X (2/2)
***</p>
Эдит с особым удовольствием распробовала вкус бульона, припоминая его густую консистенцию. Остальные дети сидели вокруг неё, занимаясь тем же самым, наслаждаясь вкусной, но уже давно остывшей едой. Бейкер до смерти надоело целый день прибирать за ними да накрывать стол. Честно, надоело! Поскорей бы сменилась очередь, но в голове Эдит никак не укладывалось, как же Луиза в своём прелестном бардовом платьице будет нагинаться и вытирать стол, да она скорее упадёт в обморок от труда, нежели полностью уберёт всю кухню… Да уж, её голова забита совсем посторонними вещами, вот она смотрит на поникшие лица обитателей особняка, все ещё переваривающих не только еду, но и произошедшие ранее события, ужасные и пугающие до мозга костей.
— Надеюсь, вскоре ты со всеми познакомишься. — произнесла Анна, размахивая ложкой. — Это Луиза, это Томас, ммм… Генри…, Эдгар, Луиза, Гилберт, впрочем, ты его уже знаешь, ну и я с Эдит!
— Ого, вас так много, и все такие разные! — заметила Эмили, лучезарно улыбнувшись.
— О да, и это так прекрасно! Тут была ещё одна девочка, её звали Джейн и ей пришлось пережить ужасные события и… — Верн остановилась, застав яростный взгляд соседей по столу, знающих слишком много. Пришлось проглотить язык, и Анна, как ни в чем не бывало, сменила тему разговора…
Но Шервуд не была так глупа и невнимательна, как думала бельгийка, ей всё ещё было интересно, что это за Джейн такая? Что же такого ей пришлось пережить в прошлом? Неужели все настолько серьезно, что надо было сохранить эту информацию в тайне? Медсестра убрала выбивающую из под ободка прядь волос, заправив её за уши, за одно усвоив один простой урок — вникай в детали, всегда пригодится.
— Слушай, Эдгар… — протянул Генри, нарезая сочный кусок мяса. — Мне удалось застать то, как ты пишешь стихи. Может, расскажешь другим о своём прекрасном таланте? Девушки без ума от поэтов-романтиков!
Бронте покраснел, как помидор, пытаясь на заплакать на месте. Вытерев наступивший пот салфеткой, тот натянул улыбку, ухватившись за белый воротник рубашки.
— Ммм, стихи? Ну да, все знают об этом, верно? Зачем же лишний раз повторять? — нервно ответил Эдгар, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
— А я нашёл более интересные стихи, которых ещё никто не видел. — Генри будто специально издевался над поэтом, заставляя чувствовать его не в своей тарелке. — Замечательные стихи, просто шедевральные. Особенно сильно мне запомнился один стишок про…
— Хватит! — рявкнула Верн, громко хлопнув руками по столу. Слава Богу, что посуда осталась на месте, не разлетевшись в разные стороны.
Ульямс безумно улыбнулся, галантно поправив цилиндр. Это притворное джентельменство граничило с полным неуважением к человеку, Верн всегда знала, что вежливость и доброта это не одно и то же, и что за манерами всегда может скрываться чистое лицемерие, отсутствие эмпатии и сочувствия к другим. Она терпеть не могла Генри, мечтая прихлопнуть его, словно назойливую вошь, да поскорее, ещё и самыми изощренными способами, которые только может придумать человек.
— Анна Верн снова играет роль судьи? Не лезь не в своё дело, глупая девчонка. — произнёс Генри, скрестив руки у груди.
Эдгар взвывал время от времени, словно умоляя прекратить это безобразие. Бедный поэт схватился за волосы, норовясь вырвать их с корнями.
— Да да, глупая девчонка будет намного человечнее такого отпетого мерзавца, как ты, Генри! А ну-ка, перестал лезть в личное пространство Эдгара! Это его творчество, и ты не имеешь права покушаться на него! — воскликнула Верн, чувствуя, как медленно спадают очки с переносицы.
— А ты забавная. Я люблю, когда ты злишься. — хихикнул Ульямс, качнувшись на стуле. — Будут ещё возражения?
Остальные лишь молчали, не желая тратить силы на перепалки. Даже Гилберт, известный своим бурным нравом, молчал, хотя ясно было видно, что он мечтал бы поучаствовать в столь интереснейшей дискуссии, но голод был гораздо выше этого чувства…
— Вернёмся к теме. Я читал наработки поэмы «Эбигейл», скажу сразу, что это полнейший бред, но наброски стихов, посвящённых кое-кому, интересуют меня гораздо больше, так вот… — Генри с особым удовольствием растягивал слова, дразня присутствующих возможностью залезть в голову юного поэта.
— Ууууу… — захныкал Бронте, нервно покусывая пальцы от напряженности этой ситуации. — Генри, пожалуйста, перестань…
— В общем, стих был про природу и её величие, а также проблема «лишнего человека» в обществе. Ничего примечательного. — закончил свою речь Генри, покинув место и за ним, обеденный зал в своей привычной манере — горделивая походка, сложённые за спину руки, безумная ухмылка. Эдит сомневалась в том, что обычные стихи про цветочки могли вызвать такую бурю эмоций у Эдгара, поэтому, Бейкер не исключала вариант того, что там могло бы быть что-то более страшное, личное, секретное… То, о чем так боялся сказать Эдгар столь долгое время, то, что мучало его творческую натуру днями и ночами. Генри специально довёл его до белого каления, добившись своего. Возможно, он всё же расскажет содержание стихов позже, не упустив столь прекрасную возможность опозорить Бронте перед всеми.
— Какой кошмар, Эдгар, ты выглядишь таким болезненным… — причитала медсестра, увидев, как поэт медленно превращается в живой труп, бледнея с каждой секундой. Ей безумно хотелось оказать помощь, но без медицинских препаратов это оказалось бы невозможной задачей. Тяжело вздохнув, Эмили постаралась не паниковать под протяжный кашель будущего пациента.
— Он всегда так выглядит… — заметил. Томас, сделав глоток горячего чая. — Ты все равно ему не поможешь.
— Тебе нужна аптечка? — спросила Анна, взволнованно взглянув на Эмили.
Шервуд кивнула, выпучив огромные карие глаза и сделав такое нуждающееся лицо, что Верн поскорей принялась размышлять на тему того, где же можно достать заветные лекарства для того, чтобы вылечить бедного Эдгара хотя бы на денёк. В голове наконец появилась неплохая мысль — в кладовой полным полно всего, и Анна была уверена, что там и аптечка найдётся.
— Сбегай в кладовую, третий этаж, вторая дверь справа. Поскорей, а то Эдгар в обморок упадёт! — показав пальцем на лестничную площадку, произнесла Анна.
Шервуд послушна кивнула, быстренько схватив Эдгара и прижав его к себе. Поэт почувствовал приятное тепло, идущее от тела медсестры и поэтому ему стало немного лучше. Эмили быстренько помогла подняться ему по лестнице, не обращая внимания на небольшую сонливость. Наконец они дошли до комнаты, и со словами «я скоро вернусь» Эмили убежала наверх, предварительно уложив мальчика в постель. Девушка была такой шустрой и ловкой, что через пару минут вернулась с коричневой сумкой, внутри которой наверняка находилось куча медицинских инструментов и лекарств. Всё происходило так быстро, что иногда казалось, будто это бредовый сон, но в одном жители особняка были уверены точно — Шервуд первоклассная медсестра, с которой ни один пациент не пропадёт, начиная от лёгкого недомогания и заканчивая серьёзными болезнями.
— Надеюсь, ему станет лучше. — с надеждой в голосе произнесла Анна, уже представляя выздоровление Эдгара.
— Я тоже. — ответила Эдит, наблюдая, как закрывается дверь в комнату.
— Прошу не беспокоить больного! — воскликнула в ответ Эмили, заранее предупредив остальных жителей особняка.
— Что же они там делать будут? — фыркнул Томас, сложив руки в карманы бесформенных штанов.
— Лечиться. — пожав плечами, ответила Анна.
Эдит тут же вспомнила безжизненное лицо Джейн, то, как она ушла в комнату и больше из неё не выходила. Неужели с ней случилось что-то страшное? Бейкер даже стало страшно представлять возможный вариант того, что она наложила на себя руки, покончив с жизнью.
— Может, попросим Эмили зайти к Джейн? — спросила Эдит, потянув Анну за рукав платья.
— Можем, но только зачем её лишний раз беспокоить? — ответила Верн, удившись панике на лице подруги.
— Просто… Я боюсь, что с ней стряслось что-то страшное… Нужно проведать её для приличия. — настаивала Бейкер, беспокоясь о самочувствии Джейн.
— Ты хоть понимаешь, что она потеряла сестру и ей сейчас очень тяжело? Пусть немного полежит в кровати и поспит, незачем к ней стучать. — вновь ответила путешественница, гордо стоя на своём.
Эдит сдалась, послушно кивнув. Может, Анна и права — потеря близкого человека действительно тяжёлый поворот в жизни, от которого оправляются если не днями, то годами, а некоторые, не выдержав груз, умирают от сердечного приступа или прыгают в реки, ложатся под поезд, вешаются… Маменька рассказывала, что самоубийцы — страшные и слабые люди, и таких даже сам Господь не в состоянии простить, поэтому Бейкер надеялась на лучшее, всё-таки, Джейн очень сильная и храбрая девочка, спасшая Томаса из опасной для его жизни ситуации и поборовшая Алису — страшную убийцу, которая в недалеком будущем составила бы ещё большую опасность для всех парней, юношей и мальчиков в этом особняке, жестоко пролив кровь ни в чем повинных жертв.
— Правду говоришь, Анна. Я бы тоже закрылась в комнате и не выходила долгое время. — всё-таки заключила Эдит, взглянув на задумчивое лицо Гилберта.
— Так, с этого места поподробней. — скрестив руки на груди, буркнул Харрис, застав неловкие лица девушек. Да уж, этот парень был не прочь докопаться до самой сути предмета любыми способами…