XX (2/2)

— Вы настоящий мужчина, господин Томас. — Генри крепко взялся за плечи мальчика, от души потряся его растерянное тельце. Его слова путали всё больше с каждой секундой.

— А мы будем учиться читать, писать и учить языки, сэр Ульямс? Будем же, так ведь? Джейн говорила, что все аристократы в совершенстве владеют этими навыками. — спросил Томас, явно выдав что-то невнятное от ощущения дикого дискомфорта.

Лицо Генри безобразно сморщилось в смехе, он приподнялся, еле сдерживая громкий хохот.

— Джейн? Да кто она такая? Эта юная леди ничего не знает об укладе жизни аристократов, уж поверьте мне на слово, господин Томас. Я — настоящий аристократ, лишь только мои суждения и мысли будут верны, пока я ещё жив. Я буду учить вас всему, что знаю сам. — юноша ткнул в свою грудь пальцем, жирным курсивом выделяя собственное значение.

Наверняка Джейн будет не очень рада подобному. Бедная девочка разочаруется нём ещё сильнее, совсем потеряв прошлую себя от горя. Ему не хотелось, чтобы она расстраивалась этому обстоятельству так же сильно, как и смерти сестры, и на душе сделалось так паршиво… Томас настоящее чудовище, и если Джейн напустит на себя руки из-за него, он себя не простит.

— Но я доверяю Джейн точно так же, как и вам, сэр Ульямс. Разве это плохо? — поинтересовался Томас, не в силах сдерживать влажность напухших глаз.

Генри усмехнулся.

— Забудьте про неё, господин Томас. Для вас больше не существует Джейн. Для вас она никто. Она ничему не научит. Просто смиритесь с этим. — гипнотической интонацией произносил Генри, погружая мальчика в транс. Он повторял её имя, растягивал, тщательно смаковал, а потом выплёвывал, стаптывая всё грязной подошвой собственной обуви. И это работало — мальчик постепенно терял смысл её имени, теперь Джейн — просто набор букв, и ничего более.

Джейн… Джейн… Джейн… где-то внутри мальчик пытался бороться с убеждениями Генри, держался до последнего, но Ульямс мог свести с ума кого угодно, не оставив ни единого шанса на сопротивление. Он был действительно не от мира сего.

— Хорошо, господин Томас, так держать… — усмехнулся Генри, похлопав одурманенного промывкой мозгов мальчика по спине. Он вёл его за собой, медленно и верно, покидая прежнее место, где когда-то Томас переступил через новую ступень развития, но это только начало: Ульямсу было очень приятно иметь при себе верную марионетку, послушного союзника и внимательного ученика. Наконец в этом особняке он не будет чувствовать себя таким же отстранённым и далеким, как раньше, и все юноши начнут его почитать, взяв власть в свои руки. Они установят новый порядок, избавятся от лишних узников игры и наконец выйдут отсюда, добравшись до Лондона. Ух, какой прекрасный план! Просто восхитительный! Генри вновь почувствовал себя великим, пронося в сознании самые красочные и яркие картины. Он не обращал внимания на происходящее, погружаясь в собственный мир, полный насилия, обмана и манипуляции. Открылась новая глава в истории убийственной игры, так пускай она закончится так же торжественно, как и началась. Пускай каждый день будет праздником, днём почитания великого Генри. Юноша придумал простенькое определение — Генризм, то есть, некое подобие культа, посвящённого только ему. Рано или поздно к нему примкнут все, разочаровавшиеся, угнетенные и безнадежные дети, с радостью готовые опуститься на колени перед сильным и великим покровителем. А пока он будет довольствоваться Томасом, жадно выжимая из его плоти все соки и пользуясь его покорностью тогда, когда ему будет это нужно…

***</p>

Эмили была сама не своя от страха и побуждений интуиции — ей казалось, будто что-то происходит не так, как нужно. Конечно, она старалась делать вид, будто всё с ней в порядке, пыталась отвлечься от дурных мыслей уборкой и помощью по дому, но ничего не помогало, её жутко беспокоил тот факт, что Эдгар не выходил из своей комнаты уже целые сутки, наверное, с ним случилось что-то нехорошее. Вытирая поверхность пыльного, незамысловатого натюрморта та постоянно отводила взгляд налево, боковым зрением замечая закрытую дверь. Она так и манила к себе своей таинственной аурой, хотелось поскорей зайти внутрь и наконец посмотреть, что происходит на самом деле. Девушка бросила оттирать всё, что окружало её, вместо этого пройдясь по длинному коридору. Под её весом скрипели половицы, наводя ещё большей жути. Она рукой дотронулась до двери, пройдясь вниз запотевшей ладонью. Раздался скрип, до жути неприятный, и Эмили глуповатым взглядом пялилась на цифру «3», находящейся в верхней половине двери. Её медная поверхность разбудила ещё большее желание войти внутрь, и девушка дёрнула ручку, почувствовав сопротивление замка. Да, дверь была наглухо закрыта: сердце девушки забилось ещё сильнее, дыхание участилось от этого удручающего факта.

— Что ты тут делаешь? — поинтересовалась мимо проходящая Анна, которую Эмили даже и не заметила во время нахлынувшего потока собственных мыслей.

— Ах, это ты, Анна! Ну и здорово ты меня испугала! — растерянно воскликнула Эмили, отбежав от двери.

Верн, конечно же, интересовало другое, а именно выступивший на коже медсестры пот. Чем она была так обеспокоена, для путешественницы оставалось огромной загадкой.

— Почему ты вообще стоишь возле этой двери? — вновь задала вопрос девчушка, прищурив любопытный взгляд.

Нет смысла врать, особенно, если твой собеседник — Анна Верн. Эмили удручающе вздохнула, отмахнув холодный пот дрожащей рукой.

— Пытаюсь проверить, всё ли в порядке с Эдгаром. Немного беспокоюсь за его состояние. — ответила та с ноткой отчаяния в голосе.

— Да, он действительно давно не появляется на публике. — произнесла Анна, пожав плечами. — Но может, он просто отдыхает от этой всей суеты, сидит тихо и пишет стихи, просто дай ему возможность поработать в спокойствии и тишине, мне например, тоже бывает необходим подобный перерыв.

Слова Анны натолкнули на определённые мысли, к тому же, звучали вполне правдиво. Может, на самом деле всё не так уж и страшно? Эмили знала, что её пациент человек творческий, а творческим людям хоть иногда просто необходимо наотрез отказываться от окружения и его назойливого шума. Шервуд почувствовала себя гораздо спокойней, и вытряхнув пыль с фартука, продолжила разговор с Анной. Она рассказывала всякое, конечно же касаясь темы любимых ей путешествий. Эмили обожала её слушать и задавала много вопросов, восхищаясь талантом и бесстрашием рыжеволосой исследовательницы. Они заболтались настолько сильно, что забыли про Эдгара, о настоящем состоянии которого никто не догадывался…

— Либо они все безумны, либо действительно пытаются верить во что-то хорошее, даже если нет никаких причин на это… — прошептал Гилберт, нагло подслушавший девичьи разговоры возле библиотечной лестницы.