XXX (2/2)
— Это ещё не вся работа. — произнесла Эмили. — Осталось ещё разложить вещи по местам.
— Уверена, что это ещё не самая сложная часть работы. — ответила Анна, подложив мягкую подушку под рыжую макушку.
— Ты права, но даже такая мелочь способна расстроить тебя после тяжёлой уборки. Вот вроде кажется, что ты уже все сделал, идёшь отдыхать, и тут на тебе!.. — на одном дыхании произносила Эмили, грудь которой взмывалась вслед за каждым произнесённым ею словом. — Надеюсь, ты понимаешь, о чем я…
— Конечно понимаю. — заметила Верн, пожав плечами. — Во время моих путешествий и не такие казусы происходили! Бывало, что пропитание заканчивалось или наш корабль сбивался с курса. Бывало, что начинался шторм, но всё же я никогда не становилась жертвой ужасных катастроф. Скорей, маленьких, но крайне неприятных ситуаций. Мелочи, даже самые незначительные способны испортить всё.
— Или сделать тебя счастливей. — добавила Эмили, рассматривая свои миловидные туфли.
— И это тоже. — подтвердила Анна. — Но если мы не будем ценить те самые приятные мелочи, жизнь всегда будет казаться скучной и унылой. Мой дедушка так говорил…
— Твой дедушка действительно мудрый человек. Прямо как и ты, Анна.
Больше всего Верн любила, когда ей делали комплименты, причём такие приятные. Они делали её гораздо счастливей, особенно в те моменты, когда казалось, будто ничего хорошего ей больше не светит. Они глядели друг на дружку, как две дурочки, искренне улыбаясь. Проводить время с Эмили было приятно, а ещё приятней было строить с ней вот такие казалось бы самые обыкновенные, но такие чувственные разговоры! Может, те минуты, проведённые с ней наедине и были теми приятными мелочами, о которых рассказывала Анна?..
— Как приятно это слышать, Эмили! — поблагодарила соседку Анна. — К слову, ты меня тоже очень вдохновляешь. Твоё трудолюбие определённо стоит высших похвал.
— Ах, трудолюбие! — усмехнулась Шервуд, хрустнув костяшками пальцев. — Я просто выполняю свою работу. Мне самой гораздо более приятно находится в чистом доме, чем чахнуть в пыли и грязи.
— Правильное замечание, Эмили. Как жаль, что иногда я забываю тебе помочь… Только ты одна и напрягаешься, не покладая рук, чтобы нам было уютно в этом проклятом доме… — вздохнула Верн.
— У тебя гораздо более важные дела, чем уборка по дому. Ты выполняешь обязанности другого плана, ведь именно ты поднимаешь боевой дух. Когда рядом ты, ребята чувствуют себя уверенней, и это безусловно хорошо. Твоя храбрость и сила воли идут всем лишь на благо. — ответила Эмили. Верн взяла её слова на заметку, приготовясь вытянуть нить из самых разных фраз, которые помогут привлечь Шервуд в союз антигенривцев. Конечно, иногда лестные комплименты здорово туманили разум, но девочка старалась твёрдо придерживаться той цели, которую она себе поставила. Она хотела сделать это нежно и деликатно, постепенно и спокойно, чтобы не вызвать лишних подозрений или не спугнуть потенциального участника.
Настало время действовать.
— Ты ведь знаешь, чем мы занимаемся в свободное время? — задала каверзный вопрос Верн, размытыми намёками создавая общую картину происходящего.
— Нет, не знаю. — ответила Эмили, выпучив любопытные глаза.
— А хотелось бы? — Анна продолжала играть с её интересом, словно кошка с клубком, выжимая всё возможные соки из будущего новобранца. Взгляд у неё был такой же, хитрый и немного подозрительный.
Шервуд кивнула, тихо пискнув, словно мышка.
Путешественница повела глазами туда-сюда, начала жестикулировать руками и, приподнявшись с кровати, подошла поближе к Эмили, взявшись за её сильные плечи. То была сила не столь физическая, сколько душевная. Анна всегда знала, что она способна на многое ради близких и родных людей. Именно такая участница ей и была нужна… Верная, самоотверженная и чуткая. Идеальная добыча для не менее идеального состава антигенривцев. Да это чудная находка в столь скудной коллекции! Она вновь раскрыла свои глаза, полные решимости и раскрыла рот, приготовившись загипнотизировать медсестру. Верн была словно маг, умелый и весьма эффектный. Все её движения, произнесённые слова в тот момент походили на чудное представление, где волшебство заменяли умелые и тщательно спланированные иллюзии.
— О, мы занимаемся кое-чем очень интересным! — Анна дышала Эмили прямо в лицо, их носы были настолько близко, что чуть ли не соприкасались, а дыхание Верн могло спокойно свести с ума в купе с её загадочными предложениями. — Ты возможно и не подозревала, кем мы являемся на самом деле. Мы не просто ущемлённые дети, мнением которых не интересуется. Мы — творцы собственных судеб, мы храбрые войны и прекрасные стратеги. Мы разные, но боремся против одного врага, объединяя не только силы, но и дух, мы — участники союза антигенривцев, и мы созданы для того, что затравить таракана в лице Генри Ульямса — мерзкого мальчишки, падали и плесени рода человеческого! Чтобы ты понимала, насколько всё серьёзно, вспомни, что он сделал с тобой в тот роковой день…
Анна не могла придумать ничего лучше, кроме старых добрых манипуляций, направленных на то, чтобы вызвать ненависть в человеке на почве трагичных воспоминаний. Красочные сцены пронеслись к голове у Эмили, столь неприятные и удручающие картины начали вызывать горькие слёзы. То, как он потянул её за край платья, накричал и выставил в не очень хорошем свете, ранили не хуже, чем сотни кинжалов, пропущенных через свежую плоть человека. Теперь все в этом особняке начали ненавидеть её, и теперь к ней относятся так же, как и к главному подонку особняка, что безумно расстраивало невинную медсестру, ведь та не могла припомнить ничего такого, что могло бы вызвать всеобщую волну негодования на почве её поступков, не очень приятных, но не настолько ужасающих, какими были поступки Генри. Неужели они обращали внимания только на мелочи, столь незначительные и ничтожные? О, теперь до конца жизни ей придётся терпеть это наказание, пытаясь загладить вину всеми возможными способами! Ей придётся угождать всем до тех пор, пока их не начнёт гложить собственная совесть. Хотя, даже этого может и не произойти…
Верн прекрасно понимала, что весь этот бардак произошёл лишь по её вине, но ей очень не хотелось рассказывать о том, что солевой «инцидент» был её весьма неудачной инициативой. Если Эмили будет знать слишком много, совсем рассудок потеряет. Ей и так тяжело от всего этого потока ненависти, так зачем же к этому добавлять ещё и тревогу? Анна чувствовала себя героиней, избавившей Эмили от столь неприятной участи.
— Этот Генри просто отвратителен! — дрожащим голосом всхлипнула Эмили, чувствуя горьковатый привкус собственных слез.
— Он действительно ужасен, но ты гораздо сильней его. — Анна начала гладить Эмили по лохматой макушке, нежными движениями успокаивая девушку от нависших её страданий.
— Сильней?.. Да как же! — завыла Шервуд, лицо которой вновь покраснело.
— Генри способен лишь на то, чтобы причинять кому-то боль. Он делает это из-за того, что его не любили в детстве, и поэтому он вымешает собственную злость на других. Вот отчего он такой ничтожный. — ответила Анна, ловко стряхнув слезинки.
— Даже если так, почему же ему живётся столь хорошо и беззаботно… Это совсем несправедливо по отношению к таким честным людям, как мы! — начала перечить Эмили, слёзы которой продолжали лить рекой.
— Тише… — Анна приобняла Эмили, начав чувствовать её дрожащее, но тем не менее горячее тело под собственными прикосновения чуть лучше. — Рано или поздно его всё же настигнет ужасная кара. Все ему вернётся. Жизнь отплатит ему той же монетой, и я в этом точно уверена.
— Мне не терпится отомстить ему поскорей, пока мы ещё в этом особняке живы и здоровы. Не хочу умереть несчастной в этих стенах. — произнесла Шервуд, голос которой начал звучать уверенней. Анна не видела её лица, но и понимала, что оно приобрело более решительный, боевой облик.
— И ты можешь это сделать, моя девочка. Можешь ускорить процесс, вступив в наш союз.
Её слова поставили одну большую, жирную точку. Она наконец добилась того, чего хотела. Но осталось лишь дождаться её соглашения, ведь отступать уже слишком поздно. Она проделала длинный путь не для того, чтобы вернутся с пустыми руками. Она просто хотела верить, что сможет добиться участия Эмили в её союзе, причём верила слепо и тем не менее очень усердно. Она доверяла своим идеям, как собственным детям, любя их так же бескорыстно.
— Я с удовольствием стану членом союза. — произнесла Эмили, оторвавшись от объятий. Они снова видели лица друг друга, такие воодушевлённые и счастливые. На заплаканном лице Шервуд появилась улыбка, которая заставила стучать сердце Анны в несколько раз сильней.
— Твой выбор правилен, Эмили. — поблагодарила медсестру Анна, наблюдая за тем, как скачут лучики солнца на её лице, словно на драгоценном камне.
— Не могу дождаться, пока начнётся собрание. — произнесла Шервуд, усмехнувшись.
— Ты как раз вовремя. Оно начнётся прямо сейчас!
Верн схватила Эмили за её вспотевшую руку и приподняв её, уволокла за собой, убежав в какую-то неясную даль, преодолевая ступени, коридоры, целые комнаты… Всё в этот момент казалось лишь сном, неясным, но таким приятным, вызывающим бурю положительных эмоций. Они наконец оказались возле двери, возле Священного хода в союз, коим являлся домашний театр — солнечное и очень уютное помещение, просторное и спокойное. То помещение было целым раем как для души, так и для тела. Именно здесь можно было создавать великие идеи и воплощать их в жизнь. Вот и Шервуд придётся стать новой участницей союза, переступив через трудности и тем не менее став сильней как личность.