Часть 23 (2/2)

— Чуть не треснул от счастья… тоже мне… ик… авиакомпания «Дракул-Флай», — я продолжал злиться на своего клыкастика, не отпуская из головы последние его фразы, сказанные там внизу, одновременно перевязывая шнурки на кроссовках. — Ну, и зачем ты притащил меня на эту крышу, решил отомстить за прошлые грехи?

— Нет, смертный, — ласково прошипел красноокий, прижавшись ко мне практически вплотную. Укутав своим плащом, который словно тёплый плед облегал чужие дрожащие плечи, вампир стал пристально вглядываться в мутно-синие глаза, пытаясь найти в них хоть чуточку снисхождения.

— А тогда зачем?

— Вот за этим… — прошептал вампир и, отодвинув в сторону, спавший на мои глаза вьющийся светлый локон, аккуратно прикоснулся своими губами к человеческим, проводя коготками по вспотевшей, пышущей жаром шее. От прежней вспыльчивости не осталось и следа. Весь гневный запал в сию секунду со звоном в ушах разлетелся о металлический привкус вампирского поцелуя. В голову, словно крепленое вино ударило нечто более опьяняющее и сладостное, растекаясь по коже мелкой россыпью прохлады. Этот летучий гад, внутри которого жил свирепый кровосос, одним прикосновением мог сокрушать моё сердце, которое сейчас больше походило на отбойный молоток, заглушая весь окружающий мир. Холодная вампирская рука легким движением «нагло» проникла под бардовое худи и словно кисть художника по полотну, обводила горячие контуры живого, подрагивающего тела. Это… божественно!

— Рудольф, а если нас кто-нибудь увидит, — пришлось прервать желанный поцелуй: не хотелось быть замеченным кем-то из сородичей своего избранника и в итоге, съеденным за ужином.

— Хах, а не поздно ли ты вспомнил об осторожности, смертный? — продолжал глумиться стервец, припоминая мне мои недавние «приключения» на этой самой крыше в компании Кэт.

— Я уже извинился… так что, не шипи!

— Не волнуйся, смертный, — пытался успокоить Секвиллбэк, проведя кончиком влажного языка около уха, отчего внутри всё подскочило и ударилось о горло. — Если кто-то будет приближаться, я это узнаю. Не забывай, ведь я же вампир и чувствую передвижение себе подобных на расстоянии.

Рудольф буквально вцепился в человеческие губы, в то же время стараясь не повредить нежную кожу острыми клыками. Голова закружилась настолько, что от помутнения рассудка я страшился свалиться с крыши. Хотя, признаться честно, рядом с Секвиллбэком я не боялся ровным счётом ничего, кроме… факта сильного возбуждения под слоем одежды: от предвкушения сладкой близости, которую я так часто вижу в своих снах, в боксерах уже давно всё пылало и дымилось. Вот сейчас было дикое желание утащить его в душ.

Темноволосый паренек опускал свою руку всё ниже, заставляя тело содрогнуться и издать протяжный стон, забыв про то, что нас нечаянно могут услышать «ушастые» родственнички Рудольфа. Еще не успев опомниться от последнего, как моим сознанием овладели новые и более острые ощущения — вампир сжимал и разжимал своей рукой возбужденный до пределов человеческий орган, значительно оттягивающий джинсы и ожидающий чего-то большего. Последовала очередная партия более громких и томных вздохов, которая смешивалась с перевозбужденным вампирским шипением. Было заметно невооруженным глазом — бессмертный сам находился на «грани» от непреодолимого желания захлебнуться в животрепещущей энергии смертного тела.

— Оукх… Руд… ольф… — я еле смог произнести это прекрасное имя, словно преодолевая сильнейший поток ветра. Я не единожды представлял себе, как под пристальным взглядом небесной красотки-луны, мы с Секвиллбэком-младшим занимаемся любовью здесь — на крыше. Но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Хотя, жадно-горящие глаза бессмертного сейчас были наполнены жутким голодом — они жаждали не крови, а страстных поцелуев и нежных прикосновений к пылающей огненным жаром коже. Я сминал своими пальцами худощавое вампирское тело под его водолазкой, отчего Рудольф дрожаще шипел, прикрывая свои кроваво-алые глаза. Этот чертов вампир сейчас был безумно сексуален! Безумно! Хотелось повалить его немедля и… моя фантазия настолько разыгралась, что эротические сцены, в которых вампир был главным персонажем, всплывали одна, жёстче другой. Как тут себя можно было сдерживать?..

— Ты больше не злишься на меня? — томно протянул клыкастый, ещё сильнее сжав мое перенапрягшееся под штанами «хозяйство» своими элегантными пальцами. От такого действия, сердце было готово выпрыгнуть и поскакать по черепице крыши отеля, поскольку в моих мыслях вампир был уже абсолютно без одежды и сидел на мне, потираясь своим членом о мой живот. Какой тут злиться — не потерять бы рассудок от «игривых» рук похотливого фаворита и красочного порно-спектакля в моей голове. Грёбаное вино!

— Оуфф… Руд… Ты… — пока я пытался мысленно переключиться на что-то менее развратное, Секвиллбэк уже расстегнул ремень на моих джинсах. Чёрт, черт, черт! Что он сейчас делает?! — от перенапряжения, я закусил губу до крови, поскольку сознание находилось уже где-то между светом и тьмой, ликуя от всего происходящего, поэтому сдерживать стоны удовольствия было не так-то просто. Я закрыл глаза: сердечко трепыхалось, словно от разряда дефибриллятора, разгоняя по жилам кровь и устремляя её в то место, к которому сейчас прикоснулось что-то… еле ощутимое. Это «что-то» было нежным и… влажным, не так как, если бы это были когтистые пальцы, но я до жути боялся приподнять веки, чтобы не спугнуть умопомрачительные вампирские ласки. Мои щёки вспыхнули словно угли в печи по мере пришедшего осознания — вампир прикасался к изнывающему человеческому органу своим… языком? Дыхание сперло до предела, когда кончик несколько раз прошёлся по всей длине ствола, обводя по кругу головку, будто пытался опробовать стекавшую смазку на вкус. Стыдливый румянец окатил до самых плеч от столь неожиданной процедуры со стороны грозного вампирского создания но, остановить Секвиллбэка я уже не мог, точнее, не хотел — уж слишком искусно он делал, пусть неприличные, но чертовски приятные вещи. Тут же всплывал вопрос — откуда у подлунного мальца, столь глубокие познания в интимных делах: вроде до такого у нас пока ещё дело не доходило и я его подобному уж точно не учил.

— Рудольф… — я приоткрыл глаза, сделав глубокий резкий выдох от потока нахлынувшего удовольствия. — Откуда ты знаешь, что можно так делать?

— Подсмотрел в твоем развратном журнале, который ты оставил в комнате на тумбочке, — оторвавшись от увлеченного занятия, хитро объяснялся вампир, перейдя на более тяжёлую артиллерию: длинные, бледные пальцы аккуратно обхватили доведенный до пределов орган с пульсирующими венами и стали медленно совершать движения вверх-вниз. «Господи, он меня сегодня точно угробит», — мелькало в моей голове огромными, разноцветными буквами, словно транспаранты на параде. Распластавшись по крыше, я больше ни о чём не хотел думать, а просто доверился своей страстной летучей мыши, которая старалась всеми силами доставить мне океан удовольствия, сжав член посильнее и ускорив темп. Вампир, то и дело прикусывал себе губу, старательно мастурбируя раскрасневшееся от перевозбуждения «достоинство» любимого человека.

— Ру… Ру… Руд… — от накатывающей волны крышесносных ощущений, я толком ничего не мог выговорить, лишь бросая в пустоту обрывки слов. Готовясь приять сокрушительный «удар» по организму, я схватил вампира за одежду и крепко её сжав, натянул до пределов. Сквозь дрожащие ресницы я уловил, как вампир сексуально облизывал свои губы, будто еле сдерживаясь, чтобы не искусать меня в порыве страсти. Это был предел!

— Пож… О, Боже… — человеческий стон, смешиваясь с рваным дыханием зазвучали в такт с бешенным сердцем: в глазах потемнело, тело окатило невероятной волной безумных ощущений и через секунду, на вампирскую руку, частично на его одежду и немного на мой живот, выплеснулась белая, горячая струя, брызнувшая автоматной очередью. Оуфф… Полный улет! Сквозь стучащие молоточки по вискам, было слышно, как бессмертный рвано выдохнул и закатил сказочно-алые глаза, продемонстрировав свой звериный оскал. Секвиллбэк сейчас испытал то же самое, что и смертный, но навряд ли он в этом признается, страшась показать скрытые слабости к объекту своего любвеобилия. В чём могу признаться я, так это в том, что чуть было не умер от нахлынувшего прилива мощнейшей эйфории!

Мне понадобилось минут пять, чтобы вернуться в реальность, выбравшись из-под купола сумасшедшего оргазма, который накрыл с такой силой, что вся жизнь пролетела перед глазами. Столь мощных перегрузок мой организм ещё никогда не испытывал, всё больше убеждая меня в том, что этот вампир — лучшее, что могло случиться в безбашенной человеческой жизни.

— А сейчас, я прощен? — мило улыбался бессмертный, осматривая себя на предмет человеческих «следов». Вот же спокойствия было у Секвиллбэка: такое ощущение, что он со мной занимался не интимом, а в качестве извинений принёс торт из ближайшего супермаркета.

— Более чем, — моя довольная улыбка сейчас говорила сама за себя. — Что ты там предлагал по поводу совместного душа? Я согласен. Думаю, сейчас самое время, а то через несколько часов за нами приедет машина.

— О, все звезды небес! Ведь, правда, ты же сегодня уезжаешь… — счастливая мордочка вампира резко поменяла цвет от осознания мною сказанных слов: он понимал, что с рассветом опустеет не только отель, но и его мертвое сердце, которое только-только стало оживать в присутствии любимого мальчика из загадочного Сан-Диего.

— Рудольф? Ты чего? На тебе лица нет, — я провел своими пальцами по капиллярной щеке моего совсем поникшего мышонка, потому как в таком «убитом» состоянии я его никогда ещё не видел.

— Эх, Тони, несколько минут назад я тебя убеждал, что не могу держать рядом с собой, лишая всех смертных благ, а на самом деле — не хочу отпускать, — печалился бессмертный, мотая головой.

— Ты думаешь, я хочу уезжать? — прижавшись к груди расстроенного вампирёныша, я старался еще немного насладиться его дурманящим запахом кофе и сгоревших свечей, который совсем скоро сменится на смрадный воздух городского бытия. — Я вообще не знаю как я буду без тебя, Секвиллбэк! Хм. А что, если бы ты поехал со мной? Готов даже подарить тебе свой любимый шкаф. Мои мама и папа тебя очень любят, — в словах я пытался зацепиться за любую малейшую возможность забрать с собой любимую летучую мышь, и тут же ловил себя на мысли, что несу несусветную чушь.

— Нет-нет, что ты, смертный! — вскинув брови, замахал руками бледнолицый. — Во-первых, я в вашем мире и дня не протяну, а во-вторых, в ближайшее время отец будет готовить меня на роль будущего наследника вампирского престола.

— На роль кого?! — мои глаза округлились от столь неожиданного ответа. Даже мысли о возвращении в опостылевший Мегаполис развеялись пеплом на ветру. — Ну это же здорово, Рудольф! Только представь, — вскочив на ноги и раскинув руки посреди крыши, я пытался театрально изобразить перспективу дружбы с будущим начальником упыриной своры. — Ты будешь править кланом! А я буду приезжать к тебе и свободно разгуливать среди остальных кровососов, зная, что мой парень — великий правитель! Иду я такой, по коридору, а мне твои сородичи: «Хай, смертный! Дай пятюню! Как дела, чувачелло?»

— Чу… чу… чело? — непонимающе проговаривал Рудольф, пытаясь собрать в своей голове разорвавшийся мозг от всего вышесказанного. — Какое, чучело, Томпсон.

— Ладно, забудь вампир, это я так… к слову. Так, значит, когда я приеду на следующее лето к тебе, ты будешь уже наследником?

— Не всё так просто, смертный… — помолчав несколько секунд, проронил Секвиллбэк, аккуратно подбирая слова, что немного меня настораживало. — Дело в том, что мы с тобой еще долго не сможем свидеться.

— Погоди-погоди, ты сейчас пошутил? Ведь, так?

— Да какие шутки, Тони. Среди вампиров существуют древние традиции, когда юных представителей вампирского клана десятилетиями готовят к главному событию их бессмертного пути — перенять опыт правителя.

— И ты… хочешь… сказать, что… — внутри что-то тревожно дрогнуло.

— Да, родной. Именно так, — мои заслезившиеся глаза, исподлобья простреливал неуверенный взгляд вампира, который будто боялся продолжать столь неприятный разговор. — Сегодня у нас с тобой последняя встреча, после чего наступит полная неизвестность в наших с тобой отношениях. Это значит, что посидеть и помечтать на крыше мы сможем ещё очень и очень не скоро. Вот поэтому, я хотел уберечь твою душу, зная, как ты к этому отнесёшься. Но мы обязательно с тобой увидимся, обещаю, — прошептал Секвиллбэк и поцеловал в висок своего мальчика, готового сейчас разрыдаться от боли и горечи.

— Нет, Рудольф! Скажи, что это сон! Пожалуйста, скажи, что ты всё это придумал! — я трепал за грудки растерянного вампира — как я мог претерпеть десятилетия расставания, если я и дня не смогу прожить без этой твари! Как?! Как я могу не видеть эти алые глаза, смотрящие на меня с такой болью и в, то же время, нежностью?! Как я смогу обойтись без привычного и столь родного запаха моего любимого летучего гада?! Но клыкастый лишь издал протяжный, дрожащий выдох, опустив глаза.

Нашу напряженную и болезненную беседу прервал громкий девчачий визг, долетевший откуда-то из отеля.