чуть суховатое, но приятно-сладкое вино. ― Ругаться катаешься на другой конец света. ― И любить ― тоже.

Вино обволакивало, согревая и расслабляя. В голове стоял лёгкий туман, такой приятный, какой не мог дать ни один спирт на свете. Всё же, будучи в городе, она послала бы к чёрту, считай, домой, кота Бегемота с его предложением налить даме чистый спирт. Рита усмехнулась и хотела отпить вина, как вдруг Женя оказался совсем близко.

Короткий вздох вырвался из груди: как же долго она этого ждала. Женя нежно провёл кончиками пальцев по её лицу, проследив тонкие морщинки на шее, стрелки «гусиных лапок» вокруг глаз, коснулся лёгким поцелуем росчерков в уголках губ.

― А ведь воевали мы тогда с тобой, как трудные подростки. ― Сапфировый взгляд прожигал, заставляя плавиться тело, а душу ― трепетать. Рита чувствовала себя девочкой, которую впервые взял за руку мальчик из параллельного класса.

― Ума-то не было, ― улыбнулась она, проводя ладонью по плечу Жени. ― Понятное дело я ― я свой пропивала, как могла, но где был твой интеллект кандидата наук? ― Она коснулась уха Жени, чуть сжав прохладную мочку. Хотелось прикусить красноватую от мороза кожу, провести языком по изгибам хряща, услышать тихий стон: уши у Жени были чувствительными. ― Отчего ты здесь? ― Она задавалась этим вопросом с октября, когда Женя, едва закончились выходные, уехал обратно в Балясну. ― Разве ты не должен быть счастливо женат?

― Я был женат, ― сухо ответил он, не глядя на неё, но продолжая перебирать отрастающие кудри. ― Мне не понравилось. Как-то я назвал жену твоим именем. Просто вырвалось. Она ушла. Детей у нас не было, да и брак вышел так себе. ― Он тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли. ― А ты была замужем?

― Нет, ― улыбнулась Рита. Соображалось сложно, когда грубоватые, но чувственные пальцы Жени зарывались в волосы, проходились по коже. ― Да и серьёзных отношений тоже. Почти. Был один леший из БГУ, но он любил другую.

― Допелась птица Сирин, ― усмехнулся Женя. ― И сколько же мужчин у тебя было после меня?

― Главное, что ты замыкаешь круг. ― Рите не было стыдно. Она жила, думая, что приазовское лето в зелени выгоревших трав на бескрайних лугах и тепло морского песка никогда не вернутся. Хорошо, что она ошибалась.

Рита вспомнила, как Женя призраком прошлого возник на пороге Невгородской квартиры, словно в ответ на звонок по неактивному номеру, и протянул синюю розу. Тогда Рите показалось, что в мире нет ничего чудесней. Она снова стала студенткой, глядящей влюблёнными глазами на несносного и невыносимо прекрасного руководителя. Банально, но успокаивало, что Женя не был её преподавателем. Для Риты он ― просто мужчина.

― Любимым мужчиной. ― Рита не заметила, как прошептала это вслух, точно великую тайну, и подняла взгляд на Женю.

Карие глаза встретились с сапфировыми, в глубине которых вспыхнул тёплый огонёк. Рита слышала дыхание Жени, видела, как бьётся под кожей пульс, разгоняя по жилам красную-красную кровь. Проследила взглядом очертания мускулов шеи, оголённой воротом рубашки, ключицы и ямку между ними. Мучительно захотелось почувствовать вкус его тела, прижаться губами к горячей коже. Рита дотронулась подрагивающими пальцами до лица Жени, очертила скулы, провела по подбородку и кривоватому носу, который сама ему и разбила. Как и сердце.

Рита резко выдохнула, ощутив руки Жени на талии. Он, крепко охватывая её стан, провёл ладонями вверх, вытаскивая из-под пояса юбки и задирая бадлон. Неспешно оголял тело, а Рита чувствовала, как горела под его пальцами распалённая прикосновениями кожа. Сердце билось по всему телу, а между ног стало предательски влажно. Тугой ком сладостного желания разрастался в животе, захватывая всё её существо. Рита порывисто вздохнула и прижалась бёдрами к Жене, почувствовав сквозь ткань его возбуждённый член.

― Ты всё ещё способен? ― с придыханием хихикнула Рита, путаясь в обрывках мыслей и подобно марионетке поднимая руки, чтобы Женя снял с неё бадлон.

― Достань и посмотри, ― усмехнулся он, обнажая в улыбке предвкушения ровные белые зубы. Казалось, время не властно над ним. Только сеточка морщин в уголках глаз и губ да серебро на висках выдавали его возраст.

Чувствуя, как в душе просыпается азарт напополам со жгучим желанием, Рита сделала вид, что опускается на колени, а затем резко поднялась и сильно, но нежно толкнула не ожидавшего подвоха Женю в грудь. С коротким смешком он повалился на кровать. Тихо и беззлобно ругаясь, Женя перекатился со скомканного покрывала и притянул к себе улыбающуюся чуть безумно Риту. Она не растерялась и, нависнув над ним, придавила грудью к матрасу.

― Так нечестно, ― прошептал Женя, делая вид, что сдался на милость победительницы. ― Будь у меня грудь четвёртого размера, я бы тоже так смог.

― В Тайланде на панели бы ты так смог, ― пробормотала Рита, прижимая Женю к кровати. Провела ладонями по его груди и животу, спустилась к ремню. С тихим лязгом раскрылась пряжка.

Рита почувствовала, как прохладный качурский воздух льнул к разгорячённой коже, заставляя волоски приподняться. Вино ударило в голову, и мир исказился. Рита вздохнула и тут же оказалась прижата к кровати: Женя воспользовался моментом.

― Я сдаюсь, ― прошептала она, чувствуя, как его дыхание опаляет голую кожу, а поцелуи заставляют мысли истончаться и пропадать. ― Гамаюн, ты победил! — И следом, точно в догонку, чтобы стать, наконец, произнесённым вслух, вылетело: — Так почему ты тогда приехал ко мне?

Рита подняла голову и поглядела на серое, как и всё в темноте, лицо Жени, обрамлённое растрёпанными, слипшимися от пота светло-русыми с серебром на висках волосами. Он посмотрел на неё, а его глаза блеснули синевой.

― Честно? ― серьёзно произнес он. ― Мне всё осточертело. Ты ― моё Солнце, Маргарита Громова.

А потом они любили друг друга под вихри северного сияния, перекатывавшегося по чёрному небу сине-голубыми сполохами. И только потом, уже на обратном пути, Рита поняла, что в этот раз они не предохранялись. Не вылезали из постели все предыдущие редкие встречи, но именно сейчас совершенно забыли о том, что может быть.

Она не стала обманывать себя и отгонять непрошенные мысли. Просто дождалась дня, когда не пришли месячные, и сорвала с картонной коробочки обёртку. Рита не сомневалась, что этот тест покажет то же, что и предыдущие четыре ― две ярко-малиновые полоски.

***</p>