Глава 17 Камни и Палки (2/2)

— Еще как, Стоун.

Миньоны Логейна ускакали вдаль. Только клубы поднятой пыли напоминали теперь об их грозном отряде.

— Что это было?! — взорвался Алистер.

— Похоже, наш бравый герой, Мак-Тир Орлесианский, герой битвы при Дейне, нашел на кого спустить всех собак. Стражи погубили короля, армию, и вообще, мы очень плохие… — от этих слов Алиму самому стало не по себе. — Выпьем? — предложил он.

К их столику подвалила рыжая красотка. Не кошка, не лиса, а молодая женщина в церковной рясе. Что же, у всех есть недостатки. Мантию ведь всегда можно снять?

— Что не девушка, то красотка, — объявил Алим. — Как тебя звать-величать?

— Я… меня зовут Лелиана. — ответила она ангельским голоском. — Вы оба тоже симпатичные. Красивая пара.

— Что правда, то правда, — согласился Алим. — С нами еще есть одна девушка, красивая: желтые глаза, длинный резной посох, умеет обращаться в ворону.

— Она тоже маг? — настороженно поинтересовалась рыжуля. — Серый Страж?

Эльф снова по-дружески кивнул:

— Лучше. Она магиня-отступница прямиком из земель Коркари. Колдунья Морриган любезно согласилась помочь нам в борьбе с Мором, за что ей честь и хвала.

Алистер смотрел на мага так, будто тот сошел с ума, пришел в собор и сознался в малефикарстве.

— Знаете, Серые Стражи, у меня к вам просьба. — обратилась Лелиана. — На днях ко мне пришло видение: цветок расцвел на снегу, и сама святая Андрасте указала мне путь до вас. «Присоединяйтесь, братья и сестры» — вот ее слова, подаренные мне. Я хочу войти в ваш отряд.

Алим не считал себя наивным дурачком, красавица, которая напротив сидит и рассказывает о святых посланиях, ее волевые черты лица подчеркивает холодный блеск голубых глаз. Если опустить взгляд чуть ниже, то можно легко приметить развитый плечевой пояс и спину девушки. У эльфа сразу же возникла ассоциация с подружкой Йована. У Лили были такие же руки и плечи, а еще она сражалась с оружием в обеих руках. И где такие послушницы проводят свои службы? Сурана хотел бы на них посмотреть.

А может, Алим себе все напридумывал? Девушка может просто увлекаться физическими упражнениями или тяжелым занятием, где крепкая подготовка необходима, например охотой. Сутками выслеживать оленя в осеннем лесу, для такого времяпровождения необходимо иметь дюжее здоровье.

— Мне понравилось, как вы разобрались с солдатами, лишь одними словами смогли ошеломить их капитана. — вещала она. — Я тоже считаю, что словами можно добиться многого, в стократ большего, чем насилием.

— Ну что, Лелиана, добро пожаловать в отряд. — ответил Алим. — Однако я надеюсь, что ты понимаешь во что ввязываешься, не всегда конфликты будут оканчиваться бескровно.

— Конечно, я отдаю себе отчет в возможных последствиях кровавых свар. Я умею пользоваться луком, кинжалами и метательными топорами. И обещаю, что вы нисколечко не пожалеете в своем решении.

— Угу, — буркнул Алистер. — Еще одна головная боль.

С наступлением ночи под покровом темноты Алим провел ведьму в снятую для Стражей комнату. Собор близко и Морриган решила не пользоваться превращением, чтобы сохранить ману. На всякий случай.

Во временном убежище наступила тишина. Алим сделал еле заметным магический огонек и прилег рядом с кроватью Морриган, сторожа ее сон. Однако очень скоро и его глаза закрылись.

Во сне он вновь очутился в Башне. Круг как всегда был спокоен, тих и мрачен. Сурана сидел за столом и изучал громоздкий фолиант о Четвертом Море. За слабым ареолом светильника не видно ни зги, только непонятные вытянутые силуэты. Они как бы кружатся вокруг тусклого огонька, но никак не решаются подойти к нему.

Вдруг одна из теней вынырнула из черноты и обратилась в Леору. Она прижалась к Алиму всем телом и ласкала его губами, руками, терлась своим тонким станом об его жилистый торс.

Он проснулся посреди ночи. Эльф не мог вспомнить, что случилось с ним за последние часы, что было навеянными видениями, а что — происходило в реальности. Морриган беспокойно ворочалась под одеялом. Теперь она открыла глаза и уставилась на эльфа своей бездонной желтизной во взгляде. Наверное, в первую очередь, из-за необычных глаз ее и опасался Алистер. Они прямо говорят: я ведьма.

— Алим? — спросила она в замешательстве. Алим низко над ней склонился. Не прошло и суток, а их позиции кардинально поменялись. Теперь Сурана был сверху. Взгляд женщины прояснился, и с лица сошла сонная растерянность.

— Не спится мне в кровати. — прошептала Морриган слабым голосом и приподнялась. — Ни кваканья лягушек, ни гнуса тучи.

— Беседа? — предложил Алим. — Один короткий диалог на ночь. Или как? — С этими словами он, мягко взяв за плечи, уложил ее снова в постель и поцеловал.

И сейчас, почувствовав ответный поцелуй на своих губах, Алим сомневался, произошло ли это в новой обретенной им жизни эльфа или во сне.

Морриган на секунду опустила голову на подушку и закрыла глаза. Алим не мог понять, зачем он целует ведьму, но сие действие было приятным донельзя. Сон как рукой сняло, а по телу пробежала волна томительного предвкушения. Сурана слегка прикусил ей мочку уха, так сказать в ответ на ее прошлый раз.

Но тут Морриган отстранилась и Алим почувствовал, что магиня снова стала прежней.

— Беседа так беседа. Вопросы заготовил? — язвительно прошипела малефикарша. — Или так и будешь упираться в меня своим посохом?

— Ах да, посох. Прости, — Алим убрал палку под кровать, — совсем не хочу расставаться с ним. Так как ты стала оборотнем-перевертышем? Как научилась меня форму своего тела?

— Не сразу с рождения. Это навык Флемет, у которой я училась и подражала ей многие годы. Хасиндские сказки ведают о нам о ведьмах, которые научились принимать формы созданий поглядывая за ними исподтишка. Потом они находят дитя, одинокое, отбившиеся от племени, нападают, хватают упирающегося и ревущего младенца, тащат в свое логово на съедение. Такой вот забавный сказ.

— Твоя мамаша послужила прототипом для этой легенды? Или все сказки лишь предостережение для новой поросли?

— Смена форм ее, определенно. Похищение потерянных детей, не могу сказать. Она не делала этого при моей жизни, за остальной отрезок я не ручаюсь. Зачем ты спрашиваешь? У тебя есть какой-то особый интерес в этих знаниях?

— Можешь ли ты принимать облик других людей? — Алим задал самый логичный вопрос. Может ли она превратиться, например, в Леору?

— Форма животного отличается от моей собственной. Она учит быть животным, двигаться как оно, думать как оно. Я ничему не научусь в другом человеческом обличьи. Я уже такая, учиться нечему. Так что ответ нет, моя человеческая форма одна.

— Не за ради учебы, а безопасности для. Представь: можно обратиться в кого-угодно и смешаться с толпой, облапошить стражу, которые ищут тебя за кражу у какого-нибудь жирного церковника. — Морриган одним видом показала, что это направление мыслей Алима ей не интересно. — Ладно, тогда такой вопрос: каждый может стать перевертышем?

— Каждый с достаточной волей. — кивнула ведьма. — Но сам акт обращения имеет магическую составляющую. Это заклинание, и оно требует магического таланта, одаренности или особой предрасположенности. Если у тебя нет одного или другого, печально, но ты будешь огорчен.

— Знаешь, а я маг. Есть ли у меня шанс?

— Мы попробуем, — задумалась Морриган. — когда покинем Лотеринг.

— Отлично! — Алиму не терпелось начать как можно скорее. — Как долго ты провела в облике различных животных?

— Были ночи, когда Дикие земли звали меня, чистая правда. Ты смотришь на мир вокруг и ты думаешь, что хорошо его знаешь. Я чуяла как волчица, слушала как кошка, рыскала по теням о которых ты и мечтать не смел.

Алим прекрасно помнил, как изменилось окружающее пространство после Испытания Травами. Свет, тень, запахи, собственное тело, вдруг все стало таким чужим и непривычным. Даже один из тех мальчишек, которых обкалывали мутагенами наряду с Гаэтаном, выцарапал себе глаза с перепугу. И еще дюжина других просто сдохли в адских муках. Их крики Алим не забудет никогда. Даже в одной постели с колдуньей, что жила на болотах.