XXVIII (2/2)
Верн зевнула, прикрыв глаза. Ей безумно хотелось спать, и девочка произнесла последние, заключающие слова.
— Слава Богу, что этот изверг не заставил нас ночевать на улице. Здесь конечно, не так уютно, как в спальнях, но очень даже неплохо. Есть какая-то своя романтика… — заметила девочка, наконец погрузившись в сладкий сон.
Внезапно Эдит почувствовала себя невероятно одинокой. Теперь она совсем одна, бодроствует без особого предназначения. Лишь она слышит сопения спящих, образующих слаженный хор. Слышала она и дующий на улице ветерок, и другие посторонние звуки, свидетельствующие не о том, что особняк умер, а лишь о том, что он погрузился в глубокий, но приятный сон, что безусловно, вселяло надежды. Бейкер прислонилась к уху Анны и прошептала ей последние слова, которые она услышит этой ночью:
— Спокойной ночи, Анна. Спасибо за то, что приготовила для меня спальное место…
Потом Бейкер повернулась на другую сторону, устремив ясный, прямой взор в тёмный, неосвещённый потолок особняка. Иногда ей слышались какие-то шаги, какой-то шёпот, но скорее всего, это была лишь игра бурного воображения, разыгравшейся ночной фантазии. Сон медленно укутывал её тело, закрывая набухшие глаза. Прохладный ветерок ласкал уставшее лицо, наконец добившись своего: Эдит зевнула, прикрыв грудь одеялом. Не было смысла бодроствовать дальше. Можно спать спокойно, ни о чем не беспокоясь. Всё равно не произойдёт ничего ужасного. Все плохое было уже позади.
Разум Бейкер затуманился, переступив порог реальности и оказавшись в стране снов — веселых, страшных, откровенно странных отражений души Эдит. Во снах она видела реальность такой, какой она могла бы быть на самом деле, невзирая на её откровенную фантастичность. В каждой сказке есть своя доля правды, не так ли? Вот по крайней мере девочка и старалась в это верить. Она всё равно ничего не теряет.
Наконец её тело, душа и голова погрузились в мягкий и приятный сон, который приятно ласкала мягкая подушка под её головой. Бейкер почему-то казалось, что эта ночь пройдёт ужасно, но ничего страшного не происходило. Может, оно и к лучшему. Наконец она сможет вдоволь выспаться и проснуться свежей к вкусному и сытному завтраку!
Ох, девочка вспомнила, что завтра настанет её очередь мыть посуду. Какая досада! Вот тут то и пригодятся все её силы, которые она накопит во сне и разумно истратит на благородный труд...
Сонное царство процветало, спали абсолютно все. Узникам безумно хотелось поскорей переступить через эту ночь как ни в чем не бывало и забыть про неё навсегда.
Они старались вести себя тихо, как мышки, сбежавшиеся по норкам во время необратимой опасности. Вставать не хотелось никому, да и без этого все отлично себя чувствовали. Со стороны могло бы показаться, что эти дети лишь делают вид, что спят, но самом деле они действительно с головой погрузились в этот процесс ночного преображения. Так пускай в этом мире фантазий и останутся, хотя бы на одну ночь. Утром им всё равно придётся столкнуться с жестокой реальностью…
***</p>
Наконец, наступило прекрасное утро, предзнаменующее насыщенный, полный разными событиями день. Только бы они были хорошими! Эдит не хотелось вновь становится свидетельницей разных кровавых передряг, хотелось чего-то более спокойного и невинного. Девочка лежала на полу в одной лишь ночной рубашке, поза её была очень неряшлива и неприлична. Так спали только мальчишки вроде Томаса, но не девочки её возраста! Иногда Бейкер забывала о том, что находится в одном помещении с противоположным полом, забывая о всех приличиях и постепенно перенимая мальчишеские привычки.
И вновь она стала жертвой её суетливых друзей и знакомых. Все бегали туда-сюда, о чём-то толковали, уже мысленно приготовившись к завтраку. А тот, кто должен был его устроить, сладко подрёмывал. Нужно было разбудить его, да поскорей!
Послышались шажки Анны, юркие и шустрые. Половицы заскрипели под её быстрыми движениями, и двух минут не прошло, как она оказалась подле лучшей подруги. На ней было свежее платье, причём очень даже симпатичное. Верн очень шёл бежевый цвет.
— Доброго утра, Эдит! Советую тебе поскорей проснуться, ведь надо накрыть на стол! — произнесла она, очень вежливо, но тем не менее воодушевляюще.
Бейкер повернулась на другой бок, почесала голову и засопела, так и не покинув постель. Верн шутливо покачала головой, надеясь, что собственными усилиями она все же разбудит Эдит.
— Вставай, соня! Все сидят голодные и непокормленные из-за тебя. — Верн начала давить на жалость, присев на корточки и потеребив девочку за спину, накрытой тканью ночной рубашки.
Эдит зевнула что-то невнятное и открыла глаза, пока сгонные и уставшие. Её лохматая коса обвевала её тело, словно змея. Девочка знала, что сейчас была её очередь накрывать стол, но как же ей хотелось поспать подольше! К сожалению, придётся пожертвовать собственным комфортом для благополучия других, таковы правила этого особняка. Бейкер, не теряя времени тут же встала, собрав постельное белье в одну кучу. Верн наблюдала за каждым ее движением, подмечая невероятно слаженные движения подруги. Эдит наконец покончила с этим, и подле лестницы оказались аккуратно сложенные стопки. Бейкер все ещё мало походила на цивилизованную девочку, скорей на дикарку из джунглей — растрепанные лохматые, к тому же, очень длинные волосы, ночная сорочка, накинутая на почти голое тело и босые ноги. Честное слово, Анна бы даже постеснялась пройтись в таком виде перед всеми столь легко и беззаботно…
Она вновь оказалась в ванной, но не стала долго останавливаться. Набрала в ладони воды и умыла ими лицо, стараясь освежить все самые укромные уголки, после чего прихватила гребень и двинулась в комнату. Нет абсолютно никакого смысла в том, чтобы в мельчайших подробностях описывать её сборы, лишь упомянем, что Эдит умудрилась быстренько и вполне эффективно расчесать свои густые пряди. Потом она переоделась, надев на себя подаренное Анной зелёное платье. Оно безумно нравилось дочери пекаря, так как прекрасно подходило к цвету её глаз и еле заметных веснушек, которые обычно были покрыты под слоем аккуратного загара. Потом ее пальчики ловко вплелись в волосы, связав красивую косу. Эдит обожала плести себе косы, так как получала неописуемое удовольствие от этого процесса. Ей вспомнился один эпизод из детства, где мать учила её делать причёски, весьма простые, но очень красивые и женственные. Мать всегда считала, что девушка должна наводить порядок во внешнем виде сама, без посторонней помощи. Может, она была права. В таких условиях её самостоятельность как-раз очень пригодилась!
Эдит вышла из комнаты, стремглав спустившись по лестнице. Топот её ножек эхом разносился по стенкам особняка. Девочка наконец оказалась внизу, и её рука будто сама скользнула вниз с гладкого поручня из тёмного дерева. Все уже уселись за столом, ожидая вкусного, свежего, а главное горячего завтрака. Бейкер смутилась, почувствовав себя виноватой. Из-за её оплошности некомфортно остальным! Из-за нее завтрак пришлось перенести в чуть более позднее время.
Надо поскорей исправить собственные ошибки и начать работать. Девочка ринулась к шкафам, где обычно хранилась пища и начала спрашивать у узников, чем именно они желают полакомиться. Ответы были самыми разными, и их все Бейкер приняла на заметку. Достав изнутри тарелки со свежеиспечёнными панкейками, яичницей-глазуньей и овсянкой, девочка принялась раскладывать все тарелки на столе, делая всё возможное для того, чтобы их первый приём пищи прошёл вкусно, сытно, а главное — уютно. Пришло время чая. Не мешкая, та наполнила чайник водой из-под огромного резервуара, предназначенного для неё и поставила разогреваться стальной, очень крепкий чайник прямо на печь, которая отличалась своим современным видом. Не часто ей удавалось заставать подобное чудо техники! До чего люди додумаются, сейчас такое время, когда ручному труду предпочитают машинный. Что будет дальше? Машины возьмут контроль над человечеством? Какая интересная мысль, но сейчас совсем не до этого! Эдит стучала по голове, пытаясь собраться. Нельзя было прослыть в глазах присутствующих невнимательной лентяйкой. Нужно постоянно поддерживать хороший облик, как и внешний, так и внутренний. Люди не любят нерях, зануд и тупиц. Эдит очень старалась не попасть в одну из этих категорий не очень приятных и откровенно бесящих своим отвратным поведением людей.
— Спасибо за то, что накрыла этот стол для нас, Эдит. — Анна была единственной, кто искренне поблагодарил Бейкер за её проделанную работу.
Они переглянулись, и Бейкер стало очень приятно от того ощущения, что хоть кто-то ценит её старания. Девочка уселась прямо рядом с Анной, на заранее отведённое для этого место. Прикосновение мягкого сидения стула ощущалось особенно приятно в этот момент дружеской теплоты и взаимности.
— Благодарю за столь тёплые слова, Анна. Что же, полагаю, что нам стоит прочитать утреннюю молитву и поблагодарить Господа за то, что мы живы и здоровы, за то, что мы можем наслаждаться этой пищей и за то, что прошлая ночь прошла без каких-либо неприятных ситуаций. Аминь. — произнесла Эдит, сложив ладони вместе. Она уже приготовилась прочитать молитву, но голос Анны, слышащийся где-то рядом, чуть ли не отвлёк её от священного ритуала. Верн сказала что-то про закипевший чайник и встала, видимо для того, чтобы выключить его и разлить всем ароматный напиток. Какая она благородная! Не стала отвлекать лучшую подругу от молитвы и взяла отвественности на себя. Не часто найдёшь таких друзей, особенно в век Эдит. Девочка молилась за всех, желала им счастья, здоровья, чтобы они поскорей выбрались отсюда целыми, чтобы они не обезумели и сохранили чистый рассудок несмотря на жестокую игру, пролитую кровь и убийства. Чтобы всегда стремились к добру и не забывали про человечность и милосердие. Кажется, это самое важное, что должно быть в человеке. По крайней мере, Бейкер была убеждена в этом и нисколько не стеснялась своих суждений.
Она надеялась на то, что Господь услышит её мольбу и благословит их на скорейшую победу в игре.
Злодеи всегда должны быть
наказаны, не так ли?
— Я налила тебе чай, Эдит. Положила две ложки сахара. Надеюсь, тебя устраивает чуть сладковатый чай? — спросила Анна, пододвинув чашечку дымящегося напитка поближе к Бейкер.
— Я люблю сладкий чай! — улыбнулась Эдит, любезно приняв добродушие подруги. — А ты какой предпочитаешь? — спросила девочка, приложив чашку к губам. Горячий кипяток так и норовил обжечь нежные девичьи губы, оставив на них некрасивый ожог.
— Пей аккуратней, он очень горячий! — тут же предупредила Верн, застав понимающий кивок со стороны Эдит. — Мне нравится любой чай, особенно с мятой и лимоном. Приятно освежает, особенно жарким летом.
Бейкер почувствовала приток зависти, да такой, что аж больно на душе стало. Будто её проткнули сотней иголок! Ну почему же все тут такие разные, совершенно не похожие на неё — она будто не с Лондона, а с джунглей приехала и кажется другим экзотичной диковинкой, которую никто не способен понять.
— Ох, чай с мятой и лимоном! В пекарне мы пили самый обычный, чёрный чай без излишеств. Иногда обходились без сахара. Пускай у нас было достаточно денег, отец не любил расстрачивать их попусту. Он не хотел, чтобы я стала избалованной девицей. — вспомнила своё прошлое Эдит, вновь затосковав по дому.
— Дедушка тоже считал, что девушку не должны сильно баловать. — произнесла Анна, чуть успокоив Эдит простым фактом из жизни.
Всё-таки, они были в чём-то похожи.
Они словно две стороны одной медали, понимающие друг друга с полуслова. Не бывает такого в жизни! Их общение уж слишком идеальное, без каких-либо изъянов. Даже родной матери она доверяла не так, как бойкой путешественнице Анне Верн. Девочки продолжили обсуждать чай и прочие мелочи из жизни, а остальные размышляли о столь легко минувшей ночи. Почему им казалось, будто тогда начнётся ужасная резня с криками, воплями и огромным потоком пролитой крови. Конечно, обсуждать такие вещи за столом крайне неэтично, но что поделаешь. Вопрос о выживании всегда стоял на первом месте у всех разумных и не очень существ. Все с опаской смотрели на Эмили и явно настраивались на неё с подозрением. Им казалось, что это было затишье перед бурей. В особняке Кэмпбеллов не бывает настолько спокойно и безобидно. То, что они остались живы и здоровы скорей напугало, чем обрадовало. Узники начали строить самые разные догадки, перекрикивая друг друга. Они старались доказать оппоненту свою, единственно верную по их мнению точку зрения. В неизвестности рождается страх, рождается непонимание и ненависть. Люди компенсирует своё незнание этими животными эмоциями, совершенно не контролируя их. Им лишь бы потешить своё эго…
Жестокие люди, жестокая судьба! Бедняжка Эмили была в центре этих удручающих событий и ловила кучу самых разных обвинений в соучастий этого действия, нелестные слова плотно заживалась в сознании, расстраивая и без того шаткую психику. Медсестра просто не выдерживала такой волны ненависти на неё. Почему именно она? Девушка изводила себя подобными вопросами, считая, что определённо не заслуживает к себе такого свинского обращения, и окажется права…
Добродушная медсестра стала врагом народа, она стала вызывать больше паники, нежели хитрый уворотливый аристократ с манией величия. Возможно, это была недакая насмешка, ход расчетливой жизни, которой вечно желается выставить белое чёрным, а чёрное белым, и от этого никуда не деться!